Предначертанная. Часть первая - Сайн Шахназ

– Красиво, – сдержанно произнёс Ратмир, рассматривая рисунок.

Аиша оценивающе посмотрела на рисунок, а затем отложила карандаши, которые сжимала в руках. Взглянув в тёмные, почти чёрные глаза отца, она встала из-за стола и задвинула за собой стульчик.

– Милая, он вон там, – Махира указала рукой в другой конец комнаты, где в углу лежал голубой рюкзак с принцессой Эльзой из любимого мультфильма «Холодное сердце».

Ратмир проследил, как она закинула рюкзачок за спину, вернулась к столу, взяла рисунок и протянула бабушке.

– Моя девочка, – ласково протянула женщина, ощущая в груди прилив нежности. – Завтра дорисуй домик, хорошо? Не оставляй дело незаконченным. Обещаю, это будет моя самая любимая картина!

Аиша молча кивнула и направилась к Ратмиру, который уже стоял у двери и смотрел на них задумчивым взглядом. В мыслях непрерывно крутились всего два слова: «сказать» или «промолчать».

Он выбрал последнее. Язык не повернулся заставить женщину волноваться раньше времени.

– Пошли, малышка, – произнёс он, распахнув перед ней дверь, и, протянув кардиган, добавил: – Надень это.

Та молча, без всяких пререканий положила голубой рюкзачок на пол и надела вязанный Махирой бежевый кардиган.

– Сынок, ты какой-то обеспокоенный. Что-то случилось?

– Нет, – резко выпалил Ратмир и прокашлялся. – Не волнуйтесь, всё хорошо. Ещё увидимся, берегите себя.

Выйдя из спальни и не желая врать в глаза Махире, Ратмир взял Аишу под руку, и они направились в сторону прихожей.

Из кухни выглянули Нина с Иваном. Женщина держала в руках крафтовый пакет, в который она сложила свежеиспечённые булочки с корицей.

– Ратмир, милый, это вам! – она протянула пакет.

Ратмир улыбнулся и перевел взгляд с Нины на стоявшего позади неё Ивана – тот в обе щёки уплетал булочки, приготовленные мамой.

– Вы когда-нибудь пощадите мои тренировки? – выпалил Ратмир, принимая пакет. – Только утром занимался в зале, а вечером не выдержу и съем всё это.

– Конечно, милый, но я не в силах лишать вас маленьких радостей, а они, как ты знаешь, несут за собой большие.

– Спасибо, – усмехнулся Ратмир, посмотрев в смеющиеся глаза Нины.

Иван попрощался с мамой, а затем отвёз Ратмира и Аишу домой.

Тем же вечером Ратмир как можно тише вошёл в детскую комнату и подошёл к кровати дочери.

Горел тёплый свет ночника, имитирующий сияние звездного неба, – дочь боялась спать в темноте. Если ночью она просыпалась и вокруг было темно, то начинала плакать, а заново уснуть получалось нелегко.

Сейчас Аиша тихо сопела, поджимая пухлые губки. Отец заметил, что дочь хмурилась, ей явно снилось что-то недоброе.

Частые кошмары, сопровождающиеся ночными всхлипами, тревожили Ратмира, но ещё больше он переживал из-за того, что ему, как отцу, не удавалось помочь своему ребёнку.

Аиша была замкнутой девочкой, с рождения не разговаривала и с трудом осваивала окружавший мир. Сторожилась всего и всех. Несмотря на пятилетний возраст, в котором дети уже в полной мере знакомились с буквами и прописями, ей этого не удавалось. Задержка речевого развития влияла на состояние дочери, и ему было сложно смириться с этим.

Педагоги, психологи, логопеды – ни у кого не получилось достучаться до девочки. Они лишь усугубили ситуацию, так как Аиша стала ещё пугливее и тревожнее, отчего Ратмир временно прекратил как занятия, так и попытки повлиять на ситуацию.

Аиша напоминала непроницаемый кокон, в который не удавалось попасть, и это задевало Ратмира.

Он нагнулся и поправил одеяльце на маленькой спинке. Затем так же тихо вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Развалившись на диване, Ратмир смотрел телевизор, по которому крутили очередное нудное шоу. Однако взгляд напряжённых глаз был устремлён сквозь экран и стены.

