БЛЕЙК ПИРС
ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ
КНИГА №5 ИЗ СЕРИИ ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ТРИЛЛЕРОВ О ХЛОЕ ФАЙН
ПРОЛОГ
Шерри Ланц не была из тех, кто склонен к сентиментальности, зато праздники любила. Поэтому по дороге домой с работы она чуть-чуть превышала скорость. На соседнем сиденье в одном пакете лежали два стейка, в другом – бутылка красного вина. Сегодня у них была годовщина: с Бо Ланцем они прожили в браке уже двадцать один год, и это была первая годовщина, которую они отмечали без сына в доме. