Смертельная удача - Осман Ричард

— Идея была не моя, — говорит Конни. — Я лишь поддержала ее, как вы велели. Помогла, поделилась опытом.

— Вы позволили ей спланировать вооруженное ограбление? — спрашивает Ибрагим.

— Когда вы так говорите, кажется, будто это что-то плохое! — отвечает Конни. — На самом деле идея была хорошая.

— Такая хорошая, что вам пришлось привезти ее ко мне, потому что теперь ее ищет полиция?

— Не всегда все идет по плану, — отвечает Конни. — Тию я тоже предупреждала.

— Предупреждала, — соглашается Тия.

Ну хоть кто-то на ее стороне. Тия грабит склад, Ибрагим не хочет ее прятать, а виновата она, Конни? Надо же так все перевернуть. Она видит все совсем по-другому.

— Но вы же планировали поделить куш? — спрашивает Ибрагим.

Конни понимает, что нехорошо в этом признаваться, но, естественно, они планировали поделить куш! Что это вообще за вопрос?

— Мы об этом не говорили, — врет она.

— Значит, вы позволили восемнадцатилетней девчонке, которая до сих пор ходит со школьным рюкзаком, совершить вооруженное ограбление?

— Вы ее в тюрьме не видели, — оправдывается Конни. — Она там была как рыба в воде.

— Думаю, ей было очень страшно, — говорит Ибрагим. — Хотите сказать, после всей нашей совместной работы, осознавая, какой хаос творится в вашей собственной жизни, вы все равно решили продолжить порочный круг? Хотите, чтобы Тия стала похожа на вас?

— А на кого еще ей быть похожей? — спрашивает Конни. — Других примеров перед глазами у нее нет.

Ибрагим качает головой:

— Нет, вы не правы. Вы же не глупы. Вы лучше других представляете, что к чему. Думаю, вы просто упивались властью, Конни.

— Ибрагим. — Конни вдруг понимает, что не знает, что сказать. Он больше на нее не сердится — его лицо выражает что-то другое. Но что? Она склоняет голову и пристально на него смотрит.

— Мне грустно, Конни, — подсказывает Ибрагим. — Вы меня огорчили. Если хотите, можете меня пристрелить.

— Но как мне это… — Конни растеряна. — Я вовсе не хотела вас огорчать. Не хочу, чтобы вы из-за меня грустили. Как мне это исправить?

— Извиниться, — отвечает Ибрагим. — Но только если вы на самом деле раскаиваетесь.

— Простите, — говорит Конни и понимает, что в самом деле раскаивается. Так вот оно какое, раскаяние! Ибрагим говорил, что рано или поздно она испытает это чувство, а она не верила. Она надеется, что оно скоро пройдет.

— Не передо мной. — Ибрагим качает головой. — Перед Тией. Пока еще можете.

— Да ладно, я не обижаюсь, — произносит Тия. — Честно.

Конни поворачивается к Тие. Девчонка неплохо справилась, что уж говорить. Пронесла две пушки мимо охраны — уже хорошо. Не предусмотрела сигнализацию в грузовике, но и не запаниковала. И сумела сбежать. В следующий раз будет знать. Когда Конни впервые продала товар незнакомцу, тот сбежал не заплатив, и начальник Конни ее побил. Больше она так не ошибалась. Были другие ошибки, куда без них, но на ошибках учатся, а одну и ту же ошибку никогда не совершают дважды. Например, через пару месяцев после того первого происшествия ее босс снова попытался ее избить — и его увезли в больницу с пулевыми ранениями в обеих ногах. Мораль: учись на своих ошибках. Не ошибись Конни тогда, она не стала бы нынешней Конни. Не события определяют человека, а его реакция на них. И судьба Тии будет зависеть от ее дальнейших действий. Если она сможет отряхнуться и встать, первое неудачное дело станет началом длинной успешной карьеры, блестящей карьеры в криминальном мире со всеми вытекающими плюсами. Все в руках Тии. Будущее в ее руках — а кто не захочет такого будущего? Конни смотрит на Тию, которая сидит в кресле Ибрагима, подобрав под себя ноги. Представляет себя в том же возрасте. В самом начале пути.

Ибрагим кладет руку Тие на плечо. Они похожи на дедушку и внучку. А она тогда кто?

— Прости, Тия, — говорит Конни.

Тия смотрит на нее и переводит взгляд на Ибрагима. Она почему-то выглядит напуганной. Ибрагим подходит и обнимает Конни за плечи. Он тоже напуган. Но почему?

Конни слышит незнакомый звук и понимает, что плачет.

— Мы ее спрячем, — говорит Ибрагим, — а потом мы ей поможем.

Конни понимает, что очень этого хочет. Хочет сделать что-то хорошее. Возможно, тогда она перестанет плакать.

Джейсон Ричи навел справки, но никто не знает, куда подевался Дэнни Ллойд. Одно ясно: он уехал из страны. Ну и скатертью дорожка.

Джейсон настоял, чтобы Кендрик пока пожил у него. Сейчас Кендрик в гостиной делает уроки. Математику. Джейсон предложил помощь, но мальчик ответил: «Лучше я сам, дядя Джейсон». Сьюзи на пару дней уехала к друзьям. По настоянию Джейсона.

Он должен уберечь их от Дэнни Ллойда.

Синяки Сьюзи заживают — по крайней мере, видимые, — но Джейсон должен убедиться, что продолжения истории не последует. Дэнни должен исчезнуть и оставить Сьюзи и Кендрика в покое, но Джейсон догадывается, что он их так просто не отпустит. Дэнни — нерациональный человек. Как все мужчины, которых в детстве унижали, он вырос и стал человеком, в штыки воспринимающим любые поползновения на свою территорию.

А ведь раньше Дэнни не был злодеем. Он всегда занимался криминалом, но Джейсон знает немало достойных людей, занимающихся недостойными делами. У некоторых просто судьба такая. Кто-то следует по стопам отца и становится бухгалтером; кто-то следует по стопам отца и грабит банки. Отец Дэнни сломал позвоночник, провалившись сквозь крышу старого магазина «Теско» в Кроули. Случилось это много лет назад, и уже тогда было ясно, что Дэнни бухгалтером не станет. Одно время он, как папаша, грабил магазины и конторы. Зарплатные фонды, недельная выручка — Дэнни орудовал везде, где можно было без труда разжиться наличными. Накопив немного денег, занялся наркотиками. Тогда-то Сьюзи на него и запала. Он расхаживал по ночному клубу с толстой пачкой денег, улыбаясь во весь рот. Джейсону он понравился, Сьюзи влюбилась, ну а Рону никогда не сообщали всей правды.

Но по-настоящему испортил Дэнни порошок. Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Из вроде бы приличного малого, с которым можно было посмеяться на Рождество, он превратился в агрессивного бандита. Крайне редко бывает, что драгдилер сам не притрагивается к наркотику, — например, Конни Джонсон — исключение из правила. Но Дэнни Ллойду не повезло. Чем больше он употреблял, тем более непредсказуемым становилось его поведение: он перестал быть веселым славным парнем и стал опасен.

Родился Кендрик — и на пару лет Дэнни остыл. Купил себе хороших костюмов, пару раз в год ездил в Марокко и на Ближний Восток, наладил новые связи с воротилами бизнеса, но постепенно провалился обратно, как его отец когда-то провалился сквозь гнилую крышу в Кроули, и лишь деньги удерживали его от полного краха.

Рациональный человек давно ушел бы от Сьюзи и Кендрика, чтобы минимизировать убытки. Оставил бы им хороший дом в Кулсдоне, покупал бы Кендрику подарки на Рождество и дни рождения и жил бы своей жизнью. Но Дэнни так не смог.

Джейсон улыбается: он бы тоже так не смог. Он видел синяки Сьюзи и понимает, что не может так все оставить. Дэнни Ллойда надо проучить. И главный вопрос — кто из них сделает первый ход?

На кухню заходит Кендрик:

— Мне можно апельсиновый сок?

— А тебе дома разрешают? — спрашивает Джейсон.

— Нет, — признаётся Кендрик. — В соке слишком много сахара, но дедушка разрешает. Он говорит, что всю жизнь ел сахар — и ничего.

Рон. А что бы Рон сказал по этому поводу? Джейсон должен как можно дольше оберегать его от правды. Надо решить проблему прежде, чем Рон обо всем узнает.

Джейсон вспоминает детство. Вот он лежит на диване с апельсиновым соком и смотрит телевизор. Ну что было за времечко! Он хочет, чтобы у Кендрика было такое же детство. Чтобы он рос в доме, где много шума и любви, где все пьют апельсиновый сок и смотрят телевизор.

— Тогда, наверное, можно, — отвечает Джейсон.