Другое Я (ЛП) - Тилье Франк

Сибилла задумчиво провела пальцем по линии челюсти. Слегка надавливая, она чувствовала металлические конструкции, винты под кожей. У неё не осталось ни одного мысленного образа своих прежних черт лица, кроме той размытой картинки, которую она мельком увидела в очках санитара.

— Ты же где-то сохранил мою фотографию, верно? — спросила она.

Они впервые завели эту беседу. Он сжал губы и в конце концов покачал головой.

— Ни одной… Что случилось, то случилось. Мне тоже больше не хотелось жить прошлым. Какой в этом смысл?

Сибилла заметила, что он замялся, прежде чем ответить. Возможно, он где-то спрятал портрет той, которую встретил и в которую влюбился. Если это так, могла ли она его за это упрекнуть? Она закрыла альбом, охваченная ощущением головокружения. Если бы у неё сегодня появилась возможность увидеть, как она выглядела раньше, сделала бы она это? Ей вдруг показалось, что множество фундаментальных вопросов проносятся в её голове только сейчас. Как будто она только что проснулась.

Она повернулась, прижалась к Эрвану. Ей нужна была его теплота, прикосновение его кожи, его успокаивающий голос у ее уха. Это она знала в самой глубине души. Без Эрвана она перестала бы существовать.

— Я уже не та, кого ты знал, — прошептала она ему на ухо. — Как ты можешь продолжать любить меня?

— Конечно, люблю, ты тот же человек, что бы ты ни думала. Твоё лицо, конечно, изменилось, но… это всё-таки твоё лицо. Это тот же взгляд, который пронзил меня в тот вечер…

Он отодвинулся от неё и улыбнулся ей.

— Да и твой характер остался прежним. Чертовски упрямый, как только у тебя что-то закрутится в голове!

Он поцеловал её в губы.

— Ладно, я доберусь до уборки. Мне ещё нужно разобраться с бумажной волокитой перед отъездом. Тебе лучше лечь спать, завтра придётся всё перенести вниз и как следует расставить для грузчиков. Это будет тяжёлый день.

— Подожди…

Сибилла показала ему надпись на стене.

— « Я не Клод. - Что это значит? — спросила она.

Эрван слегка коснулся пальцем надписи.

— У моего отца была болезнь Альцгеймера. Мы с мамой пытались удержать его здесь как можно дольше, но в конце концов он уже не был самим собой…

— Я не хотела воскрешать болезненные воспоминания. Прости.

— Не извиняйся…

Сибилла смотрела, как её спутник выходит из комнаты. Если бы он не остался рядом с ней после исчезновения сына, если бы он не поддерживал её так сильно, кем бы она стала? Хотя бы ради этого она не имела права сдаваться. Он был её союзником, человеком, с которым она делила всё, выходя за рамки любых любовных чувств. И она хотела верить, что их новая жизнь в Лонжепине поможет ей вернуть большую часть того, что она потеряла. Любить его так, как он того заслуживает.

Она сложила альбомы в коробку, заклеила её скотчем и пошла поставить её вместе с остальными в прихожую. Её взгляд задержался на одной из коробок, стоявшей у входа в кабинет Эрвана, на которой фломастером было написано: - LGP. - Лонжепин, — подумала она. Коробка размером примерно тридцать сантиметров в длину и ширину еще не была закрыта, в отличие от остальных. Сибилла не смогла сдержать свое любопытство. Внутри она обнаружила один из тех обычных металлических ящиков для бумаг. Он был снабжен шестизначным кодовым замком. Внутри, несомненно, её спутник складывал плоды своих исследований, проводимых под грифом «секретно.

Сибилла уважала это; она смирилась с тем, что он никогда не сможет раскрыть ей суть своей работы в Лонжепине. Поэтому она уже собиралась отойти, когда ей в голову пришла странная мысль. Совершенно нелогичная мысль, но она заинтриговала её. Она набрала код 129129 — тот самый, который позволил ей открыть коробку Лили в её сне, — и щелчок замка заставил её сердце забиться сильнее. Она не могла в это поверить. Во всяком случае, это не было совпадением. Невозможно.

