Горничная наблюдает (ЛП) - МакФадден Фрида

Это смешно. Зачем ему ревновать к мужу? И я видела их – всегда она была инициатором их встреч. Но теперь, когда она бросает обвинение мне в лицо, я чувствую боль в сердце.

– В конце концов, – продолжает она, – ты же видела, как он на пляже нес меня на руках. Думаешь, мне хотелось этого? У меня не было выбора.

– Я не заметила, чтобы ты вырывалась из его рук, – подмечаю я.

– Я и не вырывалась, – шмыгает она. – Мне было его жаль. Он сказал мне, что не счастлив. Сказал, что чувствует себя в ловушке, с тех пор как женился. Что ему пришлось жениться, потому что ты была беременна.

Я замираю. Это правда: Энцо женился на мне, когда я была беременна Адой. Мы жили вместе, но свадьбу не планировали. Я не говорила Сюзетт об этом. Значит, он сам рассказал ей. Зачем?

– Мне жаль, что ты слышишь это от меня, – тихо произносит она, – но твой муж – опасный человек. Может, ты и не знала.

Прохладный ветер пробирает меня до дрожи.

– Этого не может быть. Энцо и мухи не обидит, – отрезаю я.

Она смеётся, но в её смехе слышится презрение.

– О, Милли. Надеюсь, ты действительно в это веришь.

Я верю, что муж никогда не поднимал руку на другого человека. Может, угрожал. Может, ломал пальцы. Но убийство? Это уже другая категория.

Сюзетт отходит из света фонарика, и я вижу её в блеклой полутени.

– Мне нужно забрать кое–какие вещи из дома, пока папарацци не заметили, – говорит она вдруг равнодушно. – Я решила пробраться через чёрный ход.

– Все репортёры ушли, – говорю я.

– Действительно? – она хмурится, разочарованная отсутствием зрителей.

Её равнодушие к смерти мужа и её спокойный тон пугают. Но главное, что я усвоила этой ночью: здесь действительно есть способ проникнуть в дом сзади, не привлекая внимания Дженис Арчер, которая наблюдает с другой стороны улицы. Это важно. Это меняет всё.

Глава 54.

На следующее утро нас будит звонок в дверь и мигающие за окном красно–синие отблески. Я трясу Энцо – он просыпается мгновенно и подходит ко мне, пока я стою у окна.

– Что на этот раз? – бормочет он.

Есть ли шанс, что детектив пришёл арестовать моего мужа? Мысль об этом кажется нереальной – как будто я проснулась в чужом сне.

Я натягиваю джинсы и футболку, босиком сбегаю вниз, почти спотыкаясь на ступеньках. Душ, чистка зубов, помывка волос – всё забыто. Не скажешь же полицейским, что тебе нужно пару минут, чтобы привести себя в порядок, прежде чем они войдут.

Когда я приоткрываю дверь, на пороге стоит Уиллард. Лицо его серьёзное, рубашка белоснежная, галстук затянут до упора.

– Миссис Аккарди, – произносит он.

– Чем… чем могу помочь?

– У меня ордер на обыск.

Сесилия предупреждала, что это может случиться, но всё равно сердце уходит в пятки. Прошло два дня с момента убийства Джонатана Лоуэлла, и я надеялась, что к этому времени они найдут других подозреваемых. Но полиция всё ещё здесь. Всё ещё наблюдает за Энцо.

– Можно мне хотя бы разбудить детей? – спрашиваю я.

– Мы начнём внизу, – отвечает он.

Это лучшее, чего можно ожидать.

Когда я поднимаюсь наверх, Энцо уже одет – джинсы, футболка, лицо настороженное.

– Они обыскивают дом? Прямо сейчас? – спрашивает он.

Я киваю.

– Это займёт время. Ты оставайся, а я отвезу детей в школу.

Дети, конечно, напуганы. Я говорю им одеваться, а сама бегу в ванную – быстро умыться, почистить зубы. В школу ещё рано, так что решаю отвезти их позавтракать в закусочную. Не хочу быть дома, пока полицейские переворачивают нашу жизнь вверх дном.

Когда возвращаюсь, оба ребёнка уже одеты. Они сидят в комнате Нико – рядом с ними Энцо. Он говорит с ними тихо, спокойно.

– Папочка, – говорит Ада, всхлипывая. – Зачем они обыскивают наш дом? Что ищут?

– Не знаю, – отвечает он. – Но они ничего не найдут. Просто подождём, и всё закончится.

