Что скрывает прилив - Крауч Сара

Он решительно выбрался из озера; сверкающие капли стекали по телу тонкими струйками. Хватит. Довольно прятаться. Ему нужно ее увидеть.

9

8 января 1994 года

Полицейский катер мягко пришвартовался к узкому причалу, и из него выбрался шериф Годбаут. На дальнем конце пристани Джереми боролся с катером Майка, который занесло влево. Катер ткнулся носом в причал с таким громким скрежетом, что Джим, стоящий в пятидесяти ярдах от него, подпрыгнул. Придется парню объяснять Майку, откуда на борту его ненаглядной лодки взялись царапины.

– Сюда, – махнул Джим в сторону припаркованной рядом с пристанью патрульной машины. Усевшись в автомобиль, шериф включил печку, а когда в салон проник студеный воздух, закрыл вентиляционные отверстия. Температура так и не поднялась выше нуля, и он продрог до костей.

Ранним утром Джим слышал, как по улице грохотали снегоуборщики, но дорогу все равно покрывала наледь. Слякоть, образовавшаяся за день под колесами, имела дурную привычку превращаться за ночь в черный лед, и Джим готов был поспорить, что сегодня придется выехать как минимум на одну аварию. Он вырулил на проезжую часть и, повернув направо, поехал к хижине Элайджи Лита.

– Следите за дорогой, очень скользко, – предупредил Джереми, и Джим похвалил себя за то, что удержался от сарказма. Неужели? Спасибо за совет, а я-то, дурак, высматривал в кустах фламинго.

Заскрипел карандаш. Джим повернулся к помощнику и увидел, как тот ожесточенно строчит в блокноте.

– Что там у тебя?

– Список подозреваемых. Для каждого отдельная графа, а вот тут столбцы: имя, улики, алиби и мотив.

– Шустро ты, – вяло откликнулся Джим. – И сколько подозреваемых?

– Пока что двое.

Шериф Годбаут вопросительно поднял бровь, и Джереми пояснил:

– Первый – Элайджа Лит, в колонку «улики» я вписал, что тело обнаружено у него на участке и что жертва не могла приплыть в бухту на лодке, а значит, проходила мимо хижины. Алиби и мотив пока отсутствуют.

– А второй кто?

– О, вам это понравится! Неустановленный подозреваемый с неустановленным мотивом. Этой хитрости нас научили в полицейской академии. Всегда оставлять пустую графу, чтобы не ограничиваться известными вам именами и держать в уме человека, которого вы пока не подозреваете. Вас, наверное, такому не учили.

Джим закатил глаза, но уголок его рта пополз вверх. В такие минуты он остро чувствовал, что не молодеет. Бывало, он гадал: как понять, что пора отойти от дел, передать бразды правления какому-нибудь бойкому молодому полицейскому? Сидеть на крыльце в кресле-качалке, пока в ногах сопит верная овчарка, и время от времени делиться житейской мудростью с теми, кто забредет к нему в гости. Как оказалось, молодняк сам дает тебе понять, когда время пришло.

С ветки сорвался ком рыхлого снега и, пролетев тридцать футов, размазался по лобовому стеклу. От неожиданности полицейские вздрогнули.

– Ненавижу зиму, – проворчал Джим, включая дворники, чтобы счистить снег. Мотор наконец прогрелся, и Джим открыл воздуховод, c наслаждением разминая окоченевшие пальцы.

За поворотом показался деревянный домик Элайджи, уютно притулившийся среди заиндевевших фруктовых деревьев, словно пряничный домик в заснеженном лесу, – только из трубы не валит дым, а в окнах темно.

– Славное местечко, – заметил Джереми. – Вы здесь раньше бывали?

– С тех пор, как Джейк умер, – нет. Дом в то время выглядел плачевно. Под конец бедняга его совсем забросил. Никому не пожелаешь умереть от цирроза.

– Я слышал, он спился.

Джим ничего не ответил и припарковался перед домом. В глаза ему бросились ведущие к дороге следы колес и участок голой земли в том месте, где во время метели, по всей видимости, стоял автомобиль. Шериф сомневался, что они застанут Элайджу дома, но, раз уж приехали, надо проверить.

– Пошли, – сказал он, отстегивая ремень, и взбежал на крыльцо, хрустя сапогами по заснеженным ступеням. Приложив ладонь козырьком, он заглянул в темное окно, постучал по стеклу и позвал Элайджу. Джереми подбежал к другому окну и проделал все то же самое. Ответа не последовало.

