Пустая ловушка - Макдональд Джон Данн

— Заткнись, заткнись, заткнись! — отозвался ее муж, стискивая руль до боли в руках.

Стрелка спидометра перескочила на восемьдесят, и машина рванула вперед, обгоняя грузовик, подрезала другой автомобиль, тоже вышедший на обгон, но на меньшей скорости, и выскочила прямо перед ним.

Водитель и по совместительству владелец, сидевший в высокой кабине дизельного грузовика, двигавшегося на запад, уже двадцать часов не вылезал из-за руля — именно столько времени прошло с того момента, когда он позволил себе забыться тяжелым сном. Водитель сбросил скорость до шестидесяти и крепко вцепился в руль. Машина начала подъем на эстакаду, и двигатель сбавил обороты. Голова водителя упала на грудь. Фуру начало медленно заносить вправо, и она прошла эстакаду ровно в дюйме от бетонного ограждения. На съезде с моста правое переднее колесо подпрыгнуло на неровности обочины. Мужчина за рулем вздрогнул, проснулся и тотчас же начал выкручивать руль, выводя грузовик на дорогу. Заметив сзади огни, негромко выругался. Он собирался свернуть с 82-го и выпить кофе на перекрестке, но проскочил поворот. Теперь придется тащиться еще пятнадцать миль до следующего кафе. Только бы не заснуть. Водитель свирепо потер ладонью лицо. Глаза саднило, как будто в них насыпали песку. Испуг разогнал сонливость и придал ему бодрости. Может быть, на эти пятнадцать миль ее и хватит. Если он хочет расплатиться за машину, придется ехать дальше.

В угнанном «бьюике», движущемся на восток, сидел испуганный, но трезвый чернокожий мальчишка. Он вел машину в крайне консервативной манере, придерживаясь разрешенного скоростного режима. Ему было четырнадцать, а его спутникам, сидевшим на заднем сиденье, восемь и девять. Они возились и орали как ненормальные. Ему никак не удавалось заставить их заткнуться. Указатель топлива остановился на отметке «пустой бак». Мальчишка смутно представлял себе, где они находятся и что делать, когда бензина не останется совсем.

— Заткнитесь там! — постоянно одергивал он своих пассажиров.

Единственным его желанием было съехать на обочину, выскочить из машины и убежать.

В «рэмблере», стремящемся на север, спала новобрачная с трехнедельным стажем семейной жизни. Ее голова лежала на плече молодого супруга. Сидя за рулем, он неторопливо и во всех деталях перебирал в уме подробности медового месяца. Вспоминал ночной пляж неподалеку от их коттеджа и потоки нереально-белого лунного света, набегающие волны, в свете луны похожие на тысячи хрустальных канделябров, ее волосы, рассыпавшиеся по пепельному песку темной дымкой, грудь, облитую серебром.

В самом начале двенадцатого пьяный электрик, свернувший на запад по 82-му шоссе на своем дряхлом «плимуте», в котором он сидел, зажав между коленями бутылку с остатками бурбона, совершил свою последнюю ошибку. Он намеревался свернуть на 71-е и двинуться на север, в сторону Уолтербурга, где находился его опустевший дом. Жена ушла от него около месяца назад, прихватив с собой детей. Джеймс Артур Такерман, ослепленный фарами, не вписался в поворот. Он громко выругался и нажал на тормоз. «Плимут», оскорбленный таким обращением, издал пронзительный визг. Джеймс Артур Такерман развернулся в той части кленового листа, которая предназначалась для потока, сворачивающего с 71-го на 82-е шоссе в западном направлении. Это был участок с односторонним движением, и Такерман оказался на встречной полосе.

Выскочив на полосу северного направления, он двинулся по ней на юг, краем глаза заметив указатель одностороннего движения. «Движение во встречном направлении запрещено».

— То запрещено, это запрещено. Чертовщина!

С каждой стороны разделительной линии проходило по три полосы движения. Джеймс Артур Такерман свернул точнехонько на ту, по которой надвигались фары трех автомобилей. Один грузовик обгонял другой, и одновременно легковая машина вышла на обгон обоих грузовиков. Он услышал пронзительный рев сигнала, и в следующую секунду по асфальту завизжали шины.

