Костяная игла (ЛП) - Грубер Андреас

— Почему якобы?

— Потому что там же сидит и Sécurité. — Она развела руками. — Зона особого режима — вот никто толком и не знает, что там на самом деле творится.

— Ага. И чем же они занимаются?

— Всем. — Она пожала плечами. — Section — это неофициальное связующее звено между уголовной полицией, разведкой, антитеррором и борьбой с экономическим и промышленным шпионажем.

— Неофициальное?

— Этот отдел создали из-за чудовищных терактов последних лет — что-то вроде группы быстрого реагирования. Подчиняется напрямую премьер-министру и министерству обороны, наделён особыми полномочиями.

Вот же чёрт!

Хогарт покачал головой. Так дело выходило совсем в иную плоскость.

— Это объясняло бы, почему Сабатье такая параноик, видит в десять слоёв и считает, будто всё может оказаться ложным следом… а ведь разгадка куда проще. — Он помахал меню.

— Вы правы. — Хлоя листала телефон. — Я нашла номер Мими Требич… — Она показала ему экран. — …и ещё один — Виктора Сезара.

— Вы раздобыли мобильный самого короля преступного мира?

Хлоя улыбнулась.

— Хорошо бы. Нет, номер одной из его фирм. — Она вскинула глаза. — Уж до него-то я как-нибудь доберусь.

— Не уверен, что полиция тут делает достаточно, — заметил Хогарт. — Вам непременно нужно предупредить обоих, что орудует безумный убийца. На всякий случай! — Или безумная убийца! — мысленно прибавил он.

— Займусь прямо завтра с утра.

— Лучше сегодня ночью.

— Ладно, обещаю — даже рискуя, что громилы и шестёрки Сезара спросят, все ли у меня дома. — Она улыбнулась, потом нахмурилась. — Но вот выйти на этого Уле Гранквиста у меня никак не получается.

— Живёт вроде бы в Стокгольме и Париже. Я разузнаю его номер.

— Договорились. — Хлоя долго смотрела на него, наконец откашлялась. — И давно вы знаете… — она щёлкнула пальцами, — …её?

— Элизабет Доменик?

Она кивнула.

Он глубоко втянул воздух.

— Вообще-то давно… почти два с половиной года.

— Два с половиной года — это не так уж давно.

Для чего? Чтобы знать женщину? Он кивнул. Тем более что вместе они были куда меньше.

— Мы вместе три месяца — это был бы наш первый совместный отпуск.

— О. — Она приподняла брови.

Он понимал, как это звучит и о чём она подумала. Но она ошибалась. Он не сомневался: Элизабет — та самая. Трёх насыщенных месяцев хватает, чтобы по-настоящему узнать человека, понять его и полюбить все его мелкие причуды и заскоки.

А если ты ошибаешься?

Если ты опять обманулся в женщине? Не впервой ведь.

Он вспомнил Еву, которая ушла от него к коммерческому директору «Кока-Колы» — пожилому седому мужчине в костюме в тонкую полоску. С тех пор и приучил себя пить пепси. Три с половиной года у него не было сколько-нибудь долгих отношений. До нынешних… с Элизабет. Её даже Татьяна приняла — а девочка хорошо разбиралась в людях.

Хогарт взял телефон, пролистал фотографии. Потом подвинул его Хлое через стол.

— Вот мы с Элизабет на мотоцикле. Небольшая прогулка вокруг Вены… её первая.

И до чего же хорошо, до чего правильно всё ощущалось, когда она сидела позади, прижималась к нему и со слепым доверием вместе с ним вписывалась в каждый поворот.

— Можно? — Хлоя пролистнула к следующему снимку. — O mon Dieu! Гольф! Какой скучный спорт. А это… — она листнула дальше и округлила глаза, — …великолепная лошадь. Вестерн?

Хогарт кивнул. Элизабет вместе с двумя подругами держала лошадь на конюшне к югу от Вены. «H & D Quarter Horses» — просторное ранчо в стиле вестерн. Неужели Элизабет и впрямь бросит всё это, сбежит и заляжет на дно? Что ж, лошадь можно заменить. В остальном она была лишь однажды и недолго замужем, развелась бездетной. Так что же держало её в Австрии? Работа? Кулинарные таланты Хогарта и его коллекция джазовых пластинок? Чем дольше он думал, тем сильнее становились сомнения. Элизабет изучала экономику, владела тремя иностранными языками и имела — как недавно выразился Кольшмид — много хороших связей за границей. Космополитка вроде неё всюду устроится без труда.

