Зверь внутри - Хаммер Лотте

Глава 33

Анни Столь сидела за столом в своем кабинете в редакции «Дагбладет» и с нетерпением ждала, когда практикантка начнет отчет. Анита Дальгрен не торопилась. Она спокойно перелистывала бумаги, прекрасно сознавая, как раздражает начальницу.

За последние дни и без того скверные отношения между двумя женщинами еще более ухудшились, и теперь им обеим было очевидно, что они терпеть друг друга не могут. Тем не менее они вынуждены были признать профессионализм противоположной стороны. Начиная с понедельника, когда обнаружили тела убитых в Багсвэрде, Анни Столь постоянно находилась в центре внимания общественности. Ее материалы занимали бóльшую часть объема газеты, и судя по всему, такое положение сохранится еще долго. Несмотря на завал на работе, она чувствовала себя в своей стихии. Словно крыса в канализации, думала Анита Дальгрен, одновременно признавая, что может многому научиться у нелюбимого руководителя. Несмотря на ее цинизм и определенную беспринципность в достижении своих целей, журналистом она была блестящим.

Анни Столь тоже признавала способности своей практикантки. Девушка быстро соображала, отличалась трудолюбием и часто выдавала яркие творческие решения. К ее советам прислушивались, к ней шли за идеями. Правда, она пока оставалась слишком искренней и честной для своего дела, но это вопрос времени. Она изменится — Анни ведь сумела измениться… И пусть она дерзит начальству и далеко не всегда проявляет к нему лояльность, Анни Столь доводилось обламывать и не таких задир.

С профессиональной точки зрения они сотрудничали замечательно. Анита Дальгрен превосходно рассчитала паузу, и готовое сорваться с губ Анни Столь «Дальгрен, хватит копаться, начинайте!» так и не было произнесено.

— Ты просила меня разузнать о настроениях, царящих в датских гимназиях. В течение дня поступали многочисленные сообщения о бойкоте школьниками вступительных курсов и занятий; вместо этого они обсуждают проблемы, так или иначе связанные с преступлениями сексуального характера в отношении детей. Цельную картину составить сложно, но, по моей осторожной оценке, затронуто от трети до половины гимназий страны. Сильнее всего это проявляется в Копенгагене и крупных городах. Могу сказать, что события и в понедельник наверняка будут развиваться по тому же сценарию, только, по-видимому, примут еще больший масштаб. Не исключено, кстати, что и старшие классы общеобразовательных школ примут участие в акции. Один такой случай уже имел место.

— А чего они добиваются? И кто за всем этим стоит?

— На последний вопрос ответить легко: никто. События развиваются спонтанно, словно огонек бежит по бикфордову шнуру. Тем не менее нет никаких сомнений в том, что именно опубликованное вчера Обращение породило весь этот шум и гам.

Анни Столь кивнула.

— Ну и, естественно, все эти слухи об убийстве поспособствовали. Но интересно, что учащиеся по-разному выражают свой протест. Где-то они подсчитывают, сколько детей ежедневно подвергаются насилию, к чему, собственно, и призывают авторы Обращения. Где-то они публикуют свои собственные истории, где признаются, что сами подвергались насилию, а где-то просто обсуждают связанные с педофилией проблемы. И каналы коммуникации они используют разные: блоги, плакаты, доски объявлений в местных супермаркетах, you name it [20], листовки, хепенинги, events [21] и так далее. Весьма изобретательные ребята.

— Но ведь должна же у них быть какая-то цель, черт побери!

— Наверное есть у них цель, но какая-то расплывчатая, туманная. Можно сказать, что они хотят привлечь внимание общества к проблемам педофилии, заставить его жестче относиться к педофилам, нечто в этом роде. Но это мое мнение. Есть и другие точки зрения.

— Мы все против педофилии, ничего нового в этом нет, так что если смысл в этом, то, черт возьми, речь идет о дешевой победе!

