Возвращение домой - Пирс Блейк

– Агенты Роудс и Файн, – представился Роудс после того, как Холлоуэй назвала своё имя.

– Проходите, – сказала Холлоуэй. – Тело подготовлено, но можете взглянуть, прежде чем я начну фиксировать фактическое время.

Они пошли за ней из холла по длинному коридору. Подойдя к комнате осмотра, где держали тело Ланца, Холлоуэй открыла дверь и, улыбаясь, придержала её – словно устраивала дружеский званый ужин, а не собиралась осматривать убитого.

Они вошли. Хлое потребовалась секунда, чтобы привыкнуть к яркому свету и стерильным поверхностям. Каждый раз, переступая порог судмедэкспертной, она чувствовала, будто попадает в другой мир. Но стоило увидеть тело на столе – и она тут же возвращалась в реальность.

Так было и сейчас, с Бо Ланцем. Он лежал на столе, неподвижный, с закрытыми глазами. Если бы не рана на лбу, он выглядел бы почти нормально. Холлоуэй дала агентам немного времени, чтобы свыкнуться с видом, а затем подошла к столу с планшетом в руке.

– Как видите, имела место тупая травма черепа, – сказала Холлоуэй. – Точно сказать, чем ударили, невозможно, но по углу, глубине раны и по тому, как будто провалился череп, я бы поставила на что-то простое, вроде камня, или наоборот – на что-то более затейливое, например на какую-нибудь бетонную садовую статуэтку.

– По этим данным можно хоть что-то понять о убийце? – спросила Хлоя.

– Ну, как видите, угол раны слегка направлен вверх. И вектор силы, похоже, тоже шёл вверх. На это могли повлиять разные факторы, но можно с большой долей уверенности предположить, что убийца был ниже жертвы ростом.

«Согласно материалам дела, – сказал Родс, – Бо Ланц был ростом метр восемьдесят пять. Значит, многие люди были бы ниже».

– Согласен, – сказал Холлоуэй. – Однако если присмотреться очень внимательно к краю вмятины вдоль черепа, видно и другое: это, похоже, был не один удар, а два. И второй, кажется, был чуть сильнее, но скользящий.

Хлоя подошла к столу и сразу поняла, о чём говорит Холлоуэй. По левой стороне вмятины на лбу Ланца углубление было примерно на пять сантиметров глубже. К тому же участок выглядел чуть темнее – будто по нему ударили сильнее, чем по остальной части раны. Хлоя наклонила голову, пытаясь представить, не была ли причина просто в странной форме орудия.

– Моя версия, – сказал Холлоуэй, – такая: сначала его ударили, а затем сразу же второй раз – два быстрых удара подряд. Это объясняет жутковатую точность: один удар почти поверх другого. Но поскольку второй, судя по всему, едва задел его, я предполагаю, что он пришёлся уже в момент падения.

– И оба удара – строго по центру головы, – заметила Хлоя. – Если бы на него напали внезапно – подкрались, допустим, – такой идеально поставленный удар был бы маловероятен, верно?

– Да. Не невозможно, заметьте. Но крайне маловероятно.

– Значит, это мог быть кто-то, кого он, скорее всего, знал и кто был в доме? – предположил Родс.

– На это бы я и поставил, – сказал Холлоуэй.

Хлоя прокрутила в голове детали, которыми с ними поделился Джонсон, и то немногое, что сообщил Андерсон. Ни следов взлома, ни признаков борьбы, и всё случилось в годовщину. Элементарная логика и опыт указывали на жену.

– Вы нашли в его горле что-нибудь ещё, кроме носка? – спросила Хлоя.

– Нет. Но, скорее всего, его засунули туда уже после. Похоже, это сделали с большой осторожностью. Язык оттянут назад. Если бы носок запихнули ему в рот, когда он был жив, мышцы языка мгновенно вытолкнули бы его.

Носок делал всю картину ещё более странной. Это была та самая нелепая деталь, за которую Хлоя обычно цеплялась – наверняка в ней скрывался какой-то смысл. А где есть смысл, там чаще всего есть и мотив.

Хлоя ещё немного посмотрела на тело, пытаясь найти хоть что-то, что направило бы их не к жене. Когда стало ясно, что больше ничего не будет, они с Родсом поблагодарили Холлоуэя и вышли.

– Ты тоже думаешь на жену? – спросил Родс, когда они направлялись обратно к входу.