– У тебя проблемы? – спрашивает она.

– Нет, – говорит он твёрдо. – Вовсе нет.

Он переходит на итальянский – говорит что–то короткое, мягкое. Я не понимаю слов, но вижу, как Ада чуть улыбается, а Нико, наоборот, хмурится сильнее.

– Ладно! – хлопаю я в ладоши. – Кто хочет шоколадных блинчиков?

Раньше Нико отдал бы за них всё, что угодно. Теперь они просто смотрят на меня – усталые, подавленные.

Прежде чем мы выходим, Энцо наклоняется ко мне и шепчет:

– Не волнуйся. Всё это скоро закончится.

Хотелось бы ему верить.

***

В закусочной дети почти не разговаривают. Перед ними тарелки с блинчиками, политые шоколадом, но никто не прикасается к еде. У Ады под глазами тени, у Нико потрескались губы.

– Хотите ещё сиропа? – спрашиваю я, поднимая кувшин с кленовым сиропом.

– Мама, – тихо говорит Ада. – Полиция думает, что папа убил мистера Лоуэлла?

– Нет, – отвечаю я мгновенно.

– Тогда зачем они обыскивают наш дом? – спрашивает Нико.

– Они просто… пытаются доказать, что он этого не делал, – говорю я.

– Это глупо, – говорит Ада.

Нико кивает.

– Слушайте, – говорю я, стараясь звучать уверенно. – Мы все знаем, что папа никогда никому не причинит вреда. Разве что, если нужно защитить нас, верно?

Они оба кивают. И я улыбаюсь, будто этого достаточно.

– Вот видите. Значит, неважно, что они ищут. Они ничего не найдут.

Я произношу это твёрдо, будто убеждаю не их, а себя. Потому что, если в моём голосе появится хоть тень сомнения – они услышат её первыми.

– Всё будет хорошо, – говорю я им.

Но в тот момент, когда слова слетают с моих губ, я понимаю, что это ложь. И что дальше будет только хуже.

Глава 55.

Отвезя детей в школу, я притормаживаю по дороге домой. Отчасти потому, что не хочу возвращаться в дом, где копошатся полицейские, а отчасти потому, что мне нужно кое–что проверить. Мысль, свербящая в голове, не отпускает, и я знаю – не успокоюсь, пока не сделаю нужную остановку.

Я нахожу нужный адрес в старом письме из электронной почты. Он – в двух районах отсюда, в районе, где мы с Энцо когда–то смотрели дома. Мы тогда нашли прекрасный вариант – уютный, по деньгам подходил, но район... район был ужасен. Хотя днём здесь, пожалуй, безопасно. Более или менее.

Я паркуюсь у облупленного белого дома, которому явно не помешала бы свежая краска. Выхожу из машины, колеблюсь: безопасно ли вообще оставлять её здесь? Впрочем, я ненадолго – я не собираюсь задерживаться.

Иду к крыльцу, настороженно осматриваюсь – нет ли где сторожевой собаки, готовой выскочить из–за угла. Дом словно просит, чтобы его охраняла злая псина. И, может, хозяин с обрезом.

Но всё равно я бы предпочла быть здесь, чем вернуться домой к полиции.

Поднимаюсь по ступенькам, нажимаю на дверной звонок – почти уверена, что он не работает. Стучу кулаком. Тишина. Стучу громче. На подъездной дорожке стоит старенький «Пинто» – значит, кто–то дома.

Через несколько секунд за дверью раздаются тяжёлые шаги.

– Ладно, ладно, попридержи коней! – сипло выкрикивает мужской голос.

Дверь распахивается. Передо мной появляется мужчина лет шестидесяти – редкие седые волосы, нос–картошка, венозная сетка на лице. От него несёт виски, хотя ещё утро.

– Эм… привет, – говорю я, пытаясь улыбнуться. – Я ищу… Марту. Она здесь живет?

Он смотрит на меня мутными, налитыми кровью глазами, прищурившись.

– Откуда вы знаете мою жену?

На мгновение я представляю, как та самая аккуратная, деловая женщина, которую я знала, возвращается вечером домой – к этому мужчине. Каково ей было жить рядом с ним? И внезапно я чувствую жалость. К женщине, которую обвинила в краже. Хотя, если быть честной, она действительно у меня украла.

– Она… э–э… работала у меня, – мямлю я, проклиная себя за неподготовленную ложь. – Убиралась. И, кажется, оставила пальто. Я хотела вернуть.