Ноги сами привели меня к окраине сада, и, выйдя из витиеватых железных ворот на заросшие поля, окаймляющие границу леса, я вдруг заметила какую-то фигуру в тумане. Я, щурясь, приглядываюсь – может, это лошади с фермы Фойлов сбежали? Фигура приближается ко мне неуклюжей походкой, и мне удается разглядеть сутулые плечи и узор на шерстяной шали.
– Здравствуйте? – говорю я.
Мы на частной земле, но местные нередко сюда забредают. Гость молчит, но, когда клубы тумана расступаются, я вижу перед собой красивую пожилую даму. У нее длинные белоснежные волосы, собранные в толстую косу, которую она заколола вокруг головы. Женщина сутулится из-за морозца, но, как только мы встречаемся взглядами, незнакомка выпрямляется. Дама выглядит лет на семьдесят пять – восемьдесят, но сразу видно, что всю жизнь она тщательно заботилась о своем здоровье. Судя по одной только осанке, на коврике для йоги она меня уделает.
Я открываю рот, собираясь вежливо заметить, что она незаконно проникла на чужую землю, но вдруг понимаю: мое одиночество достигло такого масштаба, что, окажись она приятной дамой, я с радостью приглашу ее на прогулку. Она коротко кивнула… словно узнав меня. Не знаю, как по-другому описать это движение. Я смотрю в ее глаза и будто отправляюсь в путешествие во времени. Они у нее светло-зеленые, но я замечаю в них карие пятнышки. Никогда не видела таких глаз – будто смотришь на что-то редкое, необработанный изумруд или нити золота, рассекающие самый обычный камень.
– Я знала, что найду тебя здесь, Энни Адамс, – говорит она.
Голос у нее медовый, глубокий и мелодичный, но с какой-то острой хрипотцой. Словно в мед плеснули каплю виски, чтобы сбалансировать сладость. Я замечаю, что на каждом тонком пальце у нее надето по крупному серебряному кольцу – некоторые с бирюзой или янтарем, другие с аммонитами или крошечными листиками в эпоксидной смоле. Под шалью, в которую она кутает шею, заметны ряды серебряных цепочек. Думается мне, что на конце каждой висит что-нибудь интересное.
– Я… – Запинаюсь и пробую снова. – Мы знакомы?
В октябре я приглашала на похороны тетушки всех жителей деревни, так что, возможно, мы с ней встречались, а я просто забыла. Возможно, но маловероятно.
– У меня есть для тебя предсказание, но ты вряд ли захочешь его услышать, – говорит она.
Весь воздух выходит из легких, когда я осознаю, кто это.
Пеони Лейн. Женщина, которая запустила цепочку странных событий и в жизни тети Фрэнсис, и в моей. Именно из-за ее предсказания смерти Фрэнсис, еще в 1965-м, когда той было всего семнадцать, я и унаследовала поместье Грейвсдаун.
– Вы правы, – говорю я. – Если меня ждет ужасная участь, я не хочу о ней ничего знать.
Но страха я не чувствую, только любопытство. Наверное, каждый испытывает подобное при виде этой женщины. Должно быть, чужим любопытством она и зарабатывает.
Пеони широко улыбается – совсем беззлобно, скорее понимающе.
– Так ты все-таки меня узнала, – говорит она. – Не бойся, я ничего не скажу, если не попросишь.
Ничего не отвечаю. Я столько слышала про Пеони Лейн в контексте судьбы Грейвсдаун-холла, что она кажется мне персонажем сказки. Да и что сказать женщине, которая нагадала моей тете такое мрачное будущее – и оказалась права?
– Понимаю. Судьба Фрэнсис сбылась так трагично и грандиозно, что тебе наверняка страшно со мной разговаривать. Но не бойся, я считаю неэтичным предсказывать будущее тому, кто этого не хочет. Неважно, чужое или его собственное. Но ты… – Она замолкает и переводит взгляд мимо меня, на дом. – Ты скоро осознаешь, что тебе необходимо услышать мое предсказание, и сама придешь ко мне. Я просто надеюсь, что ты успеешь.
– Звучит… таинственно, – медленно произношу я. – Но тайны – это типа ваш бренд, да?
Я издаю нервный смешок и по ее нечитаемому выражению понимаю, что юмор мне сегодня не дается.
Она натянуто улыбается.
– Тебе нужно заняться расследованием жизни и смерти Оливии Грейвсдаун, – говорит она. – У Фрэнсис есть про нее записи.
