– Подельник… – выдавил он из себя, пытаясь как-то отделаться от надвигающейся лавины сжигающей ярости. Из динамика телефона вдруг стали доноситься осипшие гудки: Василий Доморадов сбросил вызов.
Казалось, темный коридор оцепенел от напряжения, хотя на первый взгляд ничего не происходило. Тусклая лампочка мерцала вдалеке. Возле пары входных дверей все так же громоздился хлам, состоящий в основном из громоздких детских вещей вроде трехколесных велосипедов, горшков, санок и самокатов. Все это было раскрашено в ядовитые цвета, к которым так неравнодушны производители из Китая. Здесь, в затхлом темном коридоре, все эти санки с нарисованными на них желтыми и розовыми пчелками выглядели пугающе. Покрытые красно-коричневой масляной краской половицы то и дело скрипели, давая понять, что под толстым слоем казенной краски скрывается труха. Ужасно хотелось малодушно выйти на улицу, но оперативник понимал, что не простит себе этой ошибки. Ему нужно было зайти внутрь.
Артем осторожно вернулся к двери квартиры Попковых и встал перед ней, не зная, что делать дальше. Он беспомощно посмотрел на экран телефона и еще раз набрал номер следователя. На секунду почудилось, что из-за двери идет какой-то звук, а в следующее мгновение она издала характерный щелчок и отворилась. В открывшемся проеме было видно, что в квартире перед дверью стоит человек. Оперативник вздрогнул и осторожно потянул ручку двери на себя.
– Зачем ты сюда пришел? – прозвучал голос из темноты. Артему стало не по себе. Так бывает, когда слышишь знакомый голос в незнакомом месте. Перед ним стоял следователь прокуратуры Василий Доморадов.
– А вы зачем сюда пришли? – оторопело спросил Дубынин.
– Что ты тут глупости несешь? Знаешь вообще, сколько ночь в гостинице стоит? А зарплата у меня какая? А что мне скажут, если я в грязной рубашке на работу ходить стану? – зачастил Василий. В его словах было так много страха вперемешку с раздражением, что было сложно уловить суть сказанного. До Артема долетала лишь интонация. – Леночка мне разрешила прийти и постирать вещи у себя. Святая женщина. Что ты-то здесь развел? Ты в курсе, что слежка за сотрудником прокуратуры – подсудное дело?..
Доморадов, говоря все это, двигался вперед, тесня к выходу и Артема. Когда они уже оказались на лестнице, до оперативника стал постепенно долетать смысл сказанного. Он все еще был в бешенстве, но теперь к нему добавился тягучий, липкий страх, который тут же стал оставлять следы на мыслях, крутящихся сейчас в ускоренном режиме.
Артем поднял телефон к уху, демонстративно посмотрел на висящую на уличном фонаре камеру наружного слежения и начал звонить начальнику отделения. К удивлению Артема, тот не стал его отчитывать за поздний звонок, а сразу велел изложить суть дела.
– Езжай в отделение и пиши рапорт о случившемся, – сказал, помолчав, начальник.
– Не понял, – севшим голосом ответил Артем.
– Слежка за сотрудником прокуратуры – подсудное дело, – коротко пояснил начальник, повторив слова ночного гостя квартиры Попковых.
– Да я не… – начал было Дубынин.
– Для этого и нужен рапорт.
Артем со злости ударил по рулю и поехал писать рапорт. Ни о каком сне речи уже не шло. Оперативник налил себе огромную кружку чая, сел за стол на кухне и попытался осмыслить случившееся. В этот момент к нему тихонько подошла его любимая овчарка и интеллигентно положила ему голову на колени.
– Не время же гулять, ты чего? – недовольным шепотом зашипел Дубынин.
Собака грустно посмотрела на него, скроив при этом максимально трогательную и несчастную морду.
– Да что с тобой делать… – прошипел Артем, сдергивая поводок с крючка на стене. В этот момент на кухню выбежала заспанная дочка и удивленно посмотрела на отца.
– На улицу хочет, – шепотом пояснил Артем и поспешил выйти.