Перед глазами возник вечер почти пятилетней давности, когда Аише не исполнилось и года.

Это был тот самый период, от которого он всеми силами пытался отгородиться бесконечными бетонными стенами между тем, что было, и тем, что произошло.

А случилось тогда страшное.

Ратмир сжимал в руке гранёный стакан с виски. Сделав глоток обжигающего напитка, он откинул голову на спинку холодного кожаного дивана и закрыл уставшие глаза. Окно было приоткрыто, морозный воздух освежал гостиную, но не мысли.

Стоило алкоголю попасть внутрь, как тепло разлилось по телу, пытаясь унять сильную пульсирующую боль в висках.

Он не желал вспоминать прошлое, но картины тех событий упрямо настигали его, сотрясали и уничтожали остатки самообладания.

В ушах громко звенело.

Ратмир вздрогнул, когда среди всего этого шума он отчётливо различил давно забытый женский голос.

Её голос.

Лейлы.

И та самая тихая просьба остриём лезвия прошлась по израненному сердцу.

Он сделал ещё глоток уже из горла бутылки и почти опустошил её.

Но алкоголь лишь усугубил ситуацию. Голос, напоминавший мольбу, становился громче и нестерпимее.

Ратмир торопился к Тимуру, устраивавшему прощальный вечер по случаю переезда в США.

Часы показывали почти семь вечера, впереди ждала дальняя дорога на другой конец города.

Настроение было хорошим, хоть повод и не из радостных – друг детства решил перебраться в другую страну. Эта новость оказалась неожиданной для всех близких людей.

Стоя перед зеркалом и подпевая себе под нос, Ратмир изредка постукивал пятками в такт музыке, что доносилась из колонок. В очередной раз, едва касаясь рукой головы, он прошёлся по уложенным волосам, затем направился в прихожую, параллельно выключив колонки и свет в комнатах.

Стало тихо.

Ратмир не любил рубашки, жилеты и костюмы – в них он чувствовал себя некомфортно.

Джинсы и футболки, облегающие плотные рельефные мышцы тела, были для него единственной на тот момент приемлемой одеждой.

Двадцатисемилетний Ратмир чувствовал себя прекрасно, будучи далёким от всяческих формальностей. Ему было всё равно, что скажут дядя Салим или тётя Шейла. Они-то пытались донести до него, что определённый статус требует соблюдения хотя бы простейших правил приличия. Но слишком упрямый Ратмир не желал кому-то или чему-то подчиняться.

Светлые потёртые джинсы, белая футболка с V-образным вырезом, открывающая мощную шею и загорелую грудь, белые кеды и любимая чёрная зимняя кожаная куртка. Острые черты лица, коротко подстриженные волосы и высокомерный взгляд чёрных глаз подчёркивали природную стать. Женщины с первых секунд чувствовали его энергию, стоило ему войти в помещение.

На него обращали внимание. Всегда.

Ратмир приковывал хищные и одновременно восторженные женские взоры, которыми его окидывали с ног до головы, как дорогостоящий экспонат в музее. Он замечал устремлённые на дорогие часы взгляды, видел щенячий восторг от своей новой машины. От него не ускользало, как сердцеедки стреляли глазами по его портмоне, набитому картами и купюрами.

Статус и положение обязывали его вращаться в обществе, которое он терпеть не мог, но в котором любил щеголять огромным эго.

Прекрасно зная, что высокий рост, крепкое телосложение и статус притягивали женщин, которые крутились возле него как пчёлы, он наслаждался таким положением вещей.

Ратмир достал ключи и уже собирался выйти из квартиры, как зазвонил мобильный телефон. На экране высветилось имя Лейлы.

– Чего тебе? – рявкнул он, раздражаясь оттого, что пришлось задержаться в дверях.

Ему хотелось как можно скорее оказаться в своём чёрном BMW и с ветерком помчаться на вечеринку Тимура, который почему-то больше часа не отвечал на звонки и в последнее время вёл себя довольно странно. Хотя он всегда был тихим и осторожным.

– Нам нужно поговорить, – прозвучал мягкий бархатный голос Лейлы.

– Давай завтра, – вновь грубо проговорил он, переминаясь с ноги на ногу.

– Это важно, Ратмир, – взмолилась девушка, в голосе которой прозвучала открытая мольба. – Жду в загородном домике.