– Кто такая Оливия Грейвсдаун? – спрашиваю я. – И почему мне нужно что-то про нее знать?
– Муж Оливии Эдмунд Грейвсдаун был наследником всего богатства Грейвсдаунов, пока они оба не погибли в автокатастрофе, – сообщает Пеони. – Вместе с отцом Эдмунда – Гарри Грейвсдауном. Ты должна расследовать ее смерть, потому что я думаю, ее кто-то убил. Я не уверена, но… Возможно, у Фрэнсис была какая-то информация про эту аварию. Когда-то она была на ней помешана.
– Стоп. Как это кто-то убил? Всем же прекрасно известно, что она погибла в автокатастрофе.
Часть меня знает: Пеони может сочинять, просто чтобы заинтриговать. Но лето было такое… что я готовлюсь ко всему.
Пеони Лейн молчит, смотря на меня с пугающе непроницаемым выражением лица.
– Авария Грейвсдаунов, – произношу я задумавшись. – Я помню эту историю.
В голове всплывают факты, которых я лишь коснулась, пока занималась убийством Фрэнсис.
– Глава семьи был в машине, за рулем его старший сын. Жена сына находилась на заднем сиденье. Машина врезалась в дерево, все трое погибли.
– И, наверное, поищи мою папку, – меняет тему Пеони.
Она обхватывает рукой подбородок, будто задумавшись о чем-то неважном: чей день рождения следующий или куда поехать в отпуск. Точно не о чем-то столь трагичном.
– У тети есть что-то на вас? – Я даже не скрываю собственного удивления, потому что, если бы у Фрэнсис была папка с именем Пеони Лейн, я бы ее уже нашла. Вокруг предсказания Пеони вертелась вся жизнь Фрэнсис, будь у меня хоть какая-то информация про женщину, которая его сделала, я бы лучше поняла, почему Фрэнсис была настолько убеждена в его правдивости.
– Конечно! – Пеони смеется, словно я сглупила. – Она же была настоящим сыщиком. Да, потратила немало времени, чтобы меня найти. Но потом было невозможно распутать наши жизни. Она хотела знать все. Откуда у меня такие способности, шарлатанка я или нет – все, что могло спасти ее от собственной участи.
– Зная Фрэнсис, легко могу в это поверить, – говорю я. – Правда, знаю я ее только по дневникам, – тут же добавляю я. – В жизни нам так и не удалось встретиться.
– Ну, когда она встретила меня, тут же учуяла целую паутину лжи. Я сразу поняла – она не успокоится, пока не распутает ее полностью, надеясь, что в итоге я окажусь лгуньей.
– У нее получилось? – Я выгибаю бровь.
Раньше я скептично относилась к гадалкам. Но это убеждение недавно сильно пошатнулось, а времени разобраться с этим у меня не было. Занимаясь летом расследованием, я не пыталась ответить для себя, верю ли я в это гадание или нет. Фрэнсис верила – и этого было достаточно. Казалось, что собственные убеждения могут увести меня в сторону от разгадки.
– Ей не удалось доказать, что я лгу, потому что я не лгунья, – резко говорит Пеони. – И, что интересно, она не выдала ни одного моего секрета. Я до сих пор не знаю почему. Но ты. – Она многозначительно тыкает в меня пальцем, я машинально делаю шаг назад. – Ты разузнаешь правду. Начни с Оливии Грейвсдаун. Фрэнсис архивировала свои записи по секретам и в алфавитном порядке, так что ищи на «И» – «Измена» или «М» – «Мошенничество». Мне очень интересно, знала ли Фрэнсис всю историю.
– Какую историю?
Лицо Пеони морщится от улыбки.
– Даже я не знаю ее полностью, мне нужна твоя помощь, чтобы сложить картинку. – Она протягивает руку и хватает меня за ладонь, сжимает и тут же отпускает. – Нам о многом предстоит поговорить. У Арчи Фойла есть кое-что, что тебя ждет. Ты уже почти дошла до фермы Фойлов – сходи-ка к ним в гости.
Мне стоит забыть все, что говорит эта странная женщина. Но в моей жизни сейчас ничего не идет по плану… Я в деревушке, в которой меня никто не принимает, живу в огромном особняке, который не заслужила. И, в принципе, все из-за этой женщины. Сердце вдруг начинает биться где-то в горле, и я понимаю – это ведь именно то, что мне нужно. Еще одна загадка, на которой я могу сфокусироваться. Собственные выдумки меня мало вдохновляли. Я еще не нашла свой «писательский» ритм, а на его поиски меня ничего не мотивирует.