— Черт! — воскликнул Джеймс Артур Такерман, бросаясь в сторону разделительной полосы. Автомобиль врезался в отбойник и взмыл вверх, перевернувшись в воздухе. По счастью, полоса, сворачивающая на север, оказалась пустой. «Плимут» грохнулся на бок и выплюнул из своего нутра Джеймса Артура Такермана, силуэт которого четко обозначился на фоне неоновых огней. «Плимут» еще дважды перевернулся вокруг своей оси и трижды перекатился с боку на бок, обдирая траву с засеянной газоном террасы перед входом в «Мотор-отель», после чего остановился на критическом расстоянии от вывески, стоимость которой обошлась в тридцать пять сотен долларов. Джеймс Артур Такерман нашел свое вечное успокоение на бетонной обочине шоссе, напоследок совершенно лишившись лица и разбросав ноги под неестественным углом. К нему со всех сторон бежали люди.

Пока дорожная служба волокла «плимут», высекая искры из асфальта, а труп грузили в машину «Скорой помощи», Чарльз Дровек стоял, прислонившись к кузову полицейского седана, скрестив на груди руки. На его лице играли багровые блики от вспыхивающего маячка. Тод Румер, дежурный лейтенант, сунул блокнот в карман:

— Что тут поделаешь, Чип? Напился как свинья и свернул на встречную полосу, пытаясь проехать на север по шоссе, ведущему на юг. Что тут поделаешь?

— Могло быть гораздо хуже.

— Дорожные рабочие не спят ночами, устанавливая всякие заграждения для таких типов. И вот тебе, пожалуйста! Он все равно оказался здесь. Но теперь все его проблемы позади. — Какой-то любопытный проскользнул мимо них в темноте. — Ты когда-нибудь спишь, Чип?

— Когда больше нечего делать.

— Здорово он проутюжил твой газон.

— Хорошо хоть, вывеску не задел.

— Еще увидимся. — Тод сел в свой джип и плавно отъехал.

Чарльз прошелся по пустому двору мотеля и направился к своему дому. Да, проблемы этого парня остались позади, как верно заметил Тод. Так быстро. И так бесповоротно.

Он поймал себя на том, что в его мозгу зашевелилась крохотная мыслишка: «Вот бы она умерла!» Ему стало стыдно. Какая-то гниль завелась у него в душе, не позволяя ему чувствовать себя полноценным мужчиной. Почему она не умирает? Это было бы справедливо, потому что тогда для него и Жанны все сложилось бы как нельзя лучше. Легко и просто. Это решило бы все проблемы. Он медленно побрел домой, презирая себя за эти мысли.

Глава 5

В воскресенье, в восемь часов вечера, взвинченный Гленн Лоуренс сидел за рулем своего мощного четырехлетнего «форда» с откидным верхом на самой большой муниципальной стоянке Уолтербурга. Мотор и фары были выключены. В субботу, в самом конце его рабочего дня, на заправку приезжала Сильвия. Их план работал безотказно. Он подобрал записку, когда подметал пол в машине. Она уехала, и он отправился домой. Некоторое время он выжидал: причесался, полюбовался в зеркало на свои зубы, выдавил парочку угрей и только потом развернул записку. «Восемь. Воскресенье». Больше там не было ничего. Но этого было вполне достаточно.

Она немного опаздывала. Но приедет. Девчонка без ума от старины Гленна, твердил он сам себе. Иначе и быть не может. Все они вешаются ему на шею точно так же, как это сделала она. Прошло уже три недели. Конечно, он знал, кто она такая, когда она опустила стекло своего «шевроле» и посмотрела на него в упор:

— Мне бывает так одиноко, когда муж в отъезде.

Гленн чуть не упал, когда услышал это. Впрочем, он и виду не показал. Медленно расплылся в похабной улыбке. А потом, протирая ветровое стекло, ответил:

— Вы могли бы прогуляться по городу. Или около восьми заглянуть в автокинотеатр, заказать себе пива и посмотреть, что из этого получится.

— Могла бы, — согласилась Сильвия.

И приехала. Но ужасно боялась, как бы кто-нибудь ее не заметил. Не хотела оставлять здесь машину. И в результате оставила ее прямо на стоянке, почти на этом же самом месте. Сходить в какое-нибудь ночное заведение она наотрез отказалась. Мысль о том, чтобы потихоньку пробраться на квартиру, ей тоже была не по душе. Так они и ехали вперед, пока не остановились возле парка, как какие-нибудь старшеклассники. Словом, вела себя Сильвия довольно странно. Сначала ему казалось, что все пройдет легко. Потом она разнервничалась и вообще отказалась. Даже немного всплакнула. Но в конце концов согласилась.