Анита Дальгрен перелистала свои заметки. Если ее попросят написать статью, набросок у нее уже есть. Она прочитала вслух:

— «Многие юные школьники полагают, что в данном случае они делают одно общее дело. В мир, где им все уши прожужжали насчет жестких требований, которые глобализация предъявляет к конкурентоспособному интеллекту и где дьявол беспощадно выкорчевывает посредственность, доступное для понимания Обращение против педофилов, к которому могут присоединиться все, — это подарок от высоких властей, куда более могущественных, нежели Министерство образования. Оппозиция к миру взрослых, которые, по их мнению, ничего не делают в отношении сексуального надругательства над детьми, очевидна и катализирует чувство общности, ощущение того, что они стоят плечом к плечу с одними и теми же благородными намерениями, пусть даже их цель расплывается в тумане».

Анни Столь задумчиво кивнула. Потом сказала:

— Юные гимназисты — это плеоназм. Замени катализирует на обостряет и вычеркни благородные, а также последнее придаточное предложение. Да, и знаки препинания проверь, грамотейка! По-моему, у тебя еще и несколько персональных историй есть.

— Ясное дело. В том числе о двух сестрах из Вирумской гимназии. Хотите послушать?

— Да.

Слушая рассказ практикантки, Анни Столь принялась проверять почту. Вообще-то Анита Дальгрен не потерпела бы такого высокомерного к себе отношения, но она знала, что начальница относится к тем редким людям, которые в состоянии заниматься несколькими делами одновременно. Сама она, увы, таким качеством не обладала. Поэтому продолжала рассказывать, подглядывая в записи. В какой-то момент, случайно подняв глаза на Столь, Анита поняла, что та вообще не слушает: ее вниманием полностью завладел компьютер.

— Неужели настолько неинтересно?

Анни Столь вскользь посмотрела на Аниту и честно ответила:

— Я тебя уже не слушаю. Наушники есть?

— Наушники?

— Именно. Не будешь ли ты так любезна одолжить их?

Анита Дальгрен едва не зарычала от злости. Да что там такое? А начальница прошипела в пространство:

— Да заткнитесь вы все!

Анита Дальгрен попыталась заглянуть в монитор, но Анни Столь резким движением развернула его и придвинула к себе.

Следующий час Анни Столь работала в лихорадочном темпе и весьма продуктивно.

Она позвонила своему новому источнику в уголовной полиции, прекрасно понимая, что тот распсихуется. Ведь не далее как двое суток назад она поклялась всеми святыми, что выходить на связь будет он и никак не наоборот. И уже сейчас нарушает обещание. Придется заплатить — и немало: восемь тысяч. Ни один информатор еще не получал от нее таких денег. Официально газета «Дагбладет» информацию не покупает, но почти все журналисты время от времени делали из этого правила исключения, тайно передавая одну-две сотенные бумажки своим агентам, обычно из числа находящихся на самом дне общества. Небольшая подмазка, деньги на которую компенсировали потом за счет средств, выделяемых на дорожные расходы. Однако на сей раз Анни намного превысила границы разумного и потому была вынуждена платить из своего кармана, надеясь, что полученные сведения себя окупят. Да, она сделала ставку, но в отличие от своего партнера совершенно ничего не проигрывала и ничем не рисковала.

Анни Столь и Арне Педерсен встретились в аркаде неподалеку от Ратушной площади. Он передал ей коричневый конверт, а она ему — белый. При этом никакого «пожалуйста» на свои слова благодарности она не дождалась. Арне Педерсен сунул деньги во внутренний карман и сказал:

— Здесь три фотографии, две из них будут представлены общественности сегодня вечером. Вы платите за то, что можете получить бесплатно через два-три, максимум — пять часов.

То же самое он сказал ей по телефону, после того как ей удалось слегка утишить его гнев. Анни Столь решила, что в этом смысле он реальный мужик и обманывать ее не собирается.