Зверь внутри - Хаммер Лотте

Каспер Планк уважительно кивнул.

— А ты становишься все лучше и лучше! Жаль, записи я с собой не захватил, а память у меня теперь не совсем…

— А ты становишься все хуже и хуже! Оставь эти сказки для молодых и давай выкладывай все без утайки! Мы вроде не договаривались, что ты в одиночку раскроешь дело.

Старик прищурился, на губах у него заиграла лукавая улыбка, и он стал издавать какие-то странные звуки. Конрад Симонсен не сразу догадался, что тот поет.

— Ради бога, замолчи! Это невыносимо! Что это?

— «Lady in Red» [26], кажется. Крис де Бург. У тебя музыкальная культура напрочь отсутствует?

— В твоем исполнении все равно ничего не разобрать… Расскажи мне о женщине в красном. Она имеет отношение к делу? Только без песен. Заранее благодарю.

Каспер Планк пожал плечами и скучным голосом начал рассказывать:

— Магазинчик находится на Главной улице Багсвэрда, владельца зовут Фархад Бактишу. Я теперь называю его просто Фархад. Фархаду почти шестьдесят, родился он в Ширазе, это Иран. По образованию астрофизик, доктор наук, преподавал в Тегеранском университете, а в 1984 году сбежал оттуда — от преследований режима аятоллы Хомейни. В Дании не сочли нужным использовать его знания, что он понял только года через два. В 1988-м он женился также на беженке из Ирана. Фархад весьма дружелюбный и одаренный человек. Последние лет двадцать он применяет свои изрядные умственные способности для тайной борьбы с налоговыми властями, чтобы жители Гладсаксе по-прежнему могли покупать дешевую газировку у него в магазине, а его семья — сводить концы с концами. У него трое сыновей и две дочки, и из всех ранее известных лиц он самый близкий друг Пера Клаусена.

Он ненадолго прервался. Конрад Симонсен молча ждал продолжения.

— Они подружились, сторож и владелец магазинчика. Среди прочего еще и потому, что оба проявляют интерес к математике. Раза два в неделю Пер Клаусен навещал своего друга, и они мирно беседовали в подсобном помещении. Обычно по вечерам, когда покупателей почти не было, хотя заведение закрывается только в полночь. Пер Клаусен зачастую напивался, правда, в последнее время вел трезвый образ жизни. Фархад же вообще не пьет. Знакомство их началось лет семь назад. Многие темы их бесед нам не слишком интересны, но касается это не всех. К примеру, несколько раз друзья обсуждали тему мести, мести за самоубийство дочери. Речь шла о том, кто в свое время надругался над ней. Понятно, что мы говорим о Пере Клаусене, но и у Фархада имеются свои душевные раны. Две его сестры и брат попали в лапы исламской революционной гвардии, судьба их трагична, и мне хотелось бы опустить жуткие детали. Друзья вместе плакали, зажигали свечи в дни рождения и дни смерти родных, иногда даже магазин из-за этого закрывался раньше обычного.

Конрад Симонсен собирался перебить Планка парой вопросов, но тот жестом его остановил.

— С весны прошлого года беседы о Хелене Клаусен и родственниках Фархада прекращаются. Пер Клаусен избегает их или резко меняет тему. Фархад не знает, почему так произошло, но он весьма тонко чувствующий человек. Он понимает, что в душе приятеля случились перемены, и уважает их. Одновременно происходят перемены и в физическом состоянии Пера Клаусена — по мере того, как он сокращает потребление алкоголя. В какие-то периоды времени он почти постоянно трезв, а потом снова начинает пить, правда, уже далеко не так, как раньше. Причем менялось отношение Пера Клаусена к алкоголю не постепенно, а начало переменам, по словам Фархада, положил эпизод, случившийся в феврале или марте прошлого года.

— Женщина в красном?..

