Пустая ловушка - Макдональд Джон Данн

— Да он действительно крутой парень, — пробормотала она.

Чемодан нашелся только один, однако, тщательно складывая и аккуратно упаковывая брюки и спортивные пиджаки, костюмы и рубашки, Пру умудрилась засунуть в него все мало-мальски ценное. При этом она беззаботно мурлыкала себе под нос невнятные песенки. Над одним из костюмов задумалась, потом отложила его в сторону. Нечто коричневое и бесформенное. Слишком консервативно. К тому же следовало поразмыслить над тем, как, не вызывая подозрения, вынести новую фетровую шляпу, обнаруженную на полке в шкафу.

Приготовившись уходить, Пру налила себе немного виски и напоследок подошла к кровати. Гленн храпел.

— Сколько это будет стоить? — пробормотала она. — Ха! — Внезапно ее осенило, и она снова перевернула его на спину, расстегнула рубашку и, вытащив помаду, аккуратно написала «спасибо» на его широкой, мускулистой, безволосой груди. Затем выключила свет, тихонько спустилась по лестнице и вышла из дома.

Она шагала по ночной улице, громко клацала в тишине деревянными подошвами сандалий, вертела мясистыми ляжками и продолжала напевать все ту же лишенную мотива песенку, то и дело останавливаясь, чтобы перехватить тяжелый чемодан в другую руку. Чертовски тяжелая штуковина! Пру раздумывала, действительно ли его часы так хороши, как ей показалось, и правда ли что цепочка и зажигалка золотые? У этой милой девушки двадцати трех лет от роду сегодня был на редкость удачный вечер.

В среду около часа дня Гленн Лоуренс вышел на солнцепек и направился к бару Ника, преследуемый ощущением, что обозревает окружающий его враждебный мир с недосягаемых, но очень шатких высот. Солнце било в глаза, а во рту ощущался вкус желчи.

Гленн открыл дверь и вошел в бар. Два совсем юных солдатика пили пиво, уставившись в телевизор, где передавали конкурс для домашних хозяек. Гленн прошел в дальний угол бара и мрачно опустился на табурет.

Ник неторопливо подошел к нему:

— Наступило утро, и даже самые маленькие цветочки повернулись к солнцу.

— Я не совсем понимаю, дружище.

— Я терпел тебя вчера вечером. Сегодня твоя очередь. Могу ли я состряпать некую смесь, чтобы облегчить твои страдания?

— Если только в кредит.

Кустистые брови Ника поползли вверх.

— Вот как?

— Откуда взялась эта девка, Ник? Где мне ее найти?

— До вчерашнего вечера ни разу ее не видел. Она пришла одна, как видно, на промысел. Те, кто еще не лишился зрения, отшили ее.

— А я нет.

— Наверное, она напомнила тебе покойную старушку мать. К чему тебе ее разыскивать? Нашел свою единственную?

— Ник, она меня обчистила. Наверное, я привел ее домой и отключился. Деньги, вещи, чемодан, часы, зажигалка — словом, унесла все, что смогла. — Он не стал рассказывать Нику о том, что было написано у него на груди, все еще горящей от щетки. Об этом он никому никогда не расскажет.

— Такие, как она, — задумчиво произнес Ник, — как правило, действуют без зазрения совести.

— Может, стоит позвонить в полицию?

Ник отнес солдатам новую порцию пива и вернулся.

— Написать жалобу? Предпочитаю избегать всяких отношений с этими господами.

— Но она нагрела меня почти на три сотни баксов наличными, к которым нужно прибавить еще пять, если учесть стоимость барахла.

— Дорогой мой, предположим, ты обратишься к органам правопорядка. Предположим, каким-то чудом они вычислят эту скотину. Ты ее опознаешь. Ее адвокат будет напирать на то, что ты был пьян. А его клиентка помогла тебе добраться до дома, что следует рассматривать как проявление ее доброты, и удалилась, после чего, насколько можно судить, в дом проникли злодеи, которые и обобрали тебя, пока ты спал.

— Я предпочел бы найти ее самостоятельно. Увезти в какое-нибудь подходящее местечко и так обработать, чтобы чертям стало тошно смотреть на нее.

