Вдова (ЛП) - Гришем (Гришэм) Джон

— Итак, доктор Ростер. Я живу в городе Бракстон, население тридцать тысяч, как и мой клиент Саймон Лэтч. Допустим, у меня в сарае завелись крысы и я хочу от них избавиться. Куда мне пойти, чтобы купить таллий?

— Никуда. Таллий в этой стране не продается.

— Почему?

— Его производство запретили много лет назад. Какое-то время он законно использовался в средствах от крыс и мышей, но потом прекратили и это.

— Почему его убрали из крысиного яда?

— Потому что слишком много домашних животных его съедали и погибали.

— Он очень опасен, верно?

— Да, чрезвычайно.

— Почему?

— Если простыми словами: у него нет вкуса, запаха и цвета, и он смертелен.

— Вообще-то, доктор Ростер, у таллия долгая и мрачная история как излюбленного яда убийц, верно?

— Такова легенда, сэр. Не уверен, что это научно доказано. Это немного за пределами моей области.

— Справедливо. Вы работаете в одной из ведущих лабораторий страны, верно?

— Нам хотелось бы так думать, да.

— И ваша лаборатория хранит запасы различных ядов, токсинов и тому подобного?

— Да. Для нашей работы это необходимо.

— Сколько их?

— Не знаю. Сотни. У нас есть отдел снабжения, который только и занимается тем, что разыскивает и ставит на учет химические соединения, запрещенные наркотики, токсины, яды — разумеется, с разрешения Управления по контролю за продуктами и лекарствами США.

— То есть у вас есть запас таллия?

— Да.

— Откуда вы его получаете?

Доктор Ростер секунду подумал и пожал плечами.

— Я не готовился отвечать на этот вопрос, сэр. Если дадите мне час, я могу связаться с лабораторией и выяснить.

— Не стоит. Откуда вообще берется таллий?

— Это металл, который встречается непосредственно под земной корой и извлекается как побочный продукт при добыче других металлов, например цинка и меди.

— Хорошо. Допустим, я хочу кого-нибудь отравить и решил использовать таллий. Где мне его найти?

— У меня нет такого опыта, сэр.

— Но если десятилетиями он считается излюбленным ядом убийц и здесь, и за границей, значит, кто-то где-то должен знать, где его достать, верно?

Доктор Ростер снова пожал плечами, словно подыгрывал.

— Полагаю, да.

— И с кем бы вы связались, чтобы поспрашивать? С чего начали бы поиски маленькой коробочки таллия?

— Сэр, повторяю, это вне пределов моих знаний и опыта.

— Странновато получается, доктор. Вы — один из ведущих судебных токсикологов страны, если не мира, — и понятия не имеете, куда пойти или кому позвонить, чтобы купить таллий. Именно это вы сообщаете присяжным?

— Пожалуй, да, мистер Ласситер. Я бы не знал, кому звонить.

— Тогда каким образом провинциальный адвокат из Бракстона, штат Виргиния, честный человек, который никогда в жизни не слышал о таллии, должен был догадаться, как заполучить идеальный яд?

— Полагаю, вам придется спросить у него.

— Вы что-то перепутали, сэр. На месте свидетеля сидит не он. Сидите вы. Можете ответить на мой вопрос?

— Не могу.

— Так я и думал. Вы говорите, что работаете судебным токсикологом двадцать семь лет. Сколько раз вы давали показания по делу об убийстве, где использовали таллий?

— Дважды. Это третье.

— Где было первое?

Кора Кук поднялась.

— Ваша честь, возражение. Не относится к делу. Мы действительно собираемся снова разбирать старые дела, которые не имеют абсолютно никакого отношения к этому?

Судья Шьям еще не успела ответить, как Рэймонд прогремел:

— Минутку, судья. Это перекрестный допрос! Я имею право исследовать всевозможные не относящиеся к делу вещи. Содружество этим уже вовсю занималось.

Судья Шьям терпеливо сказала:

— Пока возражение отклоняется. Но пределы существуют, мистер Ласситер.

Рэймонд уставился на Ростера так, словно только что поймал его на лжи.

— Где было первое дело, сэр?

— Огайо, 1998 год.

— Дело Макгрегора, верно? — спросил Рэймонд, глядя при этом на присяжных, словно говорил: «Видите, какой я умный?»

