Молодожены поехали в Ангарск – осмотреться и, возможно, остаться.
– Оставь Мишеньку с нами, чего ему лишнее мотаться, – предложила мама Антонине.
Уговаривать девушку долго не пришлось. Она была типичной шестидесятницей – барды, походы, свобода. И если дома, в Норильске, молодые родители вполне могли себе позволить вести беззаботный студенческий образ жизни, лишь на пару часов в день вспоминая о том, что нужно понянчиться с ребенком, то переезд в другой город означал бы, что Антонина пополнит ряды всех этих неухоженных, вечно замотанных женщин, которые примерно половину рабочего времени проводят, названивая домой и выясняя, как там их ребенок. Естественно, они не продвигались по службе, не ездили в походы и не веселились вместе с коллегами. Казалось, они родились уставшими, их лица стерлись, превратив в одинаковых матрон. Перспектива стать такой никчемной и невзрачной женщиной не слишком нравилась Антонине, и уж тем более страшно было ехать с ребенком в совершенную неизвестность. Девушка никогда из Норильска не выезжала, поэтому Ангарск казался ей местом на другом конце земли.
– Веди себя хорошо, и мы скоро тебя заберем, – сказала Мише на прощание мама и пропала из его жизни на долгие годы.
Поначалу родители приезжали в Норильск в отпуск. Мама врывалась в Мишину жизнь прекрасной яркой феей с кучей подарков и гостинцев в нескольких сумках. В первый день она обычно донимала сына вопросами о том, как он себя вел и каких успехов добился. В следующие несколько дней она брала сына в парк или все вместе ехали на рыбалку, а потом мать теряла интерес к ребенку и переключалась на встречи с друзьями и одноклассниками. Каждый день Тоня наряжалась в яркие летние платья и пропадала куда-то до позднего вечера. Порой Миша ненавидел все эти сарафаны с цветочками, вишенками или восточными огурцами – они делали маму ужасно красивой и совершенно чужой. Мальчику верилось, что если успехов будет достаточно много, то ему удастся провести с мамой побольше времени, но всякий раз перечисления успехов хватало только на один день.
Антонина и Виктор любили сына, но когда он родился, они были попросту не готовы к появлению ребенка и не собирались менять свою жизнь ради него. Да и не требовал этого никто. В те годы, в 1960–1970-х, вера в коммунистические идеалы, хоть уже и не такая пламенная, как раньше, по-прежнему грела сердце советского человека. Считалось, что воспитывать должно государство. Ясли, детский сад, школа, пионерия – все эти организации брали на себя функцию образования и воспитания. Считалось, что профессионально обученные люди с педагогическим образованием уж точно лучше справятся с ребенком, чем необразованные родители. Каждый должен заниматься своим делом. Учителя пусть учат, доктора – лечат. Зачем возлагать на людей без педагогического образования родительские обязанности? Задача родителей – обеспечить ребенка всем необходимым и проследить, чтобы он вовремя в школу приходил. Как раз в то время популярность получила пятидневка, то есть школа с проживанием. Учась на пятидневке, школьник приезжал домой только на выходных, чтобы провести пару дней с родителями, а затем вновь отправлялся в школу интернатного типа. Встречались даже те, кто считал, что детей лучше забирать из семьи и отдавать на воспитание государству. Впрочем, таким радикалам обычно возражали примерами из 1920-х, когда подобные эксперименты ни к чему хорошему не привели.
Тоня и Виктор не были радикалами и уж тем более ничего плохого в жизни сына с бабушкой не видели. Поначалу мама, конечно, названивала домой и расспрашивала о том, как поживает сын, но со временем эти звонки становились все реже. А вскоре Тоня перестала приезжать даже в отпуск. Как сильно Миша ни старался, его успехов было недостаточно для того, чтобы приблизить маму.