— Готов принести тебе все положенные в таких случаях извинения, старина, но с таким лицом, как у нее, можно и не начинать. Смирись со своей потерей. Будь мужчиной. Подними голову, расправь плечи.

— Что, если я займу у тебя пятерку, Ник?

— Я готов налить тебе рюмочку, но только потому, что твоя горестная история тронула мое сердце. Но что касается наличных, то нет. Это против моих правил. Я убежденный скряга.

Ник смешал микстуру — «Кровавую Мэри» с большим количеством пряностей и одним сырым яйцом. В бар вошли новые посетители, и Ник отошел, оставив Гленна в одиночестве потягивать коктейль. Никогда ему не жить тихо и спокойно. Обязательно что-нибудь случится. И вдруг, вопреки всякой логике, отбросив всякие рассуждения, он принял решение. У него даже ладони вспотели. Это решение делало его потерю ничтожной.

Порывшись в груде мелочи, которую оставила ему Пру, Гленн обнаружил четвертак и направился к телефонной будке, расположенной в углу, за музыкальным автоматом. Путь до нее показался ему нескончаемым. Пол вздыбился, как горный кряж, и Гленн чувствовал себя так, будто только что преодолел перевал.

Телефоны компании были занесены в справочную книгу Уолтербурга. Он нашел номер Пита Дровека и набрал его, поплотнее закрыв дверь кабинки. В замкнутом пространстве в ноздри снова ударил приторный запах дешевой помады, которой она вымазала ему грудь. Никакие щетки не могли справиться с этой бледно-розовой вонью.

— Алло, — раздался голос Сильвии.

— Пит Дровек дома? — писклявым голосом спросил он.

— Нет. Думаю, вы сможете найти его...

— Детка, это Гленн.

— Гм.

— Я перешел во вторую смену.

— Правда? — настороженно переспросила она.

— Ага. Знаешь... ну, я насчет того нашего разговора. Я хотел тебе кое-что сказать. Я передумал. Я... согласен.

— Гм.

— Ты можешь разговаривать? Дома кто-нибудь есть?

— Нет, я одна.

— Милая, вчера, пока меня не было дома, кто-то вломился ко мне в комнату и обчистил меня. Вещи, деньги, словом, все.

— Как неудачно.

— Я на мели. Ты не могла бы заскочить ко мне и подбросить немного денег? Мне нужно продержаться до получки. У тебя есть деньги?

— Сколько тебе нужно?

— Хорошо бы ты смогла наскрести долларов двадцать-тридцать.

— Хорошо.

— Нам все равно нужно увидеться. Нужно... составить план. Продумать детали. Ну, ты понимаешь.

— Да, понимаю.

— Так когда, детка?

— В пятницу после обеда он уезжает вместе с Джеком Парисом на рыбалку. Что, если в пятницу вечером?

— Я освобожусь довольно поздно, не раньше половины первого. На том же месте?

— Ладно.

Он вернулся в бар. По спине скатывались струйки холодного пота.

— Ты с непредвиденной быстротой обрел свою обычную жизнерадостность, — заметил Ник.

— Я? Нет, я все еще расстроен. И не чувствую никакого улучшения. Спасибо за лечение, Ник. Еще увидимся.

Джоан Парис, находившаяся в своем доме, расположенном по соседству с домом Пита, повесила телефонную трубку, как только Сильвия и Гленн разъединились. В тот день она чувствовала себя совсем больной и перед обедом ушла домой. Ей хотелось прилечь, она надеялась, что это поможет унять головную боль. К четырем Джоан все равно предстояло вернуться в офис, чтобы присутствовать на конференции с представителями системы супермаркетов, посвященной оборудованию туалетных комнат для персонала. Она приняла две таблетки аспирина, задернула в спальне шторы и завела будильник. Затем разделась и легла в постель. Через несколько минут вспомнила, что перед уходом забыла отдать секретарше кое-какие распоряжения. Она вздохнула, приподнялась на локте и сняла трубку стоявшего у изголовья телефона. Все четыре дома, принадлежавших Дровекам, были на одной линии.

И тут услышала, как Сильвия произнесла свое «гм».

Джоан не имела ни малейшего желания подслушивать чьи бы то ни было разговоры и уже собиралась повесить трубку, как вдруг услышала совершенно незнакомый мужской голос:

— Ты можешь разговаривать? Дома кто-нибудь есть?