Честное предупреждение - Коннелли Майкл

Судя по тому, что я слышал от детектива Руиса, я был почти уверен, что Ортон не прогнется под прямым давлением. Скорее всего, прямая конфронтация приведет лишь к тому, что нам укажут на дверь. И все же, было бы полезно посмотреть на его реакцию и, возможно, на то, как он будет защищаться от обвинений, выдвинутых против него во времена профессорства в Калифорнийском университете в Ирвайне (UCI). Или что он скажет, если мы спросим, не попадала ли ДНК четырех убитых женщин, ставших центром нашей истории, в лабораторию «Оранж Нано».

Тако были превосходны, и я закончил трапезу за полтора часа до встречи с Ортоном.

Пока я шел по парковке, телефон завибрировал. Это была Рэйчел.

— Ты только проснулся? — спросил я.

— Нет, я уже на работе, спасибо, — ответила она.

— Ну, я думал, ты позвонишь раньше. Ты видела мою записку?

— Да, видела. Просто хотела добраться до работы и начать день. Ты в округе Ориндж?

— Да, я здесь. Говорил с детективом, который вел дело Ортона.

— И что он сказал?

— Не много, но мне показалось, он хотел выговориться. Он попросил мою визитку, а такое случается нечасто. Так что посмотрим.

— Что теперь?

— Встречаюсь с Ортоном в два часа дня. Его корпоративные боссы все устроили.

— Жаль, что меня там нет. Я бы могла составить о нем хороший психологический портрет.

— Ну, со мной едет другой репортер. Третий был бы лишним, да и я не уверен, как объяснил бы, кто...

— Я просто сказала, Джек. Я знаю, это не моя история и не мое дело.

— Ну, ты всегда можешь дать мне оценку с чужих слов сегодня вечером.

— В «Мистраль»?

— Или я могу перемахнуть через холм к тебе.

— Нет, мне нравится «Мистраль». Я буду там. После работы.

— Хорошо. Увидимся.

Я сел в машину и долго сидел неподвижно, размышляя. Хотя чувства и ощущения прошлой ночи были затуманены алкоголем, они все равно оставались для меня прекрасными. Я снова был с Рэйчел, и в мире не было места лучше. Но это всегда были надежда и боль. Надежда и боль. С ней никогда не было одного без другого, и мне нужно было подготовить себя к тому, что цикл повторится. Сейчас я был на подъеме, но история и законы физики были неумолимы. Всё, что взлетает, неизбежно падает.

Я вбил адрес лаборатории в навигатор и проехал мимо «Оранж Нано» несколько раз, прежде чем припарковаться на бульваре Макартура и, погуглив, позвонить в офис Эрве Гаспара, адвоката, представлявшего интересы Джейн Доу. Я представился репортером, которому нужно поговорить с адвокатом для статьи, выходящей к концу дня. Большинство юристов хотят видеть свои имена в СМИ. Это бесплатная реклама. Как и ожидалось, меня переключили на его мобильный, и я понял, что застал его в ресторане за едой.

— Это Эрве Гаспар. Чем могу помочь?

— Меня зовут Джек Макэвой. Я репортер «FairWarning» из Лос-Анджелеса.

— Что за хрень этот «FairWarning»?

— Хороший вопрос. Это новостной сайт по защите прав потребителей. Мы присматриваем за простыми людьми.

— Никогда не слышал.

— Это нормально. Зато многие слышали, особенно шарлатаны, которых мы регулярно разоблачаем.

— А я тут при чем?

Я решил пропустить прелюдию.

— Мистер Гаспар, судя по звукам, вы едите, так что перейду сразу к делу.

— «Тако Мария», бывали здесь?

— Да, минут двадцать назад.

— Серьезно?

— Серьезно. А теперь у меня интервью с Уильямом Ортоном в 14:00. Будь вы на моем месте, что бы вы у него спросили?

Повисла долгая пауза, прежде чем Гаспар ответил.

— Я бы спросил его, сколько жизней он разрушил. Вы знаете про Ортона?

— Я знаю о деле с участием вашей клиентки.

— Откуда?

— Источники. Что вы можете мне рассказать об этом?

— Ничего. Дело урегулировано, и все подписали соглашения о неразглашении.

«NDA» — проклятие жизни репортера.

— Я думал, иск не подавали, — сказал я.

— Не подавали, потому что мы достигли мирового соглашения.

