Горничная наблюдает (ЛП) - МакФадден Фрида

Я выдавливаю улыбку:

– Привет, Сиси. Очень рада тебя видеть.

– Взаимно, – она разглаживает лацкан пиджака. – Жаль, что при таких обстоятельствах.

– Сесилия – государственный защитник, – вмешивается Рамирес. – Так что официально мы с ней смертельные враги. Но я восхищался её энтузиазмом, когда видел её в деле. Мы столкнулись около года назад в супермаркете, когда я покупал торт, который ты просила на день рождения Ады, и разговорились. Когда я сказал, кому беру торт, оказалось, что она знает тебя не хуже меня. Так что, когда ты позвонила мне сегодня утром, я сразу же набрал её.

«Не хуже меня» – это, пожалуй, преувеличение. Мы с Бенни дружим много лет, а Сесилию я видела в последний раз, когда она была ребёнком. Следила ли она за нами? Но если и так – я должна быть ей благодарна. Сейчас она наша единственная надежда.

– Бенни посвятил меня во все детали, пока я ехала через Лонг–Айленд, – говорит она, проходя в гостиную. – Они выстроили против тебя целое дело, Энцо.

Он морщится:

– Знаю. Это ужасно. Сесилия, ты должна знать – я не…

Сесилия садится на диван, закидывает одну худенькую ногу на другую. Кладёт портфель на колени, открывает замок, достаёт жёлтый блокнот и щёлкает ручкой. Видно, что на пустые разговоры у неё нет времени – и я это ценю.

– Может, ты его и не убивал, – говорит она, – но они будут за тобой охотиться. Уверяю тебя. Не удивлюсь, если у них уже есть ордер на обыск.

Энцо усмехается:

– Пусть ищут. Ничего не найдут.

Я так не думаю. Я уже проходила через обыск. Это самое унизительное и разрушительное, что можно пережить. Они переворачивают твою жизнь вверх дном – и не возвращают ничего обратно.

– Что они будут искать? – спрашиваю я Сесилию.

– Орудие убийства, – отвечает она без колебаний. – Любые следы крови Лоуэлла.

Я вспоминаю ту чёртову футболку, которую Энцо носил вчера вечером. Я так её и не нашла. Наверное, он её выбросил. Но если это была его кровь – зачем выбрасывать? Если бы это была его кровь, то проблем бы не возникло.

– Они ничего не найдут, – твёрдо заявляет Энцо.

– Было бы полезно, – говорит Сесилия, – если бы ты рассказал мне всё с самого начала.

И он делает то, о чём она просит. Рассказывает всё, пока она тихо записывает в свой блокнот. О своих отношениях с Сюзетт, о том, как помогал Марте, и наконец – о вчерашнем вечере во дворе, когда убили Джонатана.

– Я ничего не сделал, – настаивает он. – Ничего. С чего бы им думать, что я его убил?

Это звучит как риторический вопрос, но Сесилия и правда задумывается. Она выросла вдумчивой женщиной. Интересно, станет ли Ада такой же, как она? Если, конечно, её отца не посадят в тюрьму. В ином случае её жизнь будет навсегда испорчена.

– Буду с тобой честна, Энцо, – наконец говорит Сесилия. – Мне кажется, это как–то связано с Дарио Фонтаной.

При этом имени лицо Энцо бледнеет.

– Что? – спрашивает он.

– Насколько я понимаю, – Сесилия бросает взгляд на Рамиреса, который молча кивает, – детектив Уиллард провёл небольшое расследование твоего прошлого, ещё до приезда в нашу страну. И вот его имя всплыло.

Я никогда не слышала этого имени. И меня пугает, что мужчина, с которым я живу больше десяти лет, реагирует на него так резко.

– Кто такой Дарио Фонтана? – спрашиваю я.

– Это было давно, – выдавливает он из себя.

Голос Сесилии звучит твёрдо, без малейшего сочувствия:

– Не так уж и давно.

– Энцо? – тихо спрашиваю я.

Он так сильно сжимает колени, что костяшки пальцев белеют.

– Дарио был мужем моей сестры.

Муж его сестры. Теперь ясно, почему это имя его так задело. Антония годами терпела побои, пока муж наконец не убил её. Дарио был связан с опасными людьми, и когда Энцо отомстил, ему пришлось бежать из своей страны. Я понимаю, почему он не хотел произносить это имя. Но не понимаю, почему Сесилия его вспомнила.

– Все не так просто, – говорит она. – Нам нужно быть честными в отношении того, с чем мы имеем дело.

