Отморозок 11 (СИ) - Поповский Андрей Владимирович

— Передай своему Зимину, что кончилось на заводе его время. — сказал он, рвя бумаги и кидая их на грудь лежащему на земле главному инженеру. — Теперь у завода появится новый, авторитетный хозяин.

Наверху открылось окно и оттуда послышался женский крик.

— А ну оставьте человека в покое хулиганы! Я уже и милицию вызвала.

Хриплый поднял голову и посмотрел на женщину, которая высунулась из окна.

— Заткнись тетка, а то мы и к тебе домой зайдем потолковать. Никакая мусарня тебе не поможет.

Женщина сразу спряталась и закрыла окно. Хриплый удовлетворенно хмыкнул, а второй ударил Малышева ногой в бок. Петр Семенович дернулся и застонал от боли, а оба налетчика, обойдя лежащего Малышева, пошли наискось через двор скрываясь в темноте.

Лев Валерьянович — заводской юрист, не любил возвращаться домой поздно. И не потому, что боялся темноты. Просто он был язвенником со стажем и четкий график приема пищи был очень важен для здоровья. Обеды Лев Валерьянович всегда брал из дома с собой, не доверяя заводской столовой, а вот ужинать он предпочитал дома в кругу семьи. Но после сегодняшнего налета на проходную, выбирать не приходилось и ему пришлось сильно задержаться.

Юрист вышел из трамвая за две остановки до дома. Он хотел пройтись пешком, чтобы успокоить мысли и прийти домой к семье не взвинченным. Юрист с самого начала заподозрил постановку в утреннем налете. Слишком уж показательно все было обставлено с битьем стекол и выкриками имени Вахо. Ему приходилось по службе сталкиваться и с самим Каладзе, и с его людьми, поэтому Лев Валерьянович был уверен, что-то, как действовали сегодняшние налетчики, было совсем не в стиле Каладзе.

Да Каладзе, несомненно, был способен на силовые действия, но не такие глупые и нарочитые. Лев Валерьянович краем уха слышал, как в подобном случае действовали люди Вахо. Там все было гораздо серьезней, без глупых выкриков и показательной бравады именами. И последствия от вмешательства Вахо были бы гораздо серьезней, чем несколько разбитых стекол, поломанная мебель и сотрясение мозга у ни в чем неповинного вахтера.

Но понимание не отменяло того факта, что нападение уже совершилось, люди были напуганы и по заводу поползли тревожные слухи. Зимину, по его возвращению из Москвы, придется предпринять какие-то меры и выйти на контакт с Каладзе. Лучше, если это будут переговоры, а не конфронтация. При всем том, что Зимин был в области довольно заметной фигурой и мог даже рассчитывать на охрану, которую ему несомненно бы предоставили, силового блока как у Вахо у него нет. И собрать быстро вряд ли получится. А значит, открытая война с Вахо ему не выгодна.

Как, впрочем, и для Вахо война тоже не выгодна. Зимин вполне может обратиться к своим связям в Москву и тогда, как бы силен ни был Вахо в Энске, сюда высадится целый десант, следователей и комиссий, которые смогут основательно попортить кровь Вахо. Каладзе далеко не дурак и не может этого не понимать. А значит налет, это, скорее всего, провокация третьей силы, которая пытается столкнуть лбами Зимина и Каладзе.

За всеми этими размышлениями юрист и сам не заметил, как дошел до своего двора. Свернув к своему дому, он увидел, как от высокого пирамидального тополя отделились две фигуры и двинулись ему наперерез. Сердце у юриста ухнуло вниз, и он попытался было прибавить шагу, но тут из двора вывернула грязная «девятка» и перегородила дорогу.

Лев Валерьянович остановился, крепко прижимая свой портфель к груди.

— Добрый вечер, Лева.– Из машины вышел широкоплечий мужчина в черной кожаной куртке. — Я тебя отвлеку на пару слов?

— Вы кто? — подозрительно спросил юрист, делая шаг назад.

— Я от тех людей, которым не нравится твоя бумажная работа и твои шашни с Зиминым. — с угрозой ответил мужчина.

Двое парней шедших, от тополя, подошли к Льву Валерьяновичу сзади и молча встали, засунув руки в карманы. Юрист нервно оглянулся на них и снова посмотрел на широкоплечего.

— Если у вас есть вопросы к моей работе, то прошу их задать завтра в администрации завода. Я всего лишь обычный служащий и не определяю позицию руководства завода.

Широкоплечий ухмыльнулся.

