Владимир Алеников
Феофания, рисующая смерть
Моему покойному другу и соавтору
Юрию Перову посвящается
На переплете фотоснимок Тамары Таны в роли Феофании в фильме Владимира Аленикова «Феофания, рисующая смерть».
Фотография Игоря Гневашева
© Алеников В. М., текст, фотография на переплете, 2026
© Издание, оформление. ООО Группа компаний «РИПОЛ классик», 2026
Несколько слов об этой книжке
В 1990 году в моей жизни случилось некое чудо, иначе я это назвать не могу. Мой драматический фильм-мюзикл «Биндюжник и Король» был отобран в конкурс Лос-Анджелесского международного кинофестиваля, что уже было неслыханно по тем временам. Помимо всего прочего, ехать на родину мюзиклов с мюзиклом из России представлялось чистым безумием, все равно как в Тулу со своим самоваром, но тем не менее я поехал. И оказалось, что наш фильм был не просто показан на большом фестивале, а стал, без всякой ложной скромности, его сенсацией. Достаточно сказать, что впервые в истории этого фестиваля фильм по просьбе зрителей был повторен дважды (и это в двухтысячном зале!), поскольку огромное количество желающих не смогли на него попасть и были этим фактом возмущены. На волне неожиданного успеха я получил с полдюжины предложений от голливудских продюсеров и в конечном счете подписал свой первый американский контракт.
Я настоял на том, что снимать картину буду только по своему сценарию, чужие даже не рассматриваю. Дело в том, что такой сценарий у меня был. Мы с моим близким другом и соавтором писателем Юрием Перовым как раз накануне моего отъезда на фестиваль его закончили, и я мечтал запуститься с ним в производство. Он назывался «Феофания, рисующая смерть». Мой продюсер, сломленный моим упрямством, на это в конце концов согласился. Только оговорил, что в главной роли будет крупный американский актер. Таким образом, в роли старосты Григория в нашем фильме снялся замечательный артист, настоящая голливудская звезда семидесятых-восьмидесятых годов Джордж Сигал. А его партнершей, сыгравшей знахарку Феофанию, стала моя молодая жена, актриса Тамара Тана. Это была наша с ней третья совместная работа, следующая после «Биндюжника», где она играла рыбачку и, к слову, снималась там вместе с нашей новорожденной дочкой Асей.
У нового, снятого в 1991 году фильма оказалось целых три названия. В Америке он был известен как «Время тьмы» (Time Of Darkness), а в Европе – как «Очищение» (The Clearing). С оригинальным названием он появился только на родине, в России. Картина получила несколько фестивальных наград, и на этом, казалось бы, ее жизнь должна была закончиться, однако случилась вещь удивительная. Вообще должен заметить, что в моей судьбе не раз происходили события совершенно поразительные, порой почти необъяснимые.
В 2014 году, то есть почти через четверть века после окончания съемок, наш фильм неожиданно получил международную кинопремию «Капля», которая ежегодно вручается за лучшие мировые достижения в жанре остросюжетного кино и хоррора. Отдельной специальной премии «За вклад в развитие жанра хоррор» были удостоены три мои актрисы – Тамара Тана, Татьяна Новик и Анна Терехова, а также сценарист Юрий Перов. Сам я получил специальную премию за вклад в жанр хоррора и остросюжетного кино за три фильма по совокупности: «Феофания, рисующая смерть» (США, 1991), «Пистолет (с 6 до 7:30 вечера)» (США, 2003) и «Война Принцессы» (Россия, 2013). Я подозреваю, что поводом внезапно вновь заинтересоваться нашей давнишней картиной послужила прошедшая незадолго до номинирования на кинопремию шумная гала-премьера моего фильма с весьма непростой судьбой «Война Принцессы» на Московском международном кинофестивале. Так или иначе, мы с моим прекрасным другом и соавтором Юрием Перовым снова оказались в зоне внимания, когда нам вручали эти почетные награды.
И еще одна удивительная вещь произошла уже совсем недавно. В минувшем, 2025 году в моей жизни появилась продюсер Татьяна Глецевич, которая решила подарить вторую прокатную судьбу ряду моих старых картин. В том числе упомянутым выше фильмам «Биндюжник и Король», «Война Принцессы» и «Пистолет (с 6 до 7:30 вечера)». Также в этот список вошли фильмы «Сад» (1973), «Пробуждение» (1991), «Улыбка Бога, или Чисто одесская история» (2008), «Мастерская» (2017), «Странники терпенья» (2018), «Мятежники» (2024) и опять же «Феофания, рисующая смерть». Так что, возможно, зрители в конечном счете увидят этот фильм в кино. Это было бы правильно и справедливо, ведь в России он мало известен, выходил только на DVD, а в кинотеатрах и по телевизору показан не был, поэтому тут может идти речь о настоящей премьере.
Именно это недавнее событие и стало для меня толчком к тому, что я снова стал все больше задумываться об истории художницы и знахарки Феофании. Мне показалось, что эта история по-прежнему весьма актуальна, интересна и заслуживает того, чтобы рассказать ее в другом формате. К тому же для меня это было ценной возможностью опять окунуться в далекую, манящую меня эпоху.
Зачастую я сначала пишу книгу, а потом сценарий на ее основе. На этот раз все случилось наоборот. Книжка, которую ты, читатель, держишь в руках, это не сценарий картины и даже не ее, как теперь принято говорить, новеллизация. Это скорее повесть на ту же тему, в которой многое происходит по-другому. К примеру, в фильме в основе драматургии было противостояние между язычником Григорием и православным священником Агафангелом, в книге же история несколько иная. Впрочем, у заинтересованного читателя и зрителя будет возможность сравнить и сделать свои выводы в пользу одного или другого. Надеюсь, что в любом случае вы не будете разочарованы.
Владимир Алеников,
6 января 2026 г.
1. Иванов день
На Иванов день ночи короткие и теплые.
Когда солнце сваливалось за частокол еловых верхушек, в деревне тушились и затаптывались все огни, кроме лампадки в маленькой деревянной церковке. Но и этого огонька не было видно, потому что деревенский церковник отец Агафангел считал, что, хоть праздник и христианский, празднуют-то его по-язычески. И сердито закрывал ставенки церкви, стоявшей в самом что ни на есть правильном месте, на вершине холма.
Затем посреди деревеньки в специальную колоду с выдолбленной лункой ставили бревно, наматывали на него пеньковую веревку, и два крепких мужика таскали ее, как пилу, в разные стороны. До пота, до одышки, до тех пор, пока из лунки, в которой крутилось бревно, не закуривался тонкий голубой дымок.
Сидящий тут же на корточках Нестор, мальчонка лет двенадцати, большими внимательными глазами следил за бревном, подкладывал к лунке сухой мох с шелковистой берёстой и старательно вздувал пламя.
Как только показывался первый лепесток огня, к нему со всех сторон тянулись пучки соломы, лучинки, факелы, куски берёсты, хворостины. И каждый на свой лад, с благоговением перед неустаревающим чудом приговаривал:
– Чистый огонь!
– Чистый огонь!
– Чистый огонь!..
Вспыхивали десятки огней и разносились во все стороны. Кто-то нес свой огонек в горшке с углями, чтобы утром растопить печь. Кто-то зажигал в избе лучину. Кто-то разводил большой костер, который выстреливал в звездное небо высоким ярким пламенем.
Мальчишки горящими хворостинами чертили в воздухе круги и змейки.
А пока мужики и парни возились с огнем, молодые девки плели венки из луговых цветов и пускали их по воде.