Энцо бросает на меня измученный взгляд.

– Милли, не могла бы ты оставить нас на минутку?

Он что, шутит? Неужели он действительно думает, что я уйду сейчас?

– Ни за что, – резко отвечаю я. – Что ты не хочешь, чтобы я знала?

– Энцо, – вмешивается Рамирес, – просто скажи жене правду.

Энцо что–то бормочет себе под нос. Я даже не думаю уходить, пока не услышу то, что он скрывает.

– Энцо? – повторяю я.

– Ладно. Ладно, – он сжимает кулаки. – Я работал на него. Я работал на Дарио Фонтана. Так лучше?

У меня отвисает челюсть. Вот это поворот. Энцо работал на человека, который избивал его сестру? На гангстера? А если он работал на него, значит…

– Я был ребёнком, – говорит он глухо. – Мне было шестнадцать, когда я начал. Я не знал, кто он на самом деле. А когда понял…

– Сколько лет ты на него работал? – спрашивает Сесилия.

Энцо выглядит совершенно разбитым.

– Восемь лет.

– И что ты делал для него?

Он на мгновение закрывает глаза, потом снова открывает.

– Пожалуйста, прекрати. Я… я понимаю. Это плохо. Я понимаю.

Что же он сделал для этого гангстера?

– Хорошо, – говорит Сесилия мягче. – Не обязательно говорить об этом сейчас. Но ты должен понимать, с чем мы сталкиваемся. Если бы это всплыло в суде…

– Да. Я понимаю.

– Я буду за тебя бороться, – твёрдо говорит она. – Но я не хочу слышать ложь, Энцо. Если ты будешь лгать, я ничего не смогу сделать. Ты должен рассказать мне всё. Абсолютно всё.

Он смотрит ей прямо в глаза:

– Я не убивал Джонатана Лоуэлла. Даю слово.

– Хорошо, – кивает она. – Но если не ты, то кто?

– Сюзетт Лоуэлл, – выпаливаю я.

Эта мысль не покидала меня с того самого момента, как я увидела тело на полу. Сюзетт никогда не уважала и даже не любила своего мужа. Я всегда подозревала, что их брак может так закончиться.

– Но как? – спрашивает Рамирес. – Соседка клянётся, что Сюзетт не было дома весь день.

– У неё есть алиби? – спрашиваю я.

– Алиби нет. Но по тому тупику не пройти пешком. Ей пришлось бы возвращаться на машине. Ее бы заметили.

– Есть и другой путь, – говорит Энцо.

Сесилия поднимает брови:

– Я слушаю.

– Есть способ припарковаться сзади, не заезжая в тупик, – объясняет он. – Сюзетт мне рассказывала. Она могла оставить машину за домом, войти через заднюю дверь – и Дженис Арчер её бы не увидела.

– И ты бы её не заметил?

– Я постоянно мотался между нашим двором и их двором. Нет, я бы мог её упустить из виду.

– Ладно, это уже зацепка, – говорит Сесилия, взглянув на часы. – У меня сегодня плотный график, но я обещаю: я сделаю всё, чтобы они не повесили это дело на тебя. Я буду бороться за тебя.

Энцо хмурится, наблюдая, как она поднимается. Когда эта маленькая Сесилия Винчестер научилась ходить на таких высоких каблуках?

– У тебя уже были такие дела? И ты выигрывала? – спрашивает он.

Сесилия едва заметно улыбается:

– Мы выиграем это дело.

Надеюсь, она права.

Глава 51.

После ухода Сесилии и Рамиреса у нас остаётся тридцать минут, прежде чем школьный автобус высадит детей. Тридцать минут, чтобы вытянуть из мужа правду.

– Энцо, – говорю я, – нам нужно поговорить.

Он склоняет голову, устало потирая лоб:

– Милли, я так вымотался. Обязательно сейчас?

– Да, обязательно. – Я скрещиваю руки на груди. – На этот раз ты не уйдёшь от разговора. Мы женаты одиннадцать лет, и вдруг я понимаю, что почти ничего о тебе не знаю.

– Я рассказал тебе всё самое важное.

– А что считать важным, решаешь ты?

Он, спотыкаясь, возвращается в гостиную и падает на диван.

– Что, ты хочешь знать каждую деталь? Всё, что я делал с самого рождения?

Я следую за ним и сажусь рядом.

– Нет. Но если ты когда–то работал на гангстера, – да, это та деталь, которую стоило бы упомянуть.