— Кажется, да. — Ростер вдруг понял, что Рэймонд знает старое дело не хуже него, и добавил: — Да, Макгрегор.

— И его признали невиновным, верно?

— Верно.

— А где мистер Макгрегор взял яд, таллий?

— Обвинение утверждало, что он украл его из лаборатории в Цинциннати, но, насколько я знаю, это так и не доказали.

Рэймонд развернулся к своему месту и громко сказал:

— Невиновен. Невиновен по всем пунктам.

ГЛАВА 46

Дружелюбный судебный пристав вывел Саймона через боковую дверь, и он покинул здание еще до того, как Рэймонд вышел к репортерам на парадные ступени со своими обычными шуточками и «без комментариев». К этому времени журналисты уже поняли: ничего хоть сколько-нибудь относящегося к делу он не скажет. И все же они стадом двинулись за ним по тротуару, снимая фото и видео, которые выглядели точь-в-точь как сделанные в понедельник. На все банальные вопросы Рэймонд отвечал так, чтобы не сказать ровным счетом ничего.

Тем временем Саймон, натянув зеленую кепку John Deere, забрался на переднее пассажирское сиденье черного Chevy Impala — явно служебного — и умчался прочь; за рулем сидела Лэнди. Когда здание суда исчезло из виду и хвоста вроде не было, он выпрямился и спросил:

— Ну и как, по-твоему, все прошло?

— Вообще-то утро было довольно скучное. Рэймонд правильно делает, что соглашается с врачами. Его постоянное «Да, ее отравили, но не мой клиент» доходит до присяжных. Прокурор не особенно впечатляет.

— Они редко впечатляют.

— Тебя не возбудили ее леопардовые туфли с открытой пяткой?

— Нет. Выглядят нелепо.

Лэнди закатила глаза.

— Зато мужчинам-присяжным явно нравятся.

— Куда мы едем?

— Тут недалеко от пляжа есть ресторан морепродуктов. Темный и тихий.

— Ты часто здесь работаешь?

— Пара дел в год. Сейчас опрашиваем свидетелей по делу о сговоре на торгах. Скука смертная. Жизнь агента ФБР — не всегда перестрелки и погони.

— Ты сегодня ночью здесь?

— Это приглашение?

— Постоянное.

— Посмотрю, смогу ли тебя впихнуть в расписание. Дела̀но не нравится твое жюри.

— Расскажи про Дела̀но.

— Мой напарник по этому делу. Сегодня утром посмотрел первые два часа и знает свое дело. Четыре года работал в офисе федерального защитника, много выступал в процессах. Говорит, жюри не на твоей стороне. Первое впечатление вышло плохим: жадный адвокат увидел возможность воспользоваться уязвимой клиенткой, у которой нет семьи.

— Ты согласна?

— Я видела только первую половину утра, а Делано и я днем здесь не задержимся. Работа зовет. Но завтра будем то появляться, то исчезать. Просто пытаемся помочь, Саймон.

— Спасибо, но ты не ответила. По-твоему, присяжные уже против меня?

— Их, как всегда, трудно читать. И не все доказательства еще представлены. Я бы сказала — пятьдесят на пятьдесят.

Саймон глубоко вдохнул и дал словам улечься. Через мгновение сказал:

— Я не воспользовался своей клиенткой. Я на всем этом не заработал ни цента. Наоборот, потерял все.

— Знаю. Я на твоей стороне. Но клиентка умерла, а печенье купил ты.

Во вторник в два часа дня Содружество вызвало следующим свидетелем доктора Коннора Уилкс. Кора Кук быстро установила, что последние три года та была генеральным директором больницы и до смерти мисс Барнетт несколько раз встречалась с обвиняемым. Доктор Уилкс описала день, когда мистер Лэтч пришел к ней в кабинет с новой доверенностью и предварительным медицинским распоряжением и попросил проверить документы. Он ушел, она их прочла, затем отправила копии юристу больницы. Тот счел документы составленными нормально, но подчеркнул: доктор Уилкс вместе с врачами обязана убедиться, что на пациентку никто не давит.

Доктор Уилкс поговорила с врачами и медсестрами; некоторые относились к происходящему с подозрением и не хотели быть свидетелями подписания. Однако было очевидно, что других членов семьи рядом нет.