Сломленная - Пирс Блейк

И тогда… она увидела.

Без названия. Пять вложений. Фотографии.

Она нажала на письмо. Адрес отправителя был анонимным. Но отправлено – через закрытый сервер ФБР. И, пробежав глазами список копий, она поняла: файлы разослали всем в отделе. Её пронзило жгучее, абсолютное чувство стыда, и она на миг закрыла глаза.

Конечно, ей не нужно было открывать вложения, чтобы узнать эти снимки.

Но она всё равно открыла.

И вот они – в высоком качестве, доказательство её маленьких демонов. На первом кадре – её машина, подъезжающая к тем наркоторговцам со вчерашней ночи. Дальше изображения поплыли, а память лихорадочно пыталась заполнить провалы. Она увидела снимок, где из рук в руки передают деньги. Где в её окно протягивают коричневый бумажный пакет.

Она увидела короткий видеоролик: её машина виляет и пересекает жёлтую линию – она несётся, как безумная.

А затем – ещё один кадр: она с пистолетом в руке, мутные красные глаза в упор смотрят на вспышку, а сама она, пошатываясь, идёт вперёд, пытаясь догнать человека, который её фотографирует.

Она уставилась на последний снимок.

Уставилась на лицо, которое почти не узнавала. Высокие скулы мало что спасали – выражение было измождённым. Отвисшая челюсть и нетвёрдая походка лишь подчёркивали её состояние. И там, на воротнике, ей даже почудилось пятно от алкоголя.

Она беспомощно покачала головой. Сглотнула.

Огден разослал это всем. Не только директору. Всем в отделе. Ему нужна была не просто её должность – он хотел её унизить.

И у него получилось.

Она быстро удалила письмо и закрыла приложение; телефон всё ещё был на громкой связи.

– Кора? – сказал директор Перес, жёстко. – Вы меня слышите?

Кора едва заметно сглотнула. Помолчала, закрыла глаза, потом пробормотала:

– Да, сэр.

– Кора, у этого есть объяснение? Эти фотографии… – Перес осёкся. В его голосе звучало скорее потрясение, чем злость. Почти печаль. В нём слышалась обречённость. Она знала: это закончится одним из двух вариантов.

А что ей, собственно, оставалось?

Время назад не отмотать.

И она промолчала. Части её хотелось солгать, но всю жизнь она сторонилась той лжи, в которой так многие жили. Она могла лишь сидеть, полулёжа в постели, в тёмной комнате, с раскалывающейся после ночного разгула головой и ноющим телом.

– Кора, – тихо сказал Перес. – Я спрошу вас кое о чём. И мне нужно, чтобы вы были со мной честны. Насколько я понимаю, эти снимки сделаны прошлой ночью. – Он вдохнул, и голос стал твёрдым. – Это когда-нибудь случалось раньше?

Соври! Просто соври!

Она проигнорировала этот внутренний шёпот. Какой смысл? Её проверят на наркотики. Её занесут в чёрный список. Всё равно.

Да и вообще – уже всё равно. Она медленно опустилась глубже в подушку, широко раскрытыми глазами глядя в потолок.

– Да, – просто сказала она.

– На задании? – спросил Перес, голос у него сжался.

Судорожный глоток.

– Д-да.

– Господи Иисусе, – рявкнул Перес. – Ты издеваешься?

– Нет.

– Чёрт возьми, Кора. Я… я могу предъявить тебе обвинение, ты это понимаешь?

– Я… мне очень жаль, сэр.

– Да плевать мне, Кора. Чёрт. – Он замолчал, тяжело выдохнул. Пауза – он взял себя в руки и продолжил: – Очевидно, ты уволена. Я передам это дальше и выясню, нужно ли ещё что-то предпринимать. Скоро ты обо мне услышишь. – Он повесил трубку.

В тишине слышалось отвращение.

А может, это просто шептало её собственное подсознание. Она ощущала стыд, вину – и потому просто лежала, уткнувшись затылком в подушку и глядя в потолок; телефон был прижат к щеке, холодное стекло медленно согревалось. Она выдохнула дрожащим воздухом.

И ведь даже не больно.

Уволили… а ощущалось… как онемение. Всё будто онемело.

