Хроники Гаверелл Хиллз Том 0 - Ворон Ви

Хайден затушил окурок о подошву сапога. Хватит. Пора перестать сравнивать себя с ней.

Тяжёлые мысли прервал шум мотора. Залаяли конюшенные псы. Во дворе, надсадно урча, замер чёрный пикап. Сквозь щели в дощатой стене Хайден увидел Рэя.

Скромный, тихий, он никогда не лез в душу. Каждый день Рэй исправно мотался в город и обратно, привозил горячую еду и новости, которые Хайден обычно пропускал мимо ушей. Это был союз двух затворников. И никакой болтовни о личном — негласное правило, которое оба чтили как святыню.

Рэй шагнул в проход, выдыхая густое облако пара. Его нос и щёки горели от мороза.

— Я принёс хот-доги. Правда, они, скорее всего, уже остыли. Печка в пикапе снова сдохла.

— Спасибо, — Хайден принял бумажный пакет. Булка внутри была едва тёплой, как труп мелкого грызуна. — Тобиаса не видел?

— Не-а.

Рэй накинул рабочую куртку, подтащил второй ящик и вгрызся в свой хот-дог. Тишину конюшни разорвал захлёбывающийся голос спортивного комментатора — Хайден снова смотрел скачки на ютюбе. В какой-то момент он промахнулся мимо рта, мазнув кетчупом по подбородку, но даже не заметил этого.

— Ну же, ну же… — процедил он, до хруста сжимая челюсти. — Давай, Азазель, порви их всех!

Рэй прищурился, пытаясь разобрать мыльную картинку.

— Он же идёт шестым. До финиша всего ничего, без шансов.

Хайден предостерегающе поднял указательный палец вверх. От избытка чувств он даже привстал с ящика.

Голос диктора сорвался на вопль. Секунда. Другая. Третья. И на их глазах произошло немыслимое: Азазель начал набирать скорость, будто у него выросли крылья. Он оставлял соперников позади одного за другим и, в конце концов, первым пересёк финишную черту.

Хайден схватил Рэя за плечи и тряхнул так, что тот едва не выронил еду изо рта.

— Да! Да! Мой мальчик! Я же говорил тебе!

Рэй был бесконечно далёк от скачек, но азарт Хайдена пробирал до костей. Редко когда этот угрюмый мужик выглядел настолько живым и... по-хорошему безумным.

Когда эйфория утихла и в конюшню вернулась привычная тишина, Рэй спросил:

— Слушай, как ты это делаешь? Ну, я имею в виду — безошибочно определяешь победителя. Не помню, чтобы ты хоть раз промахнулся.

Хайден таинственно улыбнулся. Разве можно было облечь в слова то, что он чувствовал?

— Нет никакого секрета.

— Да брось. Должна же быть хоть какая-то «чуйка»?

Хайден усмехнулся.

— Ты просто должен разбираться в чёртовых лошадях.

Но Рэй не унимался:

— Хочешь сказать, что за полгода работы с навозом ты вдруг стал великим знатоком?

— Можно кидать навоз хоть сто лет — это не сделает тебя профи. Уборщик на стадионе не учится играть в футбол, просто подметая трибуны. Я изучаю всё: от анатомии до механики прыжка, я учусь держаться в седле, когда ты спишь.

— Но для чего? Какой в этом прок здесь, в этой дыре?

Хайден обернулся к стойлам. Из полумрака на них смотрели лошадиные глаза.

— Тобиас бросил гнить здесь этих бедолаг. Что плохого в том, что я пытаюсь сделать их жизнь чуточку осмысленнее?

На этот раз Рэй промолчал, лишь почтительно опустил голову. Да и сам Хайден, произнеся это вслух, будто только сейчас до конца осознал масштаб своей вовлечённости.

Вдруг Рэй насторожился, прислушиваясь к звукам снаружи.

— Кто-то приехал.

Парни выглянули из-за ворот. К конюшне, неуклюже семеня, приближался Тобиас. Он выглядел жалко: щуплый, низкорослый, с редкой, почти пушковой растительностью на подбородке и вечно драматичным выражением лица. Из кармана его безразмерного пальто торчал шарф, волочась по снегу.

— Парни! — воскликнул Тобиас, суетливо поправляя съехавшую набок шапочку, из-под которой выбивались золотистые кудри. — Какое счастье, что я добрался! Моя машина застряла в сугробе — я уж думал, там и останусь!

Хайден и Рэй обменялись насмешливыми взглядами, пока хозяин продолжал засыпать их оправданиями:

— И как назло — ни души вокруг! А идти пешком в такой мороз… знаете ли, страшновато. Хорошо, что в багажнике была лопата.