— Вопросы с твоим руководством мы решим позже, а пока я говорю тебе — съебал на хер с завода, чтобы там твоего духа не было. Заболей, сломай ногу, или просто уволься. Это твое дело. Но чтобы на работу ты ближайшие две недели не выходил.

— Но позвольте, — попытался было возражать юрист.

Широкоплечий быстро, без замаха, отвесил ему пощечину, так что у юриста очки слетели с лица упав в лужу.

— Заткнись гнида очкастая и слушай сюда — злобно прошипел он. — Я повторять не буду, сиди, блядь, дома и не высовывайся. Если не поймешь, тогда больше разговоров не будет.

— Кто вас послал? — спросил Лев Валерьянович.

— А ты догадайся, крыса конторская, ты же умный, раз очки носишь. — хмыкнул один из тех, что стояли сзади.

— Каладзе?

— Вот видишь, можешь думать, когда хочешь — ухмыляясь кивнул широкоплечий.

— Не верю, — покачал головой Лев Валерьянович. — Он так не работает.

Широкоплечий ударил юриста кулаком в живот и сбил на землю, пнув несколько раз ногами.

— Не верит он. — сплюнув в сторону, сказал он, возвышаясь как гора над щуплым юристом. — Мне глубоко похер во что ты веришь, а во что нет. Только если появишься на заводе в ближайшие две недели, то пожалеешь не только ты, но и твоя семья.

Широкоплечий еще раз сплюнул и мотнул головой, подзывая подельников. Все трое, не говоря больше ни слова, сели в машину, и девятка с заляпанными грязью номерами сорвалась с места, напоследок обдав Льва Валерьяновича грязной водой из лужи.

Юрист нашарил свои очки трясущейся рукой, достал из кармана носовой платок и тщательно протер линзы. Потом надел очки и с трудом поднялся на ноги. Грустно усмехнувшись своим мыслям, он, слегка прихрамывая, пошел к своему подъезду.

Вахо сидел у себя за столом сцепив кисти рук. Лицо у него было задумчивым. Перед ним стоял Фрол, который докладывал ему об утренних событиях в Москве и на проходной завода. Выслушав своего помощника, Вахо кивнул.

— Ну вот, Саша. Как мы с тобой и думали, Егорка начал действовать. Он взял Ваню в Москве, закрыл ресторан и заслал проверки на наши точки.

— Да, Вахтанг Отаевич — кивнул Фрол, — Все вышло так как вы и говорили. Только вот то, что Ване подбросили наркоту и закрыли его, для нас стало неожиданностью.

— Это тоже логично, — поморщился Вахо — Они сразу обезглавили мое московское отделение и теперь быстро разрулить там ситуацию не получится.

— Надо бы выручать Ивана, — осторожно заметил Фрол.

Иван много лет назад вытащил Фрола из-под огня и долгое время был его другом. Знать, что Иван по ложному обвинению сейчас находится в тюрьме, было для него очень неприятно.

— Надо и выручим, — спокойно кивнул Вахо. — Я заряжу адвокатов и шепну кое-кому, чтобы присмотрели за Ваней и не дали на него давить на киче. Но пока, мы можем использовать эту ситуацию для удара по Егорке.

— Каким образом?

— Для начала, найди мне клоунов, которые устроили этот цирк с налетом на проходную, — взгляд Вахо потяжелел — Это на сто процентов залетные и, скорее всего, они еще не рванули из города. Ищите везде: трассы, гаражи, заправки, стоянки. Они на двух «девятках», так что, даже без номеров их можно вычислить. Их здоровье меня не очень волнует, но пусть все будут живыми. Я предъявлю их Зимину. Пусть сам их послушает, и тогда вместо того, чтобы нас поссорить, Потапов нас объединит.

Вахо удовлетворенно потер кисти рук.

— А что с Ваней? — повторно спросил Фрол.

— Решим вопрос с Зиминым, тогда я сам поеду в Москву и пообщаюсь с женой Вани. — хищно усмехнулся Вахо. — Пора опубликовать некоторые материалы на Егорку, которые я так долго собирал. Жена Ивана сейчас самое заинтересованное лицо, чтобы сковырнуть Потапова и вытащить Ивана из СИЗО. И что самое хорошее, она известная журналистка, сделавшая себе имя на критических статьях о коррупции во власти, и обладает соответствующими для этого возможностями. Возможность, помноженная на личный интерес — это очень хороший повод, чтобы натравить эту обозленную овчарку на нашего Егорку. Ату его, ату!