Смертельная удача - Осман Ричард

— Нервничаю немного. Руки дрожат.

Билл кладет руку ему на плечо:

— Со мной тоже бывает.

Рон смотрит под ноги и видит, что Билл тоже в ботинках без шнурков.

Конни — на ней туфли на шпильке, расшитые стразами, — забирает у Рона листок с кодами.

— Порядок точно такой? — спрашивает она.

— Сначала Холли, потом Ник, — отвечает Рон. — Всегда в таком порядке. На визитных карточках, в документах и так далее. Ибрагим заметил.

— Неужели? — Конни снова разглядывает цифры. — Что ж, логично.

— Логично, — соглашается Рон. — Все очень логично. Ты же знаешь Ибрагима.

— Но… — Конни качает головой. — Но если тебе нужно придумать код, который никто не взломает…

Рон задумывается.

— …почему бы не сделать все не как обычно? — предполагает он.

Конни смотрит на него и кивает.

— Что скажешь?

— Но Ибрагим был уверен, — говорит Рон.

— Он всегда уверен, — отмахивается Конни. Она права. — Но ты на месте Холли и Ника как бы поступил?

— Я? Я бы поменял коды местами, — говорит Рон.

— Я тоже, — кивает Конни.

— Знаете что, — вмешивается Билл, — вы, конечно, набирайте как хотите, но я не собираюсь здесь застрять. Вы даже не представляете, какая это будет морока — нас отсюда вытаскивать. Приедут пожарные, возможно даже полиция и телевизионщики, узнав, что мы тут, в ловушке. Начнутся вопросы, чем мы вообще занимаемся.

— А тут есть запас еды? — спрашивает Рон.

— У меня есть вафелька в шоколаде, — отвечает Билл. — Я уже обедал.

Конни и Рон переглядываются. Рон едва заметно кивает.

— Значит, сначала код Ника и потом код Холли, — говорит Конни. — Если мы не ошиблись, получим триста пятьдесят миллионов. Если ошиблись — будем ждать, пока нас вытащат, как те чилийские шахтеры [21].

— Славные ребята эти чилийские шахтеры, — говорит Билл.

Конни подходит к сейфу. Нажимает кнопки и называет числа вслух:

— Один, семь, пять, два, пять, семь…

— Хотя знаете, кажется, у меня нет вафельки. Я ее съел, — говорит Билл.

— Четыре, один, шесть, шесть, один, семь.

Сначала ничего не происходит. Глубоко под землей, куда не проникает ни свет, ни посторонние звуки, бывший шахтер, преступница и человек с дрожащими руками затаивают дыхание. Рон смотрит на Билла; Конни — на Рона. Все не сводят глаз с двери сейфа.

Рон качает головой:

— Кажется, мы…

Раздаются три коротких звуковых сигнала, и дверь открывается. Рон с облегчением упирается в колени; Конни заглядывает в сейф и достает листок бумаги. Рон выпрямляется. Она протягивает ему листок.

— Это то, что нам нужно?

Конни проводит пальцем по бумаге:

— Видишь эти цифры и буквы? Это ключ, вроде номера аккаунта. Доказывает, что биткоины принадлежат тебе.

— Теперь я видел всё, — говорит Билл. — Твои друзья решат, что ты герой, Рон, дружище.

— Сомневаюсь, — отвечает Рон.

— Ну что, поднять вас наверх?

Рон смотрит на Конни:

— Готова?

Конни кивает:

— А ты?

Рон делает глубокий вдох:

— Нет, Конни. Но ничего не поделаешь.

Я смотрю «Старую рухлядь» — не подумайте ничего такого, это передача про антиквариат, — но никак не могу сосредоточиться. Случилось странное, и мы не знаем, как быть.

В общем, Рон и Конни спустились в Крепость открывать сейф. Мы разгадали коды (по крайней мере, так нам казалось), разгадали правильный порядок (по крайней мере, Ибрагиму так казалось), и никто не сомневался, что нас ждет удача.

Пока Рон с Конни были внизу, мы ждали на утесе. Мы с Тией и Кендриком пошли и купили мороженого в фургончике, который стоял на парковке. Сели на скамейку с видом на Ла-Манш. Тия никогда не ела мороженое с шоколадной крошкой. Я ей не поверила и спросила: неужели там, где она выросла, не было мороженщиков на фургонах? А Тия ответила, что у них был мороженщик, но он торговал не только мороженым, но и дурью, и однажды его кто-то застрелил и поджег фургон. Тогда я поняла, почему мама не отпускала ее за мороженым. Впрочем, мороженщик из моего родного городка тоже в итоге попал в тюрьму, но не за дурь.

