Свадьба. В плену любви (СИ) - Попова Любовь

– Нам нужно попасть в дом к Боровым.

– Эм, зачем? Может лучше к Ремезовым?

– Перед выпускным дядя Борова возил нас в машине. Домой. И там сильно пахло хлоркой.

– Помню, но как это связано с проникновением на частную собственность?

– Если его дядя причастен, то мы узнаем это.

– Подозреваешь Гришу своего?

– Он уехал в армию, по словам его отца, но после этого не писал, и я не могу до него дозвониться. Даже не знаю в какой он части. Вдруг его тоже убили. Вдруг он узнал тайну и его убили?

– Ася, это паранойя.

– Но и сидеть сложа руки я тоже не могу. Завтра уже на работу выходить, а значит еще неделю мы будем в городе.

– Давай я пробью Борова. Узнаю по прошлому и в какой Гриша части.

– Ну давай.

– Если будет действительно веский повод, то вломимся куда надо. Только вместе. Ты была кстати на месте, где нас держали.

– Да.

– Отведешь меня туда. Хочу взглянуть.

– Зачем? Ты же ненавидишь это место.

– Ну знаешь, порой нас обманывают даже наши воспоминания и все не так как кажется.

– И что это значит?

– Это значит, что там было не только плохое, понятно? И прекрати смотреть на меня как на врага народа. Мы вроде как решили убедить всех, что решили навсегда быть вместе.

– Ну врать ты умеешь лучше меня, так что говорить тоже будешь ты, – переплетает она наши пальцы, натужно улыбается. – Дорогоой.

– Сучка, – дергаю на себя и в губы алые врезаюсь. Сладкие дико. Я может быть буду по ним скучать. А может быть останусь здесь и никому их больше не отдам. Поцелуй затягивается, становится все смелее. Особенно когда Ася отвечает. Обида тает от обилия слюны, что смешивается в горячий коктейль, бурлящий внутри меня. Хочется больше. Хочется прямо сейчас. Вторая рука уже на ее заднице, сжимает, вдавливая ее хрупкое тело в меня. Доказывая, как сильно я «вру», когда говорю, что хочу ее. Хочу до одури, хочу до боли в каждом нерве тела. Кажется, если прервать поцелуй, то умру.

– О, ребята, вам бы в подвал еще на неделю, – Никогда еще голос сестры не казался мне таким противным. Ася тут же напрягается, отводя взгляд, а я своим все высказываю. Она с коляской, гуляет по лесу.

– Не очень безопасно по лесу одной гулять, Лен.

– Да я на минуту вышла. Хотела букет лесной собрать. Привет, я Лена.

– Ася, – протягивает она руку. – Как – то мы с тобой все рядом, рядом, а как будто в параллельных реальностях

– Есть такое. Вы проходите. Будем блины есть.

Ася смотрит на племянника, как на чудо-юдо. Наверное, думает о том, что у нас мог быть такой. Потом в меня врезается кудрявый чертенок.

– Привет, Демян.

– Демьян. Когда ее уже к логопеду отведут? – фыркаю, поднимая заразу на руки. – Знакомься, моя жена Ася. А это моя сестра Олеся. Единственный в мире ребенок с двумя мамами и двумя папами.

– Это как?

– Долгая история. Мама тебе лучше расскажет. Пойдем.

Мы проходим во двор, где уже ждет мама. Обнимает Олесю, так словно это самое ценное в мире сокровище. Забавно, но еще неделю назад я еще ощущал смутную злость и обиду, то теперь мне почти все равно. Это их жизнь, у меня давно своя.

– Ася, не стой как неродная, проходи давай.

Ася мнется. Но быстро вливается в эту шумную вакханалию. Помогает накрыть на стол. Сначала без эмоций, но вскоре Олеся и шебутной Саша увлекают ее в свои проделки. Она надевает на лицо блин и проделывает там дырки для глаз и носа, заставляя меня ржать как дикого. Но как только мы попадаем в мою комнату, она выдыхает от облегчения.

– Как – то это много для одних выходных. У вас в детстве так же весело было.

– Пожалуй. До определенного момента.

– Дети – это здорово. Всегда думала, что заведу своих и мы за столом будем не молиться, а разговаривать о том, что произошло за день. Исправлю все ошибки отца.

– Ремезов обещал тебе детей, – догадываюсь я, отчего – то закипая. Мысль, что его гнилая сперма попадет туда, где только моей месте делает меня почти зверем.

