Собеседование - Юэн Крис

– Но, Кейт, это ведь не ответ.

Козлина.

– В таком случае – нет. Я им ничего не говорила.

– Для ясности: они не знают, что вы пришли сюда сегодня. Вы им солгали.

И снова здравствуйте.

– Я не… Они отнеслись ко мне по-человечески. У них маленькая фирма, и, когда я решила уйти из MarshJet, они открыли вакансию специально для меня. Я не хотела расстраивать их тем, что иду на собеседование в другую компанию, пока…

– Пока вы не получите работу, понимаю. Но ведь ваша недомолвка – это своего рода ложь. Вы должны это осознавать. Они думают, что у вас выходной. Наверное, что вы бегаете по делам или что уехали куда-то.

– Я сказала им, что пойду в спа-салон.

– В спа-салон?

– Да, что мне нужно потратить сертификат, который брат подарил мне на день рождения. Это, между прочим, правда.

– Но не сегодня. Потому что сегодня вы здесь. У меня.

У меня. Мне это не понравилось. Почему не «в Edge»?

И его улыбка как-то неуловимо изменилась. В ней появилась язвительность. Его глаз она не затрагивала, но как будто он это делал нарочно. Он хотел, чтобы я видела, до какой степени улыбка фальшива. Он пытался уколоть меня побольнее. Его интересует не только собеседование.

– А что, если я позвоню им, Кейт? – Он кивнул на телефон. – Что, если я прямо сейчас возьму телефон, позвоню им и скажу, что вы сидите здесь со мной? Как вы думаете, каково им будет?

Я инстинктивно сжала подлокотники, на секунду понадеявшись, что могу воспринять этот вопрос как риторический. Но потом я вспомнила, что мне говорила Мэгги. Я сама сказала ему, что у хорошего пиарщика должны быть крепкие нервы.

Вот и докажи это.

– Я уверена, что их бы это огорчило.

– Потому что?

Он смотрел на меня в упор. Ну и глаза. Я чувствовала, как они рыщут по моему лицу.

– Потому что на меня полагаются.

– И потому что вы им соврали.

– Это не так. Я…

– А кто же знает, что вы сегодня пришли сюда?

14

– Никто, – ответила она, – только мой агент по найму.

У Джоэля застучало в висках. Ему казалось, он слышит, как кровь гудит в венах. И знакомое легкое жжение и напряжение нервов. Он успел достаточно ее изучить, чтобы с первого взгляда понять: она соврала и на этот раз.

Но необычно, надо отдать ей должное.

Она не поднимала и не опускала взгляд. Не ерзала и не сглатывала. Кейт неестественно притихла. Он уловил ложь по тому, как едва уловимо дернулся уголок ее рта и как что-то промелькнуло в глазах.

Она держалась хорошо. По крайней мере, лучше среднего. Джоэль знал многих генеральных директоров, которые уже давно устроили бы скандал. Одного менеджера из Токио он не забудет никогда: того неприятные вопросы о приукрашенных показателях продаж заставили настолько потерять самообладание, что он зарыдал и стал рвать на себе одежду, обнажив грудь в порыве самобичевания.

– Неужели? – спросил он. – Вы недавно рассказывали мне, как вам отчаянно хочется здесь работать. Вы много раз повторяли, что предвкушаете стать частью Edge. А сейчас утверждаете, что даже не поделились с близкими радостной новостью о собеседовании?

Ее губы сжались в тонкую полоску – она раздумывала над следующим шагом. Признается в своем вранье или повысит ставки?

– Кажется, вы сбиты с толку, Кейт?

– Скорее я пытаюсь найти связь между вашими вопросами и моими шансами занять должность, на которую я прохожу собеседование.

Уклонение. Любопытно.

Водя пальцем по строчкам ее резюме, Джоэль почувствовал, что ему становится жарко. Плаванье в графе «увлечения и интересы» было ложью очевидной и до ужаса неоригинальной, но теперь ему было незачем к ней обращаться. Вместо этого он продолжил молчать до тех пор, пока она не заговорила сама.

– Возможно, вы могли бы мне рассказать, в чем будут заключаться мои обязанности? Конечно, если вы предложите мне работу.

