Сломленная - Пирс Блейк

Она включила дальний свет – хотя бы затем, чтобы водитель впереди понял: она идёт за ним.

Она рванула следом, и двигатель взревел.

Сердце колотилось как бешеное, кровь прилила к щекам. Вдруг она широко ухмыльнулась и, хлопнув ладонью по рулю, выкрикнула от восторга.

Она неслась по шоссе, набирая скорость, сокращая дистанцию, садясь ему на хвост.

Теперь водитель, похоже, понял, что за ним гонятся.

Его машина начала вилять, перестроилась в самый правый ряд и пошла к съезду.

Она уже сигналилила, моргала фарами – просто пыталась выбить преследуемого из колеи.

Шины визгнули, оставляя на асфальте следы резины, но она пошла следом, ударила по тормозам и едва не развернулась. Её качнуло вбок; она выровнялась и рванула по съезду, следуя за «Мерседесом» через тоннель, к мосту.

«Мерседесу» трудно было уйти от неё; дело было не в машине, а в нервах водителя. Она уже была почти под сто шестьдесят километров в час. И чувствовала только азарт.

Вдруг машина впереди тоже заорала клаксоном. Она приближалась, всё ближе, ближе. Они вот-вот должны были проскочить под мостом.

Она ткнула его в бампер – так, слегка, просто «поцелуй». Подтолкнула, и машина впереди снова взвыла сигналом в знак протеста.

Она дала чуть пространства – и снова ударила в бампер.

Прижимайся к обочине, подумала она.

Она сама навалилась на клаксон.

Глядя на машину, она допускала: «Мерседес» может попытаться уйти в отрыв.

Это, она знала, было бы ошибкой. Она не собиралась его отпускать – кем бы он ни был.

Словно почувствовав это – или просто слишком испугавшись продолжать эту скоростную игру в «кто первый струсит», – автомобиль начал сбавлять ход. Шины прошуршали по асфальту и постепенно стихли. Через несколько мгновений машина остановилась, ещё чуть прокатившись. Она тоже сбросила скорость, держась почти вплотную сзади.

Она медленно подошла к заглохшей машине, держа оружие наготове и целясь в окно со стороны водителя. «Не двигаться!» – крикнула она. «Руки на виду!» Ответа не последовало. «Опустите стекло и высуньте обе руки!» – заорала она.

Она двигалась медленно, сжимая оружие так крепко, что мысли сузились до ствола, до спускового крючка, до уверенного хвата.

Подойдя ближе к яркому свету, она несколько раз моргнула, тряхнув головой.

Она торопливо шагнула вперёд – по одному шагу, – подняв оружие.

Медленно переднее стекло начало опускаться.

Она напряглась, ожидая, готовая выстрелить при малейшем движении.

Но затем из окна высунулись две бледные, дрожащие руки, пальцы широко растопырены.

За руками последовал пронзительный голос: «Не стреляйте. Я без оружия. Ради бога, не стреляйте!»

Она на мгновение замерла. Ей понадобилась секунда – и потом, с неприятным провалом где-то внутри, она поняла, что узнаёт этот голос.

Внутри неё медленно поднялась холодная, липкая волна ужаса.

Она шагнула в сторону, чтобы лучше разглядеть фигуру.

Перед ней оказался мужчина с кудрявыми волосами и злыми глазами.

Технарь-агент, который разговаривал с директором Огденом. Недавний новичок.

И рядом с ним, на сиденье, лежала камера.

Ей хватило секунды, чтобы сложить всё воедино. Холодный ком в горле провалился в желудок и стал свинцовой тяжестью. «Какого чёрта ты делаешь – следишь за мной?» – сказала она дрожащим голосом. Конечно, она и так знала зачем.

Он быстро пожал плечами – раз, другой, – а потом тем же визгливым голосом проговорил: «Н-ну же, ну же, стрелять в меня бессмысленно. Даже если ты меня убьёшь, – он судорожно сглотнул, – я уже отправил фотографии. Никакого толку!» Он упрямо закивал, будто подтверждая собственные слова.

Но от этих слов по ней пробежала дрожь. «Повтори-ка?»

Он замялся и тоненьким, таким же пронзительным голосом сказал: «Я сказал – убивать меня бессмысленно. Если ты меня прикончишь, это ничего не изменит. Я уже отправил ему снимки».

