Звонок на рабочий телефон тут же перевелся на голосовую почту. Я позвонила снова, но уже на личный номер.
– Сэди? Не ожидал, что ты позвонишь так скоро, – радостно сказал он, взяв трубку.
В голове пронесся смутный вопрос: как он понял, кто звонит? Я не давала ему свой номер, но, может быть, дала Мисти-Дон. Не важно. Сейчас мне нужен был только шериф.
– Рид, у меня проблема.
Его голос сразу стал серьезным.
– Что такое? Ты в порядке?
– Я – да, а вот женщина в моем магазине – нет. Я зашла, а она лежит со спицей в глазу. И не дышит.
– Со спицей для вязания? – спросил он скептически.
– Да, со спицей для вязания. Прямо в глазу!
Последовала небольшая пауза, потом я услышала, как захлопнулась дверь.
– Я еду, – сказал Рид.
Глава 3
Послышался стук во входную дверь, и я услышала голос:
– Сэди? Открывай. Это Рид.
Пока я отлепляла себя от кресла на противоположном от тела женщины конце магазина, стук превратился в грохот.
– Сэди?!
Паника в голосе за дверью подстегнула меня. Пальцы тряслись, и я возилась с замком дольше, чем обычно.
– Сэди! – снова позвал Рид.
– Я здесь. Пытаюсь открыть, – ответила я, наконец отодвинув последний засов и распахнув дверь.
Рид влетел мимо меня с пистолетом на изготовку. Он быстро осмотрелся, убеждаясь, что больше никого в магазине нет. Я прижалась к двери и не отрывала глаз от оружия, пока Рид не выдохнул и убрал его в кобуру.
– Я бы сказала, что здесь никого нет, – сказала я все еще немного трясущимся голосом.
Рид подошел ко мне и, не говоря ни слова, крепко обнял, отпустив только через несколько секунд.
Я почувствовала неловкость, не в силах что-то сказать.
Он тоже молчал, потом слегка встряхнулся и вытащил небольшой блокнот.
– Что здесь произошло? – спросил он самым деловым тоном.
Из квартиры донесся громкий скулеж, и мы оба посмотрели наверх.
– Это Нектаринка. Моя собака. Ее надо выпустить, – сказала я уже на пути к черному входу.
Рид преградил мне путь.
– Ей придется подождать, Сэди. Сначала мне нужно задать тебе вопросы.
Я недовольно на него посмотрела.
– Я расскажу тебе что угодно, Рид Хокинс. Но сначала мне нужно выпустить собаку. Она просидела взаперти несколько часов. Если бы тебя заставили терпеть, ты бы обрадовался?
Он раздраженно раздул ноздри.
– Ладно. Выпусти ее и постарайся не уничтожить какую-нибудь улику. Как закончишь, возвращайся сюда.
Я отсалютовала ему, поспешно вышла из магазина и взобралась по лестнице в квартиру. Когда я вставила ключ в замок, Нектаринка уже скреблась и лаяла без остановки. Только дверь открылась, она вылетела наружу и понеслась вниз, не дожидаясь поводка. Я понеслась за ней – сердце рвалось из груди от страха, что она выбежит на дорогу. Но она быстро сделала свои дела и прибежала обратно, жаждая внимания.
– Знаю, бусинка. Мамочка не хотела оставлять тебя одну так долго, – сказала я, поднимаясь обратно в квартиру. Она недовольно на меня посмотрела, когда поняла, что я не останусь. – Прости. Я вернусь, как только смогу.
Чувствуя ужасную вину, я закрыла дверь и поспешила в магазин.
Рид говорил по телефону и жестом подозвал меня к главному входу.
– Подкрепление едет. Пока мы ждем, я должен задать пару вопросов, – сказал он, завершив звонок.
– Я ничего не знаю, – ответила я, изо всех сил стараясь не смотреть на тело.
– Расскажи мне подробно, что произошло, – спокойно попросил он. – Как ты нашла тело?
– Когда я вернулась из боулинга, я хотела заскочить за вязанием, перед тем как выпустить собаку. Я припарковала машину на обычном месте за магазином, поэтому зашла с черного хода и включила свет только в подсобке. Я пошла к кассе, чтобы забрать сумку с вязанием из-под прилавка, и споткнулась о тело. Подумав, что это манекен, который забыла убрать Шармейн, я включила свет в зале и… – От воспоминаний затряслись руки, а голос непроизвольно подскочил на пару октав. – И я поняла, что это настоящий человек!
