Предначертанная. Часть вторая - Сайн Шахназ

Под серо-зелёными глазами Ибрагима Асадовича не было отчётливых мешков, цвет лица был здоровее, и даже выражение его казалось намного мягче. Подобно тому, если бы ужасающая скорбь не коснулась его отцовского сердца.

Да и Ратмир выглядел менее замкнутым и сдержанным, не таким, каким его помнила Мира. И дело было не только в его потёртых джинсах и кожаной куртке, в которых она никогда раньше его не видела. Он выглядел иначе, напоминая молодого, беззаботного парня, а не сломленного взрослого мужчину, день за днём тонувшего в своём прошлом и грехах, которые никак не мог себе простить. От него не веяло лютым холодом, его чёрные глаза не кричали болью и утратой. Это был другой Ратмир, ранее ей не известный.

И Ратмир, и Ибрагим Асадович – оба выглядели довольно живыми. Их плечи были свободны от той ноши, которая не давала им дышать полной грудью и жить. Ни Ибрагим Асадович, ни Ратмир не казались сломленными, поникшими и тем более озлобленными.

Мира снова посмотрела на свою руку, где красовалась плетёная нить, и почувствовала необъяснимое сковывающее чувство в области груди. Странная мысль пронзила её сознание: это не её рука и не её браслет. Она находилась не в своём теле!

– Ты можешь отказаться. Я не принуждаю тебя к этому шагу, – сказал Ибрагим Асадович, положив руку на плечо Ратмира. И его сдержанный, при этом понимающий взгляд говорил о многом. По крайней мере, он не осуждал Ратмира, и это было заметно со стороны даже притаившейся за дверью Мире.

– Это воля отца, – спокойно ответил Ратмир, встретив снисходительный взгляд будущего тестя.

– Значит, хочешь сдержать слово, данное родителям?

– Да, – ответил Ратмир без колебаний. – Я женюсь на Лейле.

Ибрагим Асадович убрал руку с плеча Ратмира, но его пристальный взгляд всё ещё был направлен в его чёрные глаза, будто он ожидал увидеть в них неуверенность молодого человека. Но этого не произошло, и спустя несколько секунд паузы, обдумывая каждое слово, которое он собирался сказать, Ибрагим Асадович снова заговорил:

– Моя дочь – моя сила. И я надеюсь, что ты будешь для неё достойным мужем. – В этих словах крылась уверенность, неотделимая от надежды. Такой тихой и необъятно сильной. Это был тот момент, когда отец соглашался отдать свою дочь замуж за человека, в котором был уверен.

– Буду, – коротко ответил Ратмир, отчего в сердце Миры что-то перевернулось. Видение, как сгусток едкого серого дыма, резко рассеялось, заставив девушку широко распахнуть глаза и сделать глубокий вдох, ловя ртом как можно больше воздуха.

Мира вырвалась из сна. Её трясло. В ушах гудело с такой силой, будто до этого ей пришлось часами стоять у огромных колонок, из которых вырывался громкий звук, разрывающий барабанные перепонки.

Сердце встревоженно колотилось в груди, не желая успокаиваться, и хоть Мира уже и вырвалась из лап сна, ей казалось, что связь со сном не прекратилась. И это ощущалось откровенно болезненно, особенно когда тошнота начала подступать к горлу.

Она постаралась дышать, мысленно успокаивая себя. Но сон ли это был? И если да, то почему такой настоящий и… как будто прожитый ею лично?

«И вообще, который сейчас час?» – подумала Мира. Сколько она проспала после утреннего разговора с Аланом? И почему было всё ещё так светло?

Несколько раз моргнув, до конца пытаясь осознать, где она находилась и почему в комнате было прохладно, Мира съёжилась под пододеяльником.

Затем она посмотрела на запястье правой руки: браслета не было.

Сердце вновь сжалось в груди. Мира нервно сглотнула, пытаясь уловить нить происходящего. Но не успела она толком всё обдумать, как высунула голову из-под пододеяльника и посмотрела на закрытую дверь. За ней из коридора послышался звук дверного звонка. Звонок раздался ещё раз.