Лишь подняв телефон, она бросила взгляд на сообщение. Наполовину ожидая, что оно от коллеги или даже от её партнёра, она удивилась, когда прочла.

«Ты сможешь приехать на похороны Адди?» Пауза – и ещё одно сообщение. «Ты получила письмо?»

По коже, по лицу пробежал холодный зудящий укол. Она уставилась в экран.

Похороны Адди.

Адди?

Кого она знает по имени—

И тут её глаза распахнулись шире. Её накрыл внезапный прилив ужаса. Она быстро переключилась на почту, всё ещё оставаясь в гробу из одеял и подушек. И, пробегая письмо глазами, наткнулась на ещё одно сообщение – двухдневной давности, которое она пропустила. Оно пришло на личный ящик, и во время дела – охоты на Райка – у неё просто не было времени на него ответить.

Но вот оно. Просьба подтвердить присутствие.

И когда она нажала на ссылку, страхи подтвердились.

– Чёрт… – пробормотала она себе под нос, с ужасом глядя на изображение женщины с каменным лицом и оливковой кожей, смотрящей в камеру. На ней была тёмно-синяя форма.

Аделаида Джонсон.

Она проходила БУДС на год раньше Коры. Они быстро подружились – две из немногих женщин в подразделении. Взгляд Коры пробежал по информации под подтверждением. Почти ничего. Только время и дата. Колорадо, позднее сегодня вечером.

Она нахмурилась, посмотрела на дату, потом на телефон – и её охватила паника. Похороны сегодня? Да какого чёрта?

Она снова выругалась, пытаясь соскочить с кровати, но ноги были тяжёлые, уставшие. У неё не было сил даже скинуть одеяла. Она просто лежала в спортивных штанах и футболке, уставившись в телефон.

Она открыла единственную социальную сеть, которую вообще иногда проверяла, пролистала до друзей. Нажала на аватар Аделаиды Джонсон.

И там увидела пост.

Он начинался так: Это сестра Адди. Мне разрывает сердце сообщать эту новость…

Дальше текст продолжался, но Коре потребовалось несколько попыток, чтобы прочитать – чтобы вообще осмыслить эту чудовищную информацию.

Кора откинулась назад и моргнула, по-совиному.

Адди на прошлой неделе покончила с собой.

Убила себя, выпив целую бутылочку таблеток.

Сестра ниже писала о том, что не знала ни о горе, ни о слезах. И где-то внутри Кора ей сочувствовала. Но ещё…

Её взгляд скользнул к кухонной стойке и остановился на её собственной маленькой бутылочке таблеток.

За неё она заплатила втридорога.

Её металлическая фляжка лежала на холодном кафельном полу, на время забытая; маленькая лужица коричневой жидкости покрыла глазурью один из квадратиков плитки, намекая на единственные остатки того, что было в её тайных запасах.

Это было как двойка.

Простая, прямая комбинация, которая в её боксёрские времена часто отправляла её в откат. Бокс был одним из её любимых способов тренироваться…

Раз. Уволили.

Два. Подруга мертва.

А потом – третий, контрольный. Похороны сегодня, а Кора – не больше чем пустое место. Отвратительная дрянь. Бесполезная трата воздуха.

Она закрыла глаза, и обвиняющие мысли эхом загудели в голове. Она выпустила тихий, дребезжащий выдох, затем поднялась на ноги, оттолкнувшись от кровати. Её повело, но она всё же удержалась.

Похороны в Колорадо… сегодня вечером.

А она – в Западной Виргинии.

Она правда хочет лететь самолётом?

Она простонала и рухнула обратно на кровать.

Ещё несколько минут…

Её удивляло, насколько пусто ей внутри. Увольнение было не самым страшным. И публичное унижение тоже не имело значения.

Мир, отражающий ей презрение, которое она и так уже чувствовала, был всего лишь подтверждением того, что она думала о себе сама.

Самое страшное, поняла она, было то, как сильно ей всё равно.

На всё это.

Она была такой… такой онемевшей.

Штурмовать здания, гоняться за плохими парнями и стрелять в убийц – всё это напоминало ей о днях славы. А теперь, лёжа на кровати и будучи слишком слабой, чтобы даже дойти до чемодана… она чувствовала только оцепенение и глухую, глубокую пустоту.

Сможет ли она дойти до похорон? Даже ради такой подруги, как Адди?