Времена были другие.

Чайки кружат на солнце. Люблю крики чаек, разносимые соленым ветром. Когда их слышу, чувствую себя дома.

В «Старой рухляди» одна дама считает, что у нее ваза «Тройка» [22], но я лично видела точно такую же вазу в ИКЕА в Кройдоне. Мы ездили туда на микроавтобусе всем поселком. Я, конечно, слышала об ИКЕА, но никогда там не была, потому что никто не ездит в ИКЕА без машины. Короче, ИКЕА оправдала все мои ожидания. Я полежала на всех кроватях и посидела в креслах, купила свечку и фрикадельки в кафе. День прошел прекрасно; всем рекомендую такое времяпровождение.

Но оказалось, что дама права и ее ваза стоит четырнадцать тысяч фунтов. Что ж, будет мне урок.

Но я отвлеклась. В общем, мы с Тией и Кендриком сидели на скамейке. Элизабет с Ибрагимом прогуливались по дорожке над пляжем и строили очередной заговор, а Джейсон с Богданом делали отжимания, а потом обсуждали технику отжиманий.

Оставшись наедине с Тией и Кендриком, я обрадовалась, потому что до сих пор так и не поняла, зачем они к нам приехали, и чувствую, что от меня что-то скрывают. С самого взрыва у меня такое чувство, будто мне всего не рассказывают.

С Кендриком что-то неладно, это ясно как божий день. Джейсон ходит весь дерганый, а он никогда не дергается. Он был невозмутим даже на шоу «Живопись со звездами». А ведь ему надо было нарисовать замок Корф за полчаса! Я бы страшно нервничала. Тию привезла Конни Джонсон, а это не к добру, но сама Тия — просто очарование. Кендрик, кажется, на нее запал, да я и сама в восторге. Похоже, им обоим нужно где-то пожить пару дней, а Куперсчейз — самое подходящее для этого место. Если вам когда-нибудь понадобится забота, приезжайте в Куперсчейз. Скажите: «Джойс прислала».

Официальная версия такова: Сьюзи, дочка Рона, уехала к друзьям и попросила Рона побыть с Кендриком. А Тия — якобы дочка одноклассника Конни, и ей нужно где-то остановиться, пока в ее квартире в Брайтоне ремонт.

Дама из «Старой рухляди» только что сказала, что не будет продавать вазу, но я ей не верю, как не верю в обе эти истории.

Я спросила Кендрика, не страшно ли ему, ведь его дедушка спустился в шахту с убийцей. Не надо было, наверное, говорить так в лоб, но вы же знаете Кендрика, он к таким вещам относится спокойно. Он ответил, что никто не посмеет убить его дедушку, а я сказала, что Элизабет посмеет, но Кендрик возразил, что его дедушка против Элизабет — все равно что Железный Человек против Черной Вдовы. Не знаю, кто такие Железный Человек и Черная Вдова, но суть уловила, и мы хорошенько посмеялись.

Однако все это время я думала лишь об одном: «Что-то Рон долго не возвращается. Я своим друзьям доверяю, а как же иначе, но это же Рон, понимаете, о чем я?»

Подошли Элизабет и Ибрагим; Элизабет посматривала на часы. Она с самого начала не одобряла идею спускаться в хранилище, и теперь ее лицо выражало смесь беспокойства и раздражения, а также злорадство оттого, что она, вероятно, оказалась права. Элизабет умеет испытывать множество эмоций одновременно — я же предпочитаю концентрироваться на чем-то одном. Вот сейчас, например, я испытываю необходимость опекать двух детей, которые сидят рядом и едят мороженое.

Тия сказала, что убийца Холли попытается прикончить нас всех, потому что речь об огромной сумме и раньше из-за этих денег уже убивали людей. Мне кажется, что она права. Потом Кендрик сказал: «А вы знали, что в Италии мороженое называется „желато“?» Я ответила, что никогда не была в Италии и знаю о ней только по телепередачам, зато я была во Франции, если Кендрика это интересует. Он ответил, что его очень интересует Франция, и спросил, что мне понравилось во Франции больше всего. Ну я и сказала: «Магазинчик с английскими продуктами, где я купила настоящее английское овсяное печенье». Кендрик закивал, будто мой ответ полностью его удовлетворил. Очень вежливый мальчик. Его хорошо воспитали, и я догадываюсь, что его отец тут ни при чем.