Феофания очистила корень цикория от земли, разломила, потерла между пальцами и дала Нестору понюхать и попробовать.
При этом она что-то объясняла, что-то спрашивала.
Нестор согласно тряс головой. Глаза его радостно загорелись, как бывало всегда, когда он понимал урок.
Феофания выпрямилась, пошла дальше. Сорвала какой-то стебель и его молочным соком провела по ладони. Сок высох, а на ладони осталась черная полоса.
Немного погодя она нашла в густой траве еще два таких растения и, сорвав их, провела листиком одного, а потом другого по щеке мальчика.
В глазах Нестора сперва возникло удивление, потом он улыбнулся и возбужденно закивал, даже промычал что-то, пытаясь выразить свою радость.
Феофания нежно погладила его по светлым кудрявым волосам…
Они вышли на лесную поляну, ровно поросшую травой. Феофания вдруг резко дернула мальчика за рукав, и он, отлетев в сторону, чуть не упал.
А когда выпрямился, поднял на спутницу встревоженные, недоумевающие глаза.
Феофания предостерегающе погрозила пальцем и, сделав два-три осторожных шага, нагнулась, схватилась за густую траву и вдруг подняла ее вместе с изрядным куском дерна.
Под дерном Нестор разглядел тонкие ветви, покрывающие глубокую яму. Он раздвинул ветки. В глубине белели вбитые в дно ямы заостренные колья.
Нестор вопросительно посмотрел на знахарку. Она улыбнулась и удивительно похоже показала медведя. Изобразила, как он проваливается в яму. Потом показала лося.
А закончив представление, уложила куски дерна на место. Как и не было никакой ловушки!
Нестор покачал в восхищении головой и попробовал аккуратно наступить на фальшивый покров. Феофания, однако, ухватила его за рукав и строго пригрозила пальцем.
– Запомни это место, Нестор! – четко артикулируя, проговорила она. – И никогда сюда не ходи!
Нестор, напряженно следивший за движениями ее губ, понимающе кивнул.
На склоне оврага Феофания подобрала с земли кусочки глины и, протянув мальчику, показала, как нужно разминать их в ладони. Смочила глину в лужице и быстро и ловко слепила маленького смешного человечка.
Нестор внимательно следил за ее руками.
Потом нерешительно взял кусочек глины и сам попробовал слепить что-то. Но у него ничего не получилось. Он застенчиво взглянул на Феофанию, огорченно пожал плечами, сжал глину в кулаке и забросил ее в овраг.
Позже они собирали зверобой. Нестор хватался за стебли всей ладонью, дергал что было силы, стараясь перекрутить упрямую травку.
Зверобой не поддавался.
Заметив это, Феофания мягко тронула мальчика за плечо и показала, как надо делать. Двумя пальцами взялась за стебелек и резко перегнула. Неподатливый стебелек легко переломился.
Нестор с недоверием попробовал повторить ее движение – получилось. Теперь он срывал цветок за цветком, и улыбка все ярче озаряла его лицо.
На склоне, где зверобоя было особенно много, мелькнула среди зелени ярко-бирюзовая бусинка. Нестор поднял ее и долго рассматривал. Потом он нашел в траве другую, третью…
Идя от бусинки к бусинке, точно по следу, он нашел зацепившуюся за ветку оборванную нитку с несколькими оставшимися на ней бусинами.
4. Первая жертва
Нестор стоял на самом краю оврага. Нахмурившись, смотрел вниз. Видел он там, на дне, деревенского старосту Григория и еще двоих молодых мужиков – Авдея и Ивана. Все трое окружили обнаженное и окровавленное тело девушки. На ее лице навечно застыла гримаса отчаяния, боли и ужаса…
Крупный кряжистый староста что-то властно объяснял, а затем отдал короткий приказ. Авдей нагнулся, легко поднял мертвую девушку и, взвалив ее на плечи, как мешок с зерном, зашагал по дну оврага.
Староста двинулся вслед за ним. Последним брел Иван, понурившись и вытирая слезы подолом рубахи. Анна была его сестрой.
Нестор попятился, споткнулся, вскочил и побежал обратно к Феофании.
Она услышала отчаянное мычание мальчика, увидела его глаза и выронила берестяной короб с травами и кореньями. Бешено размахивая руками, Нестор звал ее за собой.
Теперь они оба стояли на краю оврага, и Нестор, мыча и жестикулируя, показывал вниз, где уже никого не было…
Феофания задумалась. Явно случилось что-то нехорошее. Было уже не до уроков, надо возвращаться.
Еще не доходя до деревни, Феофания услыхала громкий, раздирающий сердце плач. Нестор заметил, как внезапно переменилось ее лицо. Он со страхом, по-детски ухватился за ее руку. Феофания ускорила шаг.
Запыхавшись, подбежали они к избе Анны, около которой стояла толпа мужиков и баб.
Авдей с каким-то веселым ужасом рассказывал подробности происшествия. Обращался он в основном к молодой разбитной девке Броньке, сестре Нестора.
– Вот, смотри, Бронька, тут, и тут, и тут – чисто клыки!
Он касался рукой то своей щеки, то горла, то груди, показывая, где были раны на теле девушки.
– Одно слово – оборотень…
– Господи, – истово крестилась богомольная Людмила, – Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас, грешных…
– А может, волки, Авдей? Или медведь? – сомневались мужики.
– Какие волки! Летом! Следы-то человеческие! – восторженно вскрикивал Авдей. – Право слово – оборотень!
– Леший!.. – неуверенно предполагали в толпе.
– Так у лешего козлиные копыта, а тут человеческий след. Ясное дело – оборотень! – стоял на своем Авдей.
В толпе крестились.
То затихали, то с новой силой вспыхивали вопли и причитания, доносившиеся из избы.
В черном провале двери появился местный батюшка, отец Агафангел. Продолжал разговор со старостой, который шел вслед за ним.
– И скажи знахарке, чтоб раны чем-нибудь замазала. Негоже в таком виде покойницу в церковь вносить…
– Знамо дело, соблазн! – прошептал кто-то в толпе.
– Справим, не сомневайся, батюшка, – уверенно ответил староста.
Нашел глазами Феофанию и указал ей на избу.
Та понимающе кивнула в ответ.
Народ расступился перед батюшкой.
Отец Агафангел прошел мимо Феофании, не взглянув на нее, словно ее и не было. Удалился, высоко подняв голову.
Людмила, попавшаяся ему на пути, поклонилась и, потупившись, засеменила за батюшкой.
Феофания, запретив Нестору идти за ней, направилась в избу.
Люди опасливо уступали ей дорогу.
Авдей украдкой перекрестился, глядя ей вслед.
Григорий подозвал его к себе.
– Ты бы взял кого с собой и прошел по следу… Отец Агафангел велел поглядеть, куда он ведет. Может, и найдем злодея…
– А я, Григорий, думаю, что это не человек, – упрямо сказал Авдей и почесал затылок.
– А кто же тогда? – нахмурился староста.
– Оборотень, – понизив голос, брякнул Авдей и подмигнул Броньке. – А кто же еще!
Приоткрыв от напряжения рот, переводя глаза с одного на другого, за разговором мужиков внимательно следил Нестор, пытающийся считать слова по губам.
5. Художница
Бушевала гроза. Стало настолько темно, что в избе, где Феофания прибирала покойницу, пришлось зажечь лучину.
Сложив на печном шестке в самом устье небольшой костерок, Феофания варила на нем какое-то зелье. Рядом стоял берестяной короб, из которого она брала то порошок, завернутый в тряпочку, то какую-то веточку, то горсть только ей ведомых семян…