– Ты касалась тела или двигала что-то на месте происшествия? – спросил он.
– Ну да, – неохотно призналась я, уже нормальным голосом. – Я перевернула женщину, чтобы проверить пульс и дыхание. Тогда я и заметила, что из глаза торчит спица. – Он удрученно вздохнул, и я поспешно добавила: – Потом я сразу позвонила тебе.
Послышался звук приближающихся сирен, а Рид продолжал засыпать меня вопросами.
– Ты узнала жертву? А спицы? Ты можешь определить, кому они принадлежали?
– Она выглядит знакомо, но я не знаю ее имени. Может, приходила в магазин или я просто видела ее в городе. Сейчас для меня здесь все незнакомцы. А насчет спиц… – Я невольно вздрогнула. – Я их близко не рассматривала и не заметила отличительных черт.
В этот самый момент задняя дверь распахнулась и в магазин влетела Шармейн в ярко-розовом махровом халате и пушистых тапочках в виде поросят – с завитушками хвостиков на пятках.
– Мать честная! – ахнула она. – Она все-таки довела Клементину, и та ее убила!
Я уставилась на сестру в полном шоке.
– Что ты такое говоришь?
Клементину Паркер я считала второй бабушкой, ведь они с бабушкой Мэй всю жизнь были не разлей вода. В моем представлении она бы и мухи не обидела.
– Шармейн, стой, – сказал Рид, преграждая ей путь и не пуская дальше. – Что ты тут забыла? Это место происшествия, выйди, пожалуйста, на улицу.
– Берни написал мне сразу, как ты вызвал подкрепление. – Она расправила плечи и выпятила грудь, во взгляде читалось негодование. – Я владею половиной этого магазина и имею полное право здесь находиться.
– Не прямо здесь и не сию минуту, – невозмутимо ответил Рид. – Давайте все выйдем на улицу. Следственная группа уже подъезжает, а мне надо поговорить с криминалистами и судмедэкспертом.
Он подтолкнул нас обеих к черному ходу и приказал стоять на тротуаре за зданием, а сам пошел навстречу подкреплению.
– С какой стати ты обвиняешь Клем? – Я еле сдерживалась, чтобы не зарычать на Шермейн. Меня мутило от одной мысли о том, что моя сестра способна на такое. – И ты не удосужилась даже нормально одеться, прежде чем ввязываться в и без того кошмарную ситуацию?
Шармейн закатила глаза.
– Ты самой себе голову морочишь, если считаешь мой наряд нашей главной проблемой, Сэди Мэй. Никто не захочет приходить в магазин, где убили человека. Надо думать, как остаться на плаву, а не защищать возможную преступницу.
– Я совершенно не понимаю этого обвинения, – процедила я сквозь зубы. – С чего ты решила, что Клем…
– Я бы тоже хотел узнать, – перебил меня вернувшийся Рид.
– Ну, во-первых, там ее спицы, – Шармейн пожала плечами. – Я сто раз видела, как она ими вяжет.
Я фыркнула.
– Серьезно? Это твое доказательство? Спицы могут принадлежать кому угодно. Готова поспорить, у нас даже продаются точно такие же.
– Это не всё, – огрызнулась Шармейн и открыла было рот, чтобы продолжить, но Рид ее прервал.
– Шармейн, – спокойно произнес он. – Я полагаю, ты узнала жертву. Могла бы ты объяснить, почему Клементина – первая в твоем списке подозреваемых?
Шармейн довольно приосанилась от мысли, что ей известно то, чего не знаем мы.
– Мертвая женщина – это Руби Поттс. Она сама из Хмельвилля, из тех Годси, которые живут в Простецком овраге. Но лет пятнадцать назад она уехала и нашла богатенького мужа. Два года назад он ушел на пенсию, и они купили дом в Рассвет-Парке. Она была частью «Клубков и кубков» и постоянно у нас ошивалась. С тех пор как она вернулась в город, они с Клем беспрестанно собачились. – Шармейн нарочито закатила глаза. – Клем привыкла быть лучшей во всем, пока не объявилась Руби. А сегодня на выставке весенних цветов и вовсе был скандал: Клем обвинила Руби в том, что та испортила ее тюльпаны.
– Подожди, – сказал Рид. – Кто-то еще видел их ссору?
– Еще бы! – радостно воскликнула Шармейн. – Они не шептались, это уж точно, и в какой-то момент я подумала, что дойдет до драки. Но к сожалению, – она подмигнула Риду, – кто-то вмешался и оттащил Руби, пока не стало слишком поздно.
