Отпечатки - Мамон Антон

– Я эксизен… Экзинцестоалист…

– Че?!

– Это мне Ирочка объясняла. Что мы все, понимаете, полностью отвечаем за свою жизнь. Вот у нас почему вся страна в говне? Потому что это наш, господа, свободный выбор…

– Слышь, кто тут в говне?! – завопил пропойца и влепил Антону мощную оплеуху.

Валерьевич рухнул с пенька и попытался защитить голову руками, явно наученный горьким опытом.

– Отошел от него! – Яна резко вынула из внутреннего кармана корочку и ткнула ею в лицо нападавшему. – Капитан Князева, следственный комитет Волгограда.

Пьянчуга, сдаваясь, поднял руки и медленно попятился. Яна помогла его несостоявшейся жертве подняться.

– Если вас Лёха натравил, то врет он, вернул я ему косарь…

– Не в курсе, кто такой Лёха. Я здесь, чтобы поговорить о вашем бывшем воспитаннике, Жене Калинине.

Иртеньев выразительно сморщился в попытке разобрать слова. Как только смысл сказанного до него дошел, мужчина заметно оробел.

– Это официальный допрос?

– Дружеская беседа, – усмехнулась Яна.

– Тогда извините, я пойду. – Иртеньев медленно зашаркал прочь.

– Хорошо, сейчас позову ваших друзей, они проводят.

– Не надо друзей, – замер Антон. – Что вы хотите узнать? Я расскажу. Только сначала, это… ноль-пять купите?

Яна тяжело вздохнула и направилась в магазин. Исполнив желание свидетеля, она села на один из освободившихся пеньков и дождалась, пока мужчина зальет в себя «беленькую».

– А вы так на Ирочку мою похожи… Когда она молодая была. Так хорошо ей с короткими было, говорил – не отращивай!

– Скажите, зачем вы навещали Калинина в тюрьме? – Яна пропустила мимо ушей своеобразный комплимент.

– Как вам сказать? Я про Женю случайно узнал. И екнуло…

– О чем вы говорили?

– Так, о бытье-житье тюремном. – Иртеньев едва сдерживал икоту.

– Он упоминал о каких-то деталях своего дела? Может, у него были версии, подозрения…

– Нет.

– И вы не интересовались?

– А зачем бередить былую рану?

– Рану? – всплеснула руками Яна. – Он жену убил и дочь!

– А я-то кто, чтоб судить? Я же тоже, знаете? Знаете, конечно, у вас там в базе все есть…

– О чем речь? – Князева настороженно сощурилась.

– Ну, я же Ирочку мою с сыном Володей… Не специально, конечно. Но итог один. – Глаза пьяницы заметно покраснели.

– Как это случилось?

– Мы с Ирочкой поругались в тот вечер, я ушел, а на улице мороз. Я купил для сугрева, раздавил пузырь в парке. В голову дало так, что дальше ничего не помню, туман перед глазами. Какая-то добрая душа до подъезда проводила, а потом… – Голос Иртеньева сорвался, он залпом допил содержимое прозрачного стаканчика. – Мне потом объясняли, как все могло… Я, видно, домой зашел, плиту включил, ну, прикурить. А потом черт дернул за догоном пойти. Упал в подъезде и заснул, а газ-то, газ…

Яна незамедлительно вмешалась, отметив несоответствие.

– А тот, кто вас провожал, он куда делся? И в какой момент?

– Не помню, пьяный был в стельку.

– То есть ни лица, ни имени?

Иртеньев развел руками и тяжело выдохнул:

– Лучше бы он меня бросил в парке замерзать. Тогда бы Ирочка с Володей живы были… Вот так!

– Ясно, спасибо. – Князева не скрывала разочарования.

– Может, посидите еще? Можем вместе выпить. Вы так на Ирочку похожи…

– Не могу, извините.

Яна ушла не прощаясь. Растерянная и злая. Иртеньев с грустью посмотрел ей вслед и допил остатки любимого «зелья».

* * *

В просторном особняке Елецких стояла непривычная тишина. Никакой музыки или светских бесед – Кристина была в дурном настроении и ужинала в одиночестве. Мало проблем на работе, так еще и эта выскочка детдомовская, Яна Князева, объявилась. Начала копаться в грязном белье, опозорила перед целой толпой. Нет, просто так ей это с рук не сойдет. Она еще пожалеет о своей дерзости…

– Кошечка, ты чего тут грустишь? – Олег Елецкий обнял жену со спины. – Как прошел твой день?