Спустя минуту из-за двери донеслись неспешные, почти неуловимые шаги человека в мягких тапочках. Послышался щелчок замка, затем ещё один, и входная дверь открылась. После этого в коридоре зашуршали бумажные пакеты.

Мира находилась в самой отдалённой комнате квартиры Алана и не могла ощутить запаха еды, но интуиция подсказала, что это, возможно, была доставка из ресторана. Этой мысли, или даже просто догадки, было достаточно, чтобы голод скрутил желудок в тугой узел. Очень сильно захотелось есть, но чувство стеснения и открытого замешательства не позволяло девушке выбраться из тёплой постели.

Мира по-прежнему была в растянутой футболке Алана, и после утреннего разговора, который с ног на голову перевернул её мир, пластом пролежала несколько часов в кровати, пытаясь собраться с мыслями. И сама того не заметила, как провалилась в недолгий сон.

Рассказ Алана о событиях пятилетней давности мрачными картинами поселился внутри неё. И пазл, который ей кое-как удалось составить ранее, с оглушительным треском разбился, а его кусочки с такой силой разлетелись в разные стороны, что собрать их снова было почти невозможно. Да и она не знала, с чего вообще начинать.

Мира до последнего была уверена, что Тимур жив и следивший за ней человек был не кто иной, как он сам. И эти шрамы на лице являлись этому первым и важнейшим доказательством. Но и тут она ошиблась. И кое-как выстроенный карточный домик рухнул в одночасье.

Пожар в ту ночь унёс не только жизнь Лейлы, но и Тимура, который, пьяный, без колебаний ворвался в объятый пламенем дом, судорожно пытаясь найти любимую девушку. Но судьба не была благосклонна к ним в ту ночь и забрала не только их души, но и внешность Алана, который за братом ворвался в горящий дом и, отыскав его мёртвое тело, кое-как начал вытаскивать его из пекла. Да, Алан сумел выжить, но пожертвовал не только внешностью, но и своим внутренним состоянием.

Мира упёрлась затылком в изголовье кровати и прикрыла глаза, отчётливо ощущая тревожный комок в области солнечного сплетения. Хаос мыслей двинулся теперь в другую сторону, и обрывок сна отчётливо предстал перед глазами, напоминая собой не просто намёк на события прошлого или будущего, а будто являясь их неотъемлемой частью. Той самой маленькой частью, в которую ей каким-то образом удалось попасть. Но насколько это реально? Как можно понять, является ли увиденное её бурной, больной фантазией или же в нём кроется крупица истины? Но если это всё же второй вариант, то эта самая крупица хранит в себе невероятную силу.

Видение не кажется простым сном, и в нём заложено намного больше, чем в простом намёке. Там скрыта картина прошлого.

– Ох… – произнесла Мира, приоткрыв глаза, не в силах поверить в то, о чём думала. Это было запредельно, этого просто не могло случиться. Вот и всё.

– Вот и всё… – повторила она вслух собственные мысли, стараясь как можно быстрее избавиться от раздумий, которые нагоняли на неё ещё большую тревогу. Но стоило добиться того, что разум чуть прояснился, как её с новой силой отбросило назад, к той самой теме, которая с утра стала центром её внимания.

Мира продолжала осмысливать тот невероятный факт, что Тимур и Алан, которых она изначально считала одним человеком, оказались разными людьми, при этом связанными родственными узами.

Алан – единокровный младший брат Тимура.

И в одну ночь две невинные души покинули этот мир, оставив после себя тайну с большим количеством переплетений человеческих судеб, и распутать этот клубок сейчас казалось почти невозможным. Мира почувствовала отчаяние, которое сложно было игнорировать.

Но при этом произошло и следующее: тонкая нить, связывающая Миру и Лейлу, после утренних откровений заметно укрепилась. Пока Мире было сложно объяснить это даже самой себе, но факт оставался фактом: красная нить судьбы проходила сквозь сердце Миры и пронзала душу самой Лейлы.

Два человека из двух параллельных миров были связаны друг с другом.

Но увы, сложившийся ранее пазл, который мог хоть как-то объяснить события вечера пожара, распался, оставив после себя два важных вопроса, на которые не удавалось найти ответов.