— Верно, Симон. В какой-то момент она ведь должна была появиться. Как-то вечером, около десяти, она вошла в магазинчик, а Пер Клаусен, вдрызг пьяный, валялся там в подсобке на диване. Фархад оставлял его там хоть немного проспаться, а после закрытия магазина провожал до дома, буквально таща на себе. Женщине, по словам Фархада, за тридцать, она изящна и богата, и при этом вежлива, настойчива и дружелюбна. Ей удается разбудить Пера Клаусена и отвести в свою машину, причем он при этом не сопротивлялся. Она приехала на серебристом «Порше» и была одета в броский, темно-красного цвета, брючный костюм. Она оставила визитную карточку, сказав, что ей можно позвонить, если сторож снова напьется в дугу. К сожалению, визитка куда-то запропастилась. Позднее Пер Клаусен никогда о ней не напоминал, хотя она еще раз увозила его в своем «Порше». На этот раз он не был пьян, и его другу показалось, что они просто заранее договорились встретиться у него в магазинчике. А один из сыновей Фархада, Фаррук, однажды видел, как Пер Клаусен ехал с ней в машине, но, к сожалению, не запомнил, когда это было. В общем, это все. Хотел бы сказать с уверенностью, что все это имеет хоть какое-то значение — но не могу. Фархад открытый человек, он искренне помогает полиции, по только в том, что касается фактов. И напрочь отказывается даже думать о возможном участии друга в этом убийстве.

Конрад Симонсен задумчиво произнес:

— Да, с твоей lady in red интересно будет поговорить. Расскажи еще что-нибудь о Фархаде, если считаешь, что есть что-то важное. Дай задание выяснить, сколько в столичном регионе серебристых «Порше», и посмотри, сможем ли мы выйти таким путем на нашу даму. Пошли пару человек, пусть поговорят с соседями и школьным персоналом, вдруг кто-то видел машину или женщину.

— Последнее я уже сделал, но результатов пока никаких. Я попытаюсь еще раз переговорить с Фархадом, хотя, думаю, он уже все сказал. Мы можем вместе поехать в ШК, я посмотрю, насколько далеко мы продвинулись. А потом отправлюсь в Багсвэрд.

— Это как раз то, что нам по силам, — сказал отдохнувший Конрад Симонсен и энергичным движением поднялся с места.

Глава 43

Графиня обосновалась в одном из кабинетов отдела полиции Оденсе.

В дверь постучали, и она крикнула: «Войдите!». В кабинете появился высоченный здоровяк лет тридцати. Вид у него был смущенный и испуганный, что не вязалось с его габаритами, а опущенное веко делало его похожим на какого-то комического персонажа. Графиня молча смотрела на него, а верзила переминался с ноги на ногу и с каждой минутой потел все сильнее.

Наконец она сухо произнесла:

— Меня зовут Натали фон Росен, я командирована сюда управлением уголовной полиции муниципалитета Копенгагена. Должна сказать, вы вляпались в препоганейшую историю. И брат ваш — тоже.

Верхняя губа у него задрожала, и он пробормотал:

— Я думал об этом и хочу сказать, что мне нужен адвокат.

— Еще как нужен! Я только что побывала в больнице, где разговаривала с вашей жертвой, хотя «разговаривала» — сильно сказано: попробуйте-ка поговорить с человеком со сломанной челюстью…

— Это был несчастный случай!

— Ну конечно, несчастный случай. Очень несчастный, надо сказать: случайно сломать запястье, два ребра, нос и челюсть — редкое невезение… Ну еще мелочи всякие вроде синяков и ссадин… И разгромленная квартира — тоже результат несчастного случая?

Богатырь, позабыв про адвоката, изо всех сил старался не заплакать:

— Мы не знали, что это не его фильм!

— А если бы и его, так искалечить человека, это что такое, по-вашему?

— Мы таких типов на дух не переносим…

— Понятно, в духе времени действуете, но в правовом отношении не имеет никакого значения, кому принадлежал этот пресловутый фильм. Зато имеет значение тот факт, что избитый вами ваш друг не имеет намерений подавать на вас в суд. Но, к сожалению для вас, это вам не поможет: обвинение против вас выдвину я. То есть, конечно, формально это сделает прокурор, но практика показывает, что обычно он прислушивается к моим рекомендациям. Не стану скрывать: вас обвинят в совершении преступления в составе организованной группы лиц, в преступлении с отягчающими обстоятельствами, с применением насилия, по предварительному сговору — и совершенном в доме потерпевшего, что еще более усугубляет вашу вину. На мой взгляд, вам светит по меньшей мере шесть лет тюремного заключения. Но если вам нечеловечески повезет, вы отделаетесь всего пятью годами.