«Какие ещё снимки?» Она покачала головой – мысли расплывались.

Техагент неловко поёрзал, прочистил горло и заморгал, глядя на неё. В его выражении было что-то крысиное: скошенный нос, а над верхней губой – редкая пыльца седых волосков, будто попытка изобразить усы. Только «усики» дёргались так же нервно, как и он сам.

«Снимки, которые я сделал, когда ты покупала на том углу! У меня всё есть. У меня есть всё. И ещё – когда ты вилялa на дороге там, и, – добавил он деревянно, – между прочим, от тебя разит алкоголем». Он брезгливо сморщил нос. Но тут же сглотнул, покосившись на пистолет.

Она мгновенно поняла, что всё ещё держит его на мушке, и опустила оружие. «Огден вас прислал?» – спросила она.

Он посмотрел в сторону, опять неловко поёрзал. Потом, шёпотом, будто тогда это вроде как не считается, пробормотал: «Да, конечно. Не знаю, чем ты его так взбесила, но он хорошо мне платит, чтобы я за тобой присматривал».

Она уставилась на него. Покачала головой. Она теряла хватку.

Нет, прошептал маленький голос. Она не теряла хватку. Она сама её отдавала. Сжигала, как бумагу, каждый раз, когда глотала эти таблетки, делала этот глоток.

Её накрыло новой волной стыда и унижения.

Она смотрела на человека за рулём, и лишь тогда – соображая медленнее обычного – до неё дошла правда.

Её жизнь кончилась.

Огден её уничтожит.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Тот самый страшный звонок пришёл вместе с солнечным светом, пробившимся сквозь жалюзи.

И одновременно Кора получила сокрушительную новость.

Всё началось с короткого писка – пришло сообщение. Она глянула на экран и нахмурилась: номер неизвестный.

Она на секунду замерла, вглядываясь в цифры. Код – Колорадо. Знала ли она кого-нибудь в Колорадо?

Кора поморщилась, глядя на телефон, который сняла с тумбочки у кровати. Зевнула и несколько секунд разглядывала экран. Голова раскалывалась, во рту было сухо, будто набито ватой. Густое чувство стыда, сожаления заполняло её, пока она лежала на кровати в своей квартире. Всё, что было прошлой ночью, превратилось в мутное пятно.

Она помнила, как отпустила того частного сыщика Огдена. Помнила поездку обратно в городскую квартиру – поездку, от которой кровь стыла в жилах.

И теперь она сморщила нос, собираясь открыть странное сообщение из Колорадо. Но на середине телефон зазвонил.

Экран сменил белый на синий, и она подняла аппарат, всматриваясь во входящий вызов.

Этот номер она знала.

Директор Перес.

Сердце пропустило удар.

Директору было не свойственно звонить ей посреди дня.

Она судорожно выдохнула, подавляя подступающую тошноту. На миг закрыла глаза, откинула голову на подушки и попыталась силой мысли заставить телефон замолчать.

Но он продолжал звонить, будто издеваясь.

Она тяжело вздохнула, а внутри всё извивалось от тревоги.

И потом медленно прошептала себе под нос: «Я справляюсь с трудным».

Это была мантра, которой её научили ещё на флоте.

Что-то вроде обещания самой себе.

Если она нарушит этот уговор – если струсит после того, как произнесёт эти слова, – вся их магия рассыплется окончательно.

Я справляюсь с трудным.

Это был вызов самой себе. Обещание. Если она не доведёт дело до конца – не останется ничего.

И вот она подняла телефон, снова судорожно выдохнув, и провела рукой по прядям до плеч. Закинув волосы за ухо, она ответила.

– Алло?

Ни приветствия, ни представления.

– Кора? – сказал голос Переса.

Кора. Не агент Шилдс – Кора.

– Со мной здесь директор Огден, Кора… – она коротко выдохнула. – Я уверена, вы видели письмо, которое сейчас у всех на почте…

Она замялась, нахмурилась.

– Я… нет… нет, сэр. – Она удержала дрожь в голосе и торопливо переключилась на почту в телефоне, открыла её и быстро пробежала глазами непрочитанные сообщения, привычно отсекая рекламный мусор.