– Отвратительно, – фыркнула Кристина и бросила ложку на стол. – Все валится из рук, просто все… Еще и Савва там опять что-то учудил. Попросила Лёву его забрать.

– А что с делом Васильева? Руденко разобрался? Угораздило же замочить его именно там, на нашей территории.

– Все схвачено. Обошлось без лишних свидетелей, слава богу. – Кристина распустила волосы и схватилась за голову. – Лучше скажи, что с сыном делать? Ты видишь, он совсем от рук отбился. Не отвечает на звонки и сообщения, ведет себя как дрянь последняя, неблагодарная…

– Ну ты чего, он же сказал, что на день рождения к другу поедет. Мы ведь тоже молодыми были. Помнишь? – улыбнулся Олег и поцеловал супругу в висок. – Все с ним будет хорошо, вот посмотришь.

– Просто меня все достало, понимаешь? Я вечно как на пороховой бочке сижу, со всех сторон фитили задуваю. Мне до чертиков… – Кристина так и не закончила мысль. Свет фар ослепил ее через панорамные окна.

– А вот и Савва, – оживился Олег. – Пойдем встретим.

Кристина сорвалась и босиком побежала на крыльцо. К дому полз громоздкий бронированный внедорожник. Водительская дверь распахнулась, охранник спрыгнул на землю и помог выбраться Савве. Тот едва стоял на ногах и глупо хихикал, глядя в телефон. Лёва осторожно взял подростка под руку и потянул в дом.

– Пусти, ты, придурок! Сам пойду, – заплетающимся языком выдал Савва.

Лысый бугай покорно отошел, подросток тут же рухнул в сырую траву и расхохотался.

– Не, ну ты посмотри, – запричитала Кристина. – Иди забери его! – приказала она мужу.

– Олег Викторович, извините, не думал, что он так напьется… – Лёва виновато потупил взгляд.

– Бывает. – Елецкий схватил сына за капюшон толстовки и поволок к ступенькам.

– Полегче, задушишь! – возмутился Савва.

– Ты заслужил, – почти смеясь бросил Олег.

Кристина преградила им путь, скрестив на груди руки. Ее губы дрожали от возмущения.

– Че? – Вид у Саввы был невозмутимый. – Смотри че покажу! – Он задрал толстовку, с гордостью демонстрируя свежую татуировку. – Нравится?

– Ты совсем уже? Тебе не стыдно так себя вести? – Кристина схватила сына за грудки.

– Ну давай, ударь! Хочешь ведь, знаю…

– Не дождешься. – Елецкая убрала руки. – Марш в свою комнату. Ты у меня месяц из дома не выйдешь, понял?!

– Да-да, ты у нас властная и крутая. Тебе лишь бы все кон-тро-ли-ро-вать! – Савва демонстративно задвигал пальцами, будто управляя невидимой марионеткой. – И вообще, я без пяти минут совершеннолетний, делаю что хочу! Ой, подожди…

Елецкий-младший согнулся пополам и, дважды содрогнувшись, выплеснул содержимое желудка под ноги матери.

– Тебе конец, – сквозь зубы произнес Олег и потащил сына в душ.

– Простите, Кристина Анатольевна, это не повторится, – пробубнил Лёва.

– В аптеку сгоняй, – выдохнула та. – Купи что-нибудь от мигрени. Возьми всего по одной пачке.

– Я мигом. – Охранник с радостью прыгнул обратно в машину.

Кристина с омерзением взглянула на пол и вернулась в дом. Не задумываясь, достала бутылку вина, штопор и, глотая слезы, уселась на барный стул. Тяжелые шаги на лестнице не заставили ее обернуться. Олег подошел к столу и взялся открывать красное полусладкое.

– Он лег? – Кристина безразлично смотрела на наполняющийся бокал на длинной тонкой ножке.

– Ага. Завтра поговорим с ним серьезно. Это уже ни в какие ворота.

– А если его снимали? На работе и без того вилы. – Елецкая ткнула двумя пальцами в горло. – Лишний компромат меня просто сломает…

– Ну чего ты себя накручиваешь? Давай решать проблемы по мере их поступления? – Олег поцеловал любимую в плечо и погладил по голове.

– Может, в рехаб его? – Кристина приложилась губами к бокалу.

– Нам он, кажется, нужнее, – рассмеялся муж. – Пошли спать, а?

– Иди, я чуть позже. Рабочую почту еще разобрать нужно.

– Не засиживайся, ладно?

– Ага. – Елецкая зашла в паблик «Подслушано. Заречный».