— Мотоцикл, гольф и верховая езда — занятия, на которые уходит много времени и… денег, — заметила Хлоя, словно угадав его мысли. Она вернула телефон.

Дорогие увлечения, на которые нужны деньжата. И немалые! У Элизабет всегда был экстравагантный вкус. Дорогие платья, экзотические дальние поездки, шикарные рестораны. Теперь он вспомнил, как у неё загорелись глаза при мысли о настоящей костяной игле.

Хорошо ли ты её знаешь на самом деле?

У Хогарта заходили желваки. Если и впрямь окажется, что это она напала старика Бонне, убила Руссо и Пеллетье, а потом кто-то похитил Татьяну, — он своими руками упрячет за решётку Элизабет и всех её пособников.

— Простите, — сказала Хлоя, видимо почувствовав, какие сомнения всколыхнул её вопрос. Она взяла сумочку. — Я на минутку. Мне нужно отлучиться. — Она встала и вышла из-за стола.

Хогарт отогнал эти мысли, взял телефон и набрал эсэмэс Кольшмиду.

Нужен номер телефона Уле Гранквиста. Срочно!

Раз директор Раст созванивался с Гранквистом, у «Medeen & Lloyd» должны быть контакты.

Кольшмид, похоже, всё ещё сидел в конторе — минуту спустя пришёл ответ с номером. И ещё приписка: Был бы признателен, если бы вы держали меня в курсе расследования.

— Татьяну похитили, на четверых напали — один мёртв, один в коме, двое убиты… следующие на подходе, — пробормотал Хогарт, переписывая номер Гранквиста на салфетку. Телефон он хотел выключить, не отвечая Кольшмиду. Завтра мистер Бриолин всё равно приземлится в Париже, и тогда времени на долгий разговор будет предостаточно. Но тут телефон зазвонил.

Хогарт застонал — однако звонил вовсе не Кольшмид. На дисплее высветился номер брата, Курта.

— Вот же чёрт, — буркнул он. Не лучше! Нехотя он принял вызов.

— Привет, Петер, извини, что так поздно, но я весь вечер не могу дозвониться до Татьяны, — затараторил Курт. — Где она? Как она?

Завтра нагрянет Кольшмид, и меньше всего Хогарту хотелось, чтобы теперь ещё и Курт с Сабиной сели на ближайший рейс до Парижа. Ему нужен покой, чтобы сосредоточенно думать, а не кто-то, кто будет без конца зудеть над ухом. Пусть это и чудовищно — то, что он сейчас понятия не имеет, где Татьяна. По крайней мере, до пятницы у него есть время её отыскать. А значит, работать сейчас надо без помех.

— Всё в порядке, — сказал он поэтому. — На прогулке по Сене у неё телефон выпал из сумо…

— Из сумочки? — переспросил Курт.

Чёрт!

— …выскользнул из руки, перелетел через борт — и в воду, — поспешно поправился он. — Надо сперва купить ей новый. Ты же её знаешь. Звонить с моего допотопного телефона она наотрез отказывается.

— Ну как вам Париж?

— С ума сойти! Потрясающий город. Народ кругом приветливый, готовый помочь, мы уже много чего повидали. Оперу, Пон-Нёф, Триумфальную арку, Эйфелеву башню, Иль-де-ла-Сите с Нотр-Дамом.

— Народ… приветливый? — недоверчиво переспросил Курт.

— Да, многие даже по-немецки говорят.

— И ты точно уверен, что вы в Париже?

Хогарт увидел, как из ресторана выходит Хлоя.

— Слушай, мне пора. Элизабет как раз из душа. Целую. — Он дал отбой и выключил телефон.

Хлоя гибкой походкой пробиралась к нему между столиков. Странное дело: в отличие от холодной, рассудочной Лив Сабатье, она до сих пор ни разу не спросила, отчего он прихрамывает и почему у него недостаёт части брови, — а ведь эти вопросы всплывали обычно при всяком новом знакомстве. Либо она ничего не заметила, во что верилось с трудом, либо ей попросту было всё равно. А может, смерть отчима задела её куда сильнее, чем она готова была себе признаться.

Хлоя снова села за стол.

— У нас ещё четверть часа, потом нас отсюда выставят. — Она подозвала гарсона и заказала «Перно» со льдом.

На этот раз Хогарт заказал себе тоже. Оставаться совсем трезвым сейчас не было смысла.