— И деталями вы поделиться не можете.

— Нет, не могу.

— Есть ли где-нибудь запись об этом соглашении?

— Нет.

— Можете назвать имя вашей клиентки?

— Не без ее разрешения. Но она тоже не может с вами говорить.

— Я знаю, но не могли бы вы спросить ее?

— Могу, но знаю, что ответ будет «нет». Вы будете на этом номере?

— Да, это мой мобильный. Послушайте, я не собираюсь публиковать ее имя. Мне просто поможет, если я буду его знать. Я сегодня беру интервью у Ортона. Трудно давить на него по этому вопросу, если я даже не знаю имени жертвы.

— Я понимаю и спрошу ее.

— Спасибо. Возвращаясь к моему первому вопросу. Вы сказали, что спросили бы, сколько жизней он разрушил. Думаете, жертв было больше, чем одна ваша клиентка?

— Скажем так, дело, которое я вел, не было исключением. И это не для записи. Я вообще не могу говорить о деле или о нем.

— Хорошо, если мы говорим не под запись, что вы думаете об отчете по ДНК? Детектив Руис сказал, что был шокирован им.

— Говорили с Руисом, да? Да, это был чертовски сильный шок.

— Как Ортону удалось выкрутиться?

— Когда узнаете, дайте мне знать.

— А вы пытались узнать?

— Конечно, но ничего не добился.

— Было ли вмешательство в улики?

— Кто знает?

— Может ли человек изменить свою ДНК?

Гаспар рассмеялся.

— А это хорошая шутка.

— Я не шутил.

— Ну, скажем так: если бы Ортон изобрел способ менять свою ДНК, он был бы самым богатым ублюдком в Калифорнии, потому что куча людей заплатила бы за это огромные бабки. Можно начать с Убийцы Золотого Штата и идти дальше по списку.

— Последний вопрос, — сказал я. — Покрывает ли «NDA», подписанное вами и вашей клиенткой, материалы вашего расследования, или я мог бы взглянуть на то, что есть в ваших файлах?

Он снова рассмеялся.

— Хорошая попытка.

— Так я и думал. Мистер Гаспар, я все равно был бы признателен, если бы вы дали мое имя и номер вашей клиентке. Она может поговорить со мной конфиденциально. Я обещаю ей это.

— Я передам. Но я также предупрежу ее, что она рискует нарушить соглашение, если сделает это.

— Я понимаю.

Я отключился и сидел в машине, размышляя. Пока что моя поездка в округ Ориндж не дала ничего, что сдвинуло бы дело с мертвой точки или связало бы четыре смерти, которые я якобы расследовал, с Уильямом Ортоном или «Оранж Нано».

Телефон завибрировал — это была Эмили.

— Я только что съехала с 405-го шоссе. Ты где?

Я объяснил ей, где припарковался, и она сказала, что будет через пять минут. Перед ее приездом пришло СМС. Код 714 — округ Ориндж.

«Джессика Келли»

Я предположил, что имя пришло от Гаспара, и он использовал «одноразовый» телефон, который нельзя отследить до него. Это говорило о многом. Во-первых, он был достаточно обеспокоен по поводу Ортона, чтобы нарушить «NDA», но сделал это так, чтобы обезопасить себя. Это также означало, что он из тех адвокатов, кто пользуется «левыми» телефонами, что могло пригодиться в будущем.

Я отправил в ответ «спасибо» и добавил, что буду на связи. Ответа не последовало. Я добавил номер в список контактов, присвоив ему имя «Глубокая Глотка». Я стал репортером благодаря Вудворду и Бернстайну, дуэту из «Вашингтон пост», которые свалили президента с помощью конфиденциального источника, которому дали это прозвище.

Я увидел, как машина Эмили подъезжает к бордюру передо мной. Это был небольшой внедорожник «Ягуар», куда лучше моего «Джипа». Я вышел со своим рюкзаком и сел на пассажирское сиденье ее машины. Проверил телефон: у нас еще было время.

— Итак, — сказал я. — Рассказывай про федералов.

— Я говорила с парнем, с которым работала над другими историями, — сказала Эмили. — Он из отдела по исполнению законодательства Федеральной торговой комиссии (FTC). Раньше они надзирали за индустрией ДНК, пока та не стала слишком большой, и FTC не передала это Управлению по санитарному надзору (FDA).