– Ну да. Он один ребенок в семье и мы часто мечтали, – сказать она больше не успевает, я просто хватаю ее за футболку и тащу к кровати. – Ты что творишь! Отпусти, идиот. Да не надо!

Она отбивается ровно минуту, но стоит мне стянуть с нее вверх, дернуть лифчик вниз и накрыть грудь руками, впиваясь взглядом в покрасневшее от потуги лицо, успокаивается, ведет пальцами по плечам, собирая ими ткань.

– С ума сошел?

– Я соврал.

– Ну да. А когда именно?

– Когда сказал, что не ревную, – приближаю лицо к ее, оставляя пару бессмысленных миллиметров. – Когда я шел на ту свадьбу, я думал только о том, что не готов отдавать тебя другому. Не готов видеть ни с кем, кроме себя.

Вместо поцелуя я вдруг получаю пощечину. Жесткую, с оттяжкой.

– Что?!

– Никогда мне больше не ври. Реши сначала, что ты хочешь, а потом уже рассказывай, как я тебе дорога.

– Да что я такого сказал?

– Ты бы не приехал, если бы не родители. Ты просто жил своей жизнью. И не надо мне рассказывать о ревности. Это пустой звук, если потом ты уедешь. А ты уедешь… А я снова останусь собирать себя по осколкам. Ремезов…

– Что Ремезов?! – рычу как безумный.

– Прав в одном. Это все игра в одни ворота. Давай трахаться, искать маньяка, но не говори мне о чувствах. Потому что в них легко поверить.

Глава 25.

Она уехала среди ночи. Просто взяла такси и умчалась в город, даже не поправщавшись.

Обиды не было, скорее злость, что в такое неспокойное время она действует по своему усмотрению, не посоветовавшись со мной.

Да еще и походу не в город едет, а к кому – то в гости. Следую за ней по пятам и замечаю, что машина затормозхила на остановке недалеко от места убийства. Ася вышла, быстро осмотрелась и пошла в глубь чащи.

Если бы я не знал ее, мог бы легко подумать, что именно она преступница. Я оставляю машину на дороге и следую за Асей по пятам. Все дальше и дальше в лес, пока мы не выходим к довольно высокому забору двухэтажного дома.

Свет внутри не горит, и Ася ловко перебирается на территорию большого кирпичного дома. Идет по периметру, к окну с задней стороны. Но не успевает забраться внутрь дома, как рядом появляется огромный дворовый пес, обнаживший свои клыки.

Ася замирает, а я хватаю палку и бросаю в другую сторону, громко свищу. Собака убегает, а Ася ловко перебирается через забор прямо мне в руки.

– Кто здесь! – скрипучий голос заставляет нас замереть, смотря друг другу в глаза. – Я буду стрелять.

– Что делать?

– Сделать вид, что мы пришли к Грише. Это же его дом?

– Да. Просто…

– Не дрейвь. Не можешь дозвониться, пришла узнать, где лучший друг.

Выстрел заставляет побороть страх и действовать активнее.

– Дядя Нестор, это я, Ася!

Мы подходим к крыльцу, где старик стоит с ружьем, замечает нас и бледнеет, словно приведение увидел. Потом резко меняется в лице, улыбается желтыми зубами.

– Вот это сюрприз в шесть утра. Ася, Демьян, проходите.

Ася рвется внутрь, но меня эта его доброжелательность пугает.

– Проходите, проходите. Гриша вчера звонил. Ты же про него пришла узнать?

– Про него, да. Их не должно быть в городе, – дергает Ася мою руку и смело идет вперед, а мне остается закатить глаза и пройти внутрь за ней.

– Ты была тут раньше?

– Нет.

– И не считаешь это подозрительным?

Ася осматривается. Да и я тоже. Обычный дом. Только вместо фотографий иконы… И если я не совсем дебил, это подлинники.

Ася застывает перед мужчиной, сидящий в коляске. Седым, хмурым. Напряженным.

– Смотри Петь, у нас гости. Ася, ты, наверное, много слышала о Пете, но не видела ни разу.

– Незамужним женщинам в этом доме делать нечего… Но теперь Чебрец замужем, верно? – от его улыбки веет холодом, почти мертвым. – Обидела мальчика Ремезовых.

– Я извинилась…

– Петь, не влезай не в свои дела. Ну что вы стоите как неродные. Я уже и чай налил. Петь, кати свои колеса к нам. Ворчун старый.