Вниз головой - Кершоу Клэр

Милли направила всю свою позитивную энергию на то, чтобы привлечь хорошие новости. Она удвоила количество занятий йогой, каждое утро пьет зеленые смузи и досрочно закончила рождественские покупки. Она даже попросила меня сменить пароль от своего личного медицинского кабинета, чтобы не смотреть результаты биопсии до разговора с врачом.

Передавая мне данные для смены пароля, она заявила, что не собирается ничего гуглить: нет смысла платить докторам, если занимаешься диагностикой самостоятельно.

С того вечера, когда мы смотрели «Холостяка», Милли больше ни разу не упомянула об Австралии, хотя до появления опухоли у нее рот не закрывался. Она не могла пройти мимо купальника или симпатичной шляпки в витрине: «О, куплю себе в Австралию!» А после того вопроса наступила полная тишина.

В дверь снова стучат. Милли откашливается и произносит дрожащим голосом:

– Войдите.

Я делаю глубокий вдох и пытаюсь унять дрожь в руках. Милли натягивает улыбку, всем своим видом показывая, что верит в лучшее.

Врач заходит в комнату бочком, прикрыв пол-лица стопкой бумаг в правой руке. На голове у него – пышная грива седых волос.

– Доктор Тейлор, – представляется он, поворачиваясь к сестре.

– Добрый день, – с улыбкой говорит она, протягивая руку. – Я Милли.

– А, значит, не Миллисента.

Доктор делает пометку в планшете.

– Нет. Меня никто не зовет Миллисентой, я Милли.

«Кроме Хью», – невольно вспоминаю я вчерашний разговор.

Перед моими глазами встает размытая фотография из его профиля. Я посмотрела, не написал ли Хью новых комментариев к статье Милли. Он молчит, и мне становится стыдно, что я придаю этому столько значения и постоянно заглядываю в чат. Я пытаюсь бороться с новой навязчивой привычкой без конца перечитывать комментарии, однако вражда с Хью отвлекает от переживаний за Милли.

– Это моя сестра, Энди, – говорит Милли, возвращая меня к реальности, и вновь растягивает губы в улыбке.

Любопытно, замечает ли врач, что она улыбается через силу.

– Здравствуйте. Приятно познакомиться, – говорю я.

– Доктор Тейлор, – отвечает он, с улыбкой пожимая мне руку.

Вблизи морщины гораздо заметнее. Он напоминает доброго дедушку, только ладонь холодная.

– Вы похожи. – Доктор Тейлор садится напротив меня. – Не будем тянуть. Хорошая новость: опухоль доброкачественная.

– Слава богу, – облегченно выдыхает Милли.

Я хватаюсь за мобильный, чтобы написать маме.

– К сожалению, это не все, – продолжает доктор.

У меня сжимается сердце и потеют ладони. Я возвращаю смартфон в сумку.

– Анализ крови показал положительный результат на вредоносную разновидность гена BRCA. Слышали о таком?

Я качаю головой, а Милли кивает и хмурится.

– Эти гены наследуются от родителей и отвечают за восстановление поврежденной ДНК. У них бывают мутации, повышающие риск развития некоторых видов рака. Миллисен… извините, Милли, у вас положительный результат на вредоносную разновидность гена BRCA1, что повышает вероятность рака груди в течение жизни. Сейчас ваши снимки в порядке, но это нельзя сбрасывать со счетов. – Доктор Тейлор многозначительно смотрит на меня. – Это наследственное, так что вам тоже есть смысл сдать анализы.

Я сглатываю. В горле пересохло.

– Понятно, – нервно теребит пальцы Милли.

– И что теперь? – спрашиваю я, лишь бы не молчать.

– Ну, у вас есть несколько вариантов.

Доктор Тейлор складывает руки на коленях и оглядывает нас поверх очков. Я смотрю на выбившиеся из шевелюры белые пряди, опасаясь прочесть в его лице еще худшие новости.

– Можно ничего не предпринимать, однако не советую, учитывая наследственность и генетический профиль. Или рассмотреть превентивные меры, что я настоятельно рекомендую. Похоже, Милли у нас – подходящий кандидат на двустороннюю мастэктомию.

Милли молча смотрит на доктора.

– Вышеупомянутая операция становится все более распространенной. Мы отслаиваем железистую ткань груди от кожи и мышц и удаляем ее, что значительно снижает риск развития рака. Кроме того, уже проводятся операции с реконструкцией.

Помолчав немного, он смягчает тон.

– Понимаю, вам нужно подумать. Я оставлю вас ненадолго.

Он достает из кармана халата брошюру.

– Вот, взгляните. Здесь подробно объясняется, что такое BRCA. Я скоро вернусь и отвечу на ваши вопросы.

Милли кивает.

– И учтите, это хорошая новость, – подчеркивает доктор Тейлор, выходя за дверь.

– Спасибо, доктор, – выдавливаю я хриплым, чужим голосом.

В комнате воцаряется тишина, нарушаемая негромким тиканьем настенных часов. Милли быстро собирается, делает несколько глубоких вдохов и начинает объяснять, что знает об этой проблеме. Через пару минут решение принято. Она хочет сделать операцию. Чтобы это не висело над ней, как дамоклов меч. Если страховка покрывает реконструкцию, она сделает ее одновременно с мастэктомией.

Милли говорит уверенно и решительно – видно, что просчитывала варианты уже несколько дней, готовясь к такому исходу. Она обдумала возможности и выбрала лучший путь. Я всегда восхищалась ее смелостью.

Доктор Тейлор возвращается в палату, и Милли излагает ему свой план. Через несколько минут он уже рекомендует хирурга. Мне напоминают записаться на анализ крови в регистратуре, а Милли назначают дату контрольного звонка. Доктор Тейлор уходит, а на меня накатывает паника. Надо выйти из кабинета, из больницы, как-то вернуться к жизни, а я даже со стула не могу встать.

– Все в порядке, – говорит Милли. – У меня есть план. У нас.

А я не могу избавиться от чувства, что вся наша жизнь теперь изменится.

Единственное, что вызывает в этот день мою улыбку, – сообщение от Хью:

Глава третья

В следующий раз мы встречаемся с Милли уже после звонка из больницы. Мы живем в пяти минутах друг от друга, и она заехала погулять со мной и Мерфи. Мама уже ввела меня в курс дела. У лучшего хирурга в Коламбусе нашлось окошко. Страховая компания подтвердила оплату операции. Двойная мастэктомия с реконструкцией назначена на пятнадцатое декабря – четырнадцатого Милли должна была улететь в Австралию.

– Не понимаю, куда ты спешишь, – говорю я, когда сестра выкладывает все подробности.

Мы стоим на тротуаре. Мерфи тянет поводок.

– У меня нет выбора. Мое тело – бомба замедленного действия.

– Ну… – я умолкаю, не зная, что сказать.

Мои результаты пришли несколько дней назад. Мутации гена BRCA у меня нет. Я всю жизнь считала, что везучая из нас двоих Милли. Теперь, когда она вынуждена отказаться от путешествия своей мечты, я так не думаю и вместо облегчения чувствую себя виноватой.