– Элайджа, – снова позвал шериф, перегнувшись через перила и вглядываясь во двор. – Ты здесь, приятель?

– Смотрите, – позвал его Джереми, ухватившись за дверную ручку. – Дверь не заперта.

– Не вздумай, – прошипел Джим. – Ты сам знаешь, что нам нельзя просто так вламываться.

– Можно, если б у нас был ордер на обыск.

Джим поднял на помощника усталые глаза.

– И что мы будем искать? Орудие убийства найдено. Я просто хочу поговорить. Узнать, был ли он в субботу вечером дома и чем занимался.

Джереми все так же держался за ручку двери.

– Что, если он прячет там черновик предсмертной записки? Или блокнот с отпечатками пальцев?

Джим посмотрел на него так, будто видел его впервые.

– Может, ты и прав. Что ж, попытаем удачи завтра, а пока займись ордером на арест. – Джим спустился с крыльца, и Джереми поплелся за ним. – Поехали в участок.

– Может, сперва поедим? – предложил Джереми. – «Голубой гусь» как раз по дороге, а то я с утра только кофе хлебнул.

– Самая здравая мысль за сегодня.

Шериф с помощником одарили Деллу благодарным взглядом, когда та водрузила на стол две тарелки с глазуньей и хэшбраунами. Минут пятнадцать чавканье прерывали лишь жадные глотки кофе и одобрительное хмыканье. Когда Делла подбежала подлить кофе, шериф Годбаут как раз закончил вытирать рот салфеткой.

– Глазунья – объеденье, – сказал он, отодвигая тарелку.

– Как продвигается дело? – поинтересовалась Делла.

– Есть первые зацепки, – радостно пропел Джереми и осекся под строгим взглядом шерифа.

– Уже кого-нибудь подозреваете? – громко спросила она.

– Боже правый, Делла, – прошипел Джим. – Нельзя ли потише?

– Извини, – громким шепотом продолжала она. – Просто поговаривают, будто в этом замешан Элайджа Лит. Я не из тех, кто распускает сплетни, но, если уж хотите знать мое мнение, думаю, это дело рук ее муженька.

– Теряешь хватку, Делла. Они уже год как расстались.

Она поджала и без того тонкие губы и покачала головой.

– В смысле? – Джим выпрямился.

Достав из кармана тряпку, Делла принялась протирать стол и, склонившись к полицейским, сказала:

– Они были здесь пару недель назад. Сидели в углу, вон за тем столиком.

– Ты уверена, что это был Мэнни? – спросил Джим.

– Ну или его брат-близнец.

Джереми тут же полез за блокнотом, чуть не опрокинув кружку, и записал Мэнни в список подозреваемых.

– Ты случайно не слышала, о чем они говорили? – спросил для порядка Джим, хотя и так знал ответ на свой вопрос.

– Кое-что слышала. – Делла закивала. – Правда, когда я подходила подлить им кофе, они сразу замолкали. Но нет, не похоже было, что они решили сойтись снова, если вы об этом.

– Как он себя вел? – нетерпеливо спросил Джереми, занеся карандаш. – Нервничал? Злился?

Она задумалась.

– Нет… Он казался напряженным. Я бы даже сказала, расстроенным.

Джереми вскинул брови и посмотрел на Джима. Тот кивнул ему: мол, разберемся.

Делла тем временем все не умолкала:

– Нельсоны думают, что это Элайджа. А я им говорю: ну не мог наш Элайджа, сын Лори и Джейка, такое сотворить. Помню, как в детстве бегал тут, хохотал, складывал самолетики из салфеток. А они говорят: это он, недаром же ее нашли у него на участке.

Шериф напустил на себя равнодушный вид.

– Неужели? – Он откинулся на стуле и потер подбородок, словно до этой минуты ему и в голову не приходило подозревать Элайджу. – А ты не видела их вместе в «Гусе»?

– Нет, – проговорила Делла. – Не думаю. Я вообще их вдвоем не видела. Но слыхала о жутком скандале, который эти двое устроили в гавани.

Руки у шерифа стало неприятно покалывать.

– Что за скандал? – Он подался вперед.

– Говорю, я не сплетница, но раз полиция спрашивает… Это случилось прошлым летом, я уверена. В тот день Ким и Кевин Уолши отмечали в «Гусе» годовщину свадьбы и детишек с собой притащили. Не представляете, сколько людей берут на годовщину детей! Я в такой романтический день раскошелилась бы на няню и умотала от отпрысков куда подальше.