– Нет, Кейт, сейчас я бы предпочел, чтобы вы рассказали мне о пропуске в вашем резюме.

– Я не…

– В вашем резюме есть пробел, Кейт. В Simple PR вы начали работать девять месяцев назад. А из MarshJet ушли за полгода до того. Я не гений математики, но даже я вижу, что пропуск есть.

Тишина.

Она смотрела на него во все глаза. Сжала зубы, и у него от предвкушения закололо в пальцах. Она оглянулась на дверь. На этот раз в ее взгляде читалось отчаяние.

– Если вам понадобилось время, чтобы найти новую работу, после того как вы уволились из MarshJet, то в этом нет ничего страшного. Даже если вы ушли оттуда не по собственному желанию. Вы проработали у них сколько? Почти семь лет? Может быть, они… ну, знаете…

Он сделал жест, будто отталкивает от себя что-то ладонью, и издал горлом резкий звук.

Ее била дрожь. Губы сжаты в тонкую полоску, ноздри трепещут.

– Ничего подобного, – ответила она резко, вцепившись в подлокотники.

Еще чуть-чуть.

– Кажется, вы считаете, что я вас обидел, Кейт? Я не совсем понимаю, почему вы так решили. Возможно, мне стоит напомнить, в какой роли я сейчас выступаю. Моя задача – посмотреть на те сведения, которые вы нам предоставили, выслушать ваши ответы и очертить области, которые потенциально могут вызвать трудности. Что возвращает нас к пропуску. Тому, который я увидел. Я понимаю, если у вас нет желания говорить о нем, вам неловко, или стыдно, или вы что-то скрываете.

– Прекратите. – Визгливая нота в ее голосе удивила их обоих. – Я вам достаточно долго подыгрывала. Прекратите немедленно.

– Прекратить? Не мне ли решать, когда прекратить?

Ее глаза покраснели и налились слезами. Она закусила щеку и покачала головой. И посмотрела на него взглядом, полным боли и непокорства. И презрения.

– У меня погиб муж.

15

Ну вот и сказала.

Как же больно.

Черт бы его побрал.

Слезы жгли глаза. В горле стоял ком. Ногти царапали обивку кресла.

Я не буду плакать перед ним. Я запрещаю себе плакать перед ним.

Но разбуженная боль не думала успокаиваться: когда она обрушивалась на меня внезапно, я не могла с ней справиться.

Я заморгала и стала крутить на пальце обручальное кольцо. Мы с Марком выбирали его вместе, во время долгожданной поездки в Чикаго. Недорогой платиновый кружочек, в котором умещается так много воспоминаний. И целое будущее, которого нам теперь не разделить.

В глазах щипало. Я посмотрела на свои руки, как будто они могли как-то помочь мне удержать эмоции внутри.

– Он погиб, – прошептала я, – он жертва глобалэйровской катастрофы.

Я до сих пор не могла произнести этого вслух без желания кричать. Марк – мое все, а теперь его нет рядом. Его отняли у меня самым мучительным способом. Самолет рухнул посреди Атлантического океана, он был одним из 210 погибших пассажиров.

Я ожидала, что последовавшую тишину Джоэль заполнит извинениями. Я ждала, что он ужаснется, попытается исправить то, что натворил.

Ничего подобного он не сделал.

Он молча наблюдал за мной глазами, похожими на два туманных озера. На лице ни следа раскаяния.

И вот тогда во мне вспыхнула ярость. Та же бессильная ярость, что накатывала и порабощала меня раз за разом с тех пор, как рухнул самолет.

Я не могла поверить, что меня заставили переживать это на собеседовании. Они не имели права ставить меня в такое положение.

Я подняла глаза к потолку и часто заморгала. Закусила щеки и не отпускала, пока не почувствовала вкус крови. А ведь я правда хотела эту работу. Я хотела ее ради тех перемен, которые мне тяжело принять. Ради новой обстановки. Ради новой жизни. Но хотела я ее не настолько, чтобы позволять тыкать в себя иголками и выворачивать душу наизнанку для чьего-то развлечения.

– Я прошу прощения, Кейт.

Но, судя по его движениям и отстраненному тону, вины он не чувствовал. Ничуть.