Любви, как и любой другой способности, требуются практика и тренировка. Тоня прекрасно относилась к сыну, но никогда не была с ним близка. Девушка забеременела от любимого человека и решила оставить ребенка, наслушавшись ужасных рассказов об абортах. Появление ребенка в жизни она восприняла как очередную трудность, которую нужно преодолеть. Отъезд в Ангарск дался ей тяжело. Она корила себя за то, что сын растет вдали от родителей, но забрать ребенка никак не получалось. Жили они в жуткой комнате в общежитии, где для ребенка не было никаких условий. Соседи умудрялись как-то фигурно расставить шкафы и развесить занавески таким образом, чтобы дети находились в более-менее отделенном от родителей пространстве. Но Тоня не вполне понимала, как им это удается, если даже они с Виктором, живя за стенкой, прекрасно знали, когда у соседей случается ночь любовных утех. Уж лучше пусть мальчик поживет в нормальных условиях с бабушкой и дедушкой, а они пока попробуют как-то наладить быт и построить светлое будущее.
Работа, необходимость обосноваться в новом месте и завести друзей, сплетни и конфликты на почве жилья и другие бытовые проблемы так сильно затянули молодую супружескую пару, что Тоня и Виктор совсем перестали интересоваться сыном. Иногда по вечерам они вспоминали о том, что давно не звонили Мишеньке, но потом смотрели на часы и решали, что позвонят уже завтра. Через несколько лет Тоня снова забеременела, и тут уж стало совсем не до сына, который вроде бы стал уже совсем взрослым.
Вторая беременность помогла Попковым решить проблему с жильем. Вскоре после рождения дочери им удалось наконец переехать в хрущевку, которая казалась им тогда настоящими хоромами. Родители Тони сильно сдали и с трудом справлялись с воспитанием мальчика, так что Мишу пора было забирать в Ангарск.
Известие о том, что он станет жить с родителями, застало Мишу летом. До самого переезда он думал лишь о том, как они будут с отцом ходить на рыбалку, с мамой – вместе они будут гулять в парке или ходить в походы. Теперь-то у нее будет много времени, чтобы узнать обо всех его достижениях!
Переступив порог ангарской квартиры, Миша увидел сестру. Мама вышла встречать его с младенцем на руках, и когда Миша неуклюже шагнул вперед, чтобы обняться, как это делают в фильмах, Тоня отшатнулась в сторону, испугавшись, что мальчик разбудит дочку.
Он всегда был хорошим и послушным сыном. Если требовалось помочь, обязательно все делал. И по дому все сделает, и готовить очень любит. Миша всегда старался ко мне прислушиваться. Он для меня сын…
Антонина Попкова [3]
2
Ангарск
В год, когда Михаил Попков переехал в Ангарск, Павел Курдюков притащил в городской музей свой стул. Вместе с этим строгим пожилым мужчиной в сером невзрачном костюме и с извечной увеличительной линзой для починки мелких деталей началась светлая полоса в истории этого города.
Павел Васильевич родился в 1908 году в семье крестьянина, который так и не смог приспособиться к жизни после революции. Отец Павла быстро спился и умер, оставив семью на грани голодной смерти. Мальчик, наверное, пополнил бы многочисленную армию беспризорников Вятской губернии, если бы не один случай. Невесть откуда у него появились карманные часы на цепочке, и он тут же побежал сдавать в магазин нежданную находку, а пожилой часовщик, забавы ради, решил показать парнишке механизм, скрытый внутри его сокровища.
– Так ведь они не работают, они ничего не стоят, – лукаво воскликнул старик, разглядывая циферблат.
В следующий момент часовщик неожиданно выхватил цепочку, положил железный корпус на ладонь и одним движением снял крышку, скрывающую сложный мир шестеренок за белым блюдцем циферблата. Одна деталь касалась другой, и все были связаны вместе, вот только не работали. Старик взял в руки нечто вроде иголки, поддел что-то, и все эти шестеренки вдруг задвигались, затрепетала секундная стрелка, и мертвый механизм из множества маленьких блестящих деталей вдруг обрел жизнь. Это так впечатлило Павла, что он пошел к мастеру в подмастерья. Старик не только обучил его часовому делу, но и заставил выучить азбуку, а затем потребовал, чтобы подросток записался в вечернюю школу.