— Знаешь, Тобиас, — Хайден тяжело вздохнул, скрестив руки на груди, — Рэй был в городе полчаса назад и не видел тебя на дороге. Так что кончай пороть чушь. Лучше скажи прямо: ты привёз наши деньги?

— Деньги?.. — Тобиас запнулся, и его нижняя губа мелко затряслась.

Если он сейчас спросит какие такие деньги, клянусь, я его ударю.

Но Тобиас, видимо, почувствовав опасный градус напряжения, решил сменить тактику и воззвать к милосердию.

— Парни, я хотел… видит бог, я правда хотел выплатить всё до последнего гарла! Но мэрия… эти кровопийцы вытрясли из меня всю душу. Я задолжал им тридцать тысяч.

— Тридцать тысяч?! — ахнул Рэй. — Ну всё, ясно. Денег мы не увидим.

Он пнул тачку с навозом и, не говоря больше ни слова, ушёл к левадам.

Хайден остался. В его голове, вопреки всему, не было злости. Он смотрел на Тобиаса, и вдруг всё — недосып, прочитанные ночами книги, сегодняшний триумф Азазеля — сложилось в идеальный пасьянс.

— Тридцать тысяч, говоришь? Я закрою этот долг. И накину сверху ещё десятку. А ты взамен отдаёшь этот бизнес мне и подпишешь бумагу, что больше никогда не предъявишь на него прав.

Тобиас уставился на него так, словно у Хайдена только что выросла вторая голова. Он уже открыл рот, чтобы осадить «дерзкого конюха», но внезапно замер. Его глаза лихорадочно забегали, просчитывая варианты. Свобода от долгов против сомнительного предприятия в глуши…

Хайден молчал, засунув руки в карманы куртки. Он чувствовал себя точно так же, как десять минут назад, глядя в экран телефона. Ставка сделана. Он знал, что его «лошадь» придёт первой.

— Я… я согласен!

— Тогда не будем терять времени, — Хайден кивнул в сторону конторки. — Оформим документы прямо сейчас.

* * *

Впервые за долгое время Сайфилд позволил себе роскошь просто расслабиться. Ева создала идеальные декорации для этого затишья: заварила душистый чай, зажгла лишние лампы, разогнав тени по углам «Норы», и достала затрёпанную колоду карт. Они играли в бридж. Энди, проигнорировав их светские забавы, развалился на тахте с книгой.

— Не желаешь присоединиться к нам, Энди? — с лёгким налётом превосходства поинтересовался маг. Он взял чашку, изящно отставив мизинец, и сделал крошечный глоток.

— Я не силён в бридже, — буркнул помощник.

— Ох, какая жалость! Похоже, ты не силён и в манерах, раз закинул свои грязные ботинки на подлокотник из флорентийской парчи!

— Сайфилд! — одёрнула его Ева, не отрываясь от своих карт.

Энди лишь едва заметно усмехнулся углом рта и перевернул страницу. Сайфилд раздражённо цыкнул и закатил глаза.

— Ладно. Будем играть без этого невежды.

Настала тишина, наполненная лишь шелестом карт, щелчками по столу и мерным стуком чашек о блюдца. Ева, сосредоточенно хмурясь, покусывала мундштук. Дым её сигареты лениво обволакивал лавку, смешиваясь с ароматом бергамота.

Но идиллия продлилась недолго. Не прошло и десяти минут, как дверь лавки распахнулась без стука. Все трое вскинули головы.

На пороге стоял Штефан. Его взгляд метнулся к Сайфилду, а затем — с немым вопросом — к сестре. Ева чуть приподняла брови, всем своим видом показывая, что сама застигнута врасплох.

— Каки—и—ие люди—и! — нараспев протянул маг.

Штефан подошёл к прилавку, коротко кивнув.

— О, Сайфилд. А я уже и забыл о твоём существовании. Какими судьбами в наших краях?

— Как можно забыть о существовании столь ослепительного явления, как я? Фу, Ева, твой брат — сущий мужлан!

Он отвернулся к зеркалу и принялся самозабвенно поправлять свои длинные белые волосы.

— Может, прекратишь паясничать и ответишь на вопрос?

— Ой, как вы утомили меня своими расспросами, — лениво протянул Сайфилд, но в следующую секунду его голос из бархатного стал колким: — Это ты скажи, зачем пожаловал в мою «Нору»?

Штефан снова посмотрел на Еву, ища поддержки, но та подчёркнуто внимательно изучала свои карты. Сайфилд перехватил этот взгляд. Его губы растянулись в хитрой улыбке — улыбке человека, который знает, что в этой комнате от него что-то скрывают, и уже предвкушает, как будет вскрывать этот тайник.