Она засомневалась. Имела ли она право так грубо вторгаться в профессиональную жизнь Эрвана? Просто заглянуть.Он об этом не узнает. С трепетом она сняла замок и приподняла крышку. Внутри, аккуратно выстроенные в ряд, стояли коробки с CD-ROM-ами. На каждой обложке были написаны от руки коды. S005, S006… Всё было упорядочено по возрастанию, вплоть до S009. Что это было?

В подъезде внезапно зажёгся свет. Сибилла охватила паника. Она поспешно всё закрыла, закрепила замок и резко повернула ручки решительным движением. Десять секунд спустя она залезла под одеяло, сжавшись калачиком на своей стороне. Эрван сразу же направился в ванную.

Этот код, 129129, ничего не значил для неё. По крайней мере, в её мире после потери памяти. Так как же ей удалось получить доступ во сне до этого числа, которое её спутник выбрал, чтобы защитить свою загадочную коллекцию дисков? Что, собственно, содержали эти CD-ROM? И почему Эрван вез их в Лонжепен?

Ей потребовалось некоторое время, чтобы выбросить все эти вопросы из головы, но усталость постепенно брала верх. На грани засыпания, наконец, лицо Шатона затмило всё остальное. Прижавшись к своей плюшевой игрушке с отрезанным ухом, он улыбался в отражении зеркала заднего вида. Музыка группы Eagles наполняла салон. Сладкий сон о совершенном счастье. Пока снова не возникли в воображении носилки, перевернутая в пруду машина, маленькое тельце, накрытое простыней, которое уносили. Скорая помощь. Его глаза посреди кашицы плоти в очках.

Снова и снова одна и та же последовательность, именно в таком порядке.

Как чертов фильм на повторе…

Как чертов фи…

Как ф…

Ч…

11

Сибилла сидела в кресле. Далеко, очень далеко от того мира, в котором она только что уснула.

Там на её сетчатке вырисовалось невозможное. Она узнала женщину, Эдит, все еще без сознания, лежащую на диване напротив нее, с бровью, пересеченной черным швом. Затем на кухне она разглядела силуэты Лили и Клода. Она вернулась в хижину в Лонжепене.

Она в изумлении вгляделась в окружающую обстановку. Ничего не изменилось. Снаружи по-прежнему ревела гроза, барабаня по крыше и окнам. А ведь она только что поужинала с родителями и легла спать в своей комнате в Нормандии! Как она могла снова оказаться в этом аду?

На этот раз это было очевидно: всё, что её окружало, было нереальным. Она вновь погрузилась в кошмар, который теперь полностью осознавала, — кошмар, повторявшийся ночь за ночью, словно проклятый сериал ужасов. Макиавеллиевская выдумка её собственного разума. Она почувствовала резкую боль внизу живота, когда выпрямилась, приподняла свою порезанную футболку и обнаружила пластырь на левом бедре. Если это и не была реальность, то всё равно очень на неё походило.

— Мы варим кофе, — сказала Лили. — Хочешь чашечку?

Сибилла медленно подошла. Вооружившись кочергой, Клод извивался, пытаясь заглянуть сквозь щели закрытых ставен одного из окон.

— Я только что заснула в своей постели за сотни километров отсюда. Вы не настоящие. Вы всего лишь проклятые… аватары.

Лили обменялась тревожным взглядом с Клодом, затем наполнила чашку и протянула её Сибилле.

— Мне очень нравится, когда меня называет «аватаром» девчонка, которую я едва знаю. На, держи, я сделала это хорошо, так что тебе не придётся больше нести чушь. Впрочем, я тебя прощаю — мы все на нервах, и настроение сейчас не из радостных.

Сибилла отступила назад, вытянув обе руки вперёд.

— Ладно, ладно, наверное, есть какое-то объяснение. В любом случае, мне нужно успокоиться, потому что… возможно, я прямо сейчас блуждаю по своему дому, и всё это может быть опасно.

Мысль о том, что с ней может что-то случиться в реальном мире, приводила её в ужас. А что, если реальный мир — это именно этот? А что, если тот мир — всего лишь сон со всеми его несоответствиями, со всеми этими вещами, которые ты не понимаешь, потому что они нелогичны? Снова этот тихий голосок, скрежетавший в её голове. Она отказывалась в это верить, и всё же… Она опустилась на стул, как опустошённая, а затем указала на свою повязку.