Ночь уже сменилась серой утренней дымкой. Собака радостно выбежала на улицу, а потом вдруг потянула поводок в сторону деревянного стола с лавочками, за которым обычно летом старики играли в шахматы и карты. Артем благодарно посмотрел на собаку и тяжело уселся на одну из лавочек. Серая дымка потихоньку начала белеть, а затем по небу вдруг разлилась ядовито-розовая краска, напомнившая о ярко-розовых санках в пятидесятилетней пыли.
Через несколько часов Артем приехал на работу с рапортом и в полной боевой готовности. У входа в здание стоял и курил приятель оперативника Виктор. Артем заметил, что Виктор как-то изменился в лице, когда его увидел.
– Знаешь, что вчера произошло? – чуть не задыхаясь от переизбытка информации, спросил Артем. Только сейчас ему стало ясно, как нужно было это с кем-то обсудить. Виктор слушал молча и не перебивал. Мимо проходили сослуживцы, коротко кивали и исчезали за истертой дверью, которая едва держалась на петлях. Обычно кто-то всегда останавливался и пытался влиться в разговор в середине монолога. Любопытство и жажда информации – необходимые любому оперативнику качества. Впрочем, куда важнее уметь следовать правилам и приходить на работу вовремя.
– Странная история, короче говоря, – заключил Виктор, когда Артем закончил рассказ.
В этот момент у Артема зазвонил телефон. На экране высветился номер начальника отделения. Такие звонки никогда не предвещали ничего хорошего. Виктор не обратил внимания на то, что собеседник отвлекся. Он с выражением вселенского безразличия щелчком отбросил догоревший бычок сигареты и, не прощаясь, развернулся и пошел ко входу. Артем недоуменно проводил глазами удаляющуюся фигуру, а затем сосредоточился на предстоящем разговоре с начальником. Встретив Артема у входа в свой кабинет, он задал несколько уточняющих вопросов о том, что случилось накануне, после чего небрежным жестом указал куда-то в глубь своего кабинета, тем самым приглашая Артема пройти внутрь.
– Ты отстранен на время, пока не уезжай никуда из города, – коротко сказал начальник, как только дверь за ними закрылась. – Послушай. У тебя еще есть шанс сделать вид, что ничего не было. И тогда ничего и не будет, – уже совсем другим тоном добавил он.
Дубынин прекрасно знал, что этот тон используют обычно в тех случаях, когда жизненно необходимо, чтобы задержанный подписал то, чего ему подписывать не нужно.
– У меня следователь ночует в квартире жены подозреваемого, вам не кажется, что вы отстраняете не того человека? – возмутился Артем.
– Слежка за сотрудником прокуратуры – подсудное дело, – в очередной раз процитировал начальник. – Разговор окончен.
С этими словами он прошел к своему столу, а оперативник так и остался в дверях, не зная, что на все это сказать. Дубынин ехал сегодня на работу с ощущением того, что все сделал правильно. Не так часто в профессиональной жизни ты чувствуешь подобное: всегда есть то, что можно было бы сделать лучше, – но ведь не в этот раз! Он обратил внимание на некоторые странности, и оказалось, что не зря.
– А где можно найти Доморадова? – поинтересовался Артем спустя минуту неловкого молчания.
– Попкова твоего допрашивает, – пожал плечами начальник отделения, – он как приехал в семь утра, так и стал его допрашивать.
Он не стал отрицать факт нахождения в квартире подозреваемого, но ссылался на то, что его жены в этот момент в квартире не было. Это выглядело максимально странно. Начал зачем-то потом рассказывать про то, что ему вещи нужно было постирать.
Артем Дубынин
* * *
Ангарск. 1992 год
Центральное отделение милиции
– Девочка пропала, дочка моя… – с порога стала завывать посетительница. В нос тут же ударил запах перегара, табака и пота. Мужчина в кабинете скривился, но быстро замаскировал отвращение улыбкой вежливости, поднял глаза и увидел перед собой заплаканную женщину лет сорока, с одутловатым, болезненным лицом. Ее огромный пуховик заполнил собой весь кабинет.
– Погулять, наверное, пошла, а вы забыли, – предположил дежурный Попков.