– Думаю. И если не как на вероятную подозреваемую – а сейчас я именно так и считаю, – то хотя бы спросить, есть ли у неё хоть какое-то объяснение, зачем кому-то запихивать носок ему в горло.

Родс согласно кивнула, пока они пересекали парковку и садились в машину. Едва выехав с места, Хлоя уже звонила детективу Андерсону, уточняя, где находится Шерри Ланц. Поднимая телефон, чтобы набрать номер, она не удержалась от крошечной искорки надежды – вдруг появилось уведомление о пропущенном от Даниэль.

Но, разумеется, ничего такого не было, и Хлое оставалось лишь предположить худшее и попытаться закопать всё это под делом Ланцев.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Поначалу Андерсон, казалось, не горел желанием отправлять их разговаривать с Шерри Ланц. Согласно полицейским отчётам, после того как она обнаружила тело, её настолько накрыло, что она дважды теряла сознание. Но Хлою это не устраивало. Ей уже доводилось иметь дело с безутешными вдовами – многие из них скрывали тайны и, сами того не понимая, тормозили расследование из-за стыда.

– На данный момент она – единственная реальная подозреваемая, – возразила Хлоя, когда они подъезжали к дому Ланцев. – При всём уважении: вы либо говорите, где она сейчас, либо мы позвоним обратно в Вашингтон и выясним сами.

Андерсон наконец сдался и сказал им, что Шерри живёт у своих родителей в городе. «Только вот, – добавил он. – Я даже не знаю, как подчеркнуть, насколько эта женщина сломлена. Может, кто-то один из вас поговорит с ней?»

Это был не тот подход, к которому обычно прибегала Хлоя, но она также понимала: спорить тут не о чем. К тому же, если к Шерри Лантц пойдёт только кто-то один, второй сможет пройтись по улице Лантцев и расспросить соседей – вдруг у них найдётся хоть какая-то информация.

Так Хлоя и оказалась у дома Тамары Нельсон, сестры Шерри, одна – двадцать минут спустя. Роудс, похоже, вполне устраивало поговорить с соседями, а Хлоя решила поговорить с Шерри. Хотя Хлоя не любила беседовать с теми, кто недавно потерял близких, и она, и Роудс знали: у Хлои гораздо сильнее развита способность к сочувствию, чем у Роудс. Роудс этим, кажется, не особенно гордилась – просто принимала как данность.

Андерсон заранее позвонил, предупредив Тамару, что к ним едет агент ФБР. Поэтому, когда Хлоя постучала, дверь открыли почти сразу. Обе женщины стояли на пороге, встречая её, и сразу было понятно, кто из них Шерри Лантц. Та держалась чуть позади сестры: рыжие волосы растрёпаны, кожа бледная, только под глазами – тёмные круги. Сами глаза были красные от слёз, и хотя казалось, что веки вот-вот сомкнутся, в глубине взгляда пряталась такая угроза, что Хлоя подумала: этой женщине ещё долго не уснуть.

– Шерри Лантц? – спросила Хлоя.

Измотанная, взъерошенная женщина кивнула, но вперёд не шагнула. Сестра осталась впереди, словно заслоняя её собой.

– Я агент Файн. Кажется, детектив Андерсон звонил вам и предупредил, что я приеду?

– Да, – сказала Тамара. – Пожалуйста, не поймите неправильно, но я буду сидеть в комнате, пока вы разговариваете с Шерри.

– Разумеется, – ответила Хлоя. Она уже начинала сомневаться, станет ли Шерри вообще говорить. Та выглядела совершенно разбитой – почти до полубессознательного состояния.

Тамара развернулась и прошла в дом, так и не пригласив Хлою войти как следует. Хлоя всё равно последовала за ней, закрыв за собой дверь. Тамара провела её в красиво обставленную гостиную. Из глубины дома тянуло сладковатым ароматом – каким-то чаем, предположила Хлоя.

– Я понимаю, как вам сейчас тяжело, миссис Лантц, – сказала Хлоя. – Я постараюсь, чтобы всё прошло как можно быстрее и без лишней боли.

– Нет, нормально, – сказала Шерри. Голос у неё был как у женщины, которая проснулась после двенадцатичасового сна – после ночи с выпивкой. – Я хочу во всём разобраться. Не сокращайте ничего ради меня.

Хлоя взглянула на Тамару, будто спрашивая одобрения. Сестра лишь пожала плечами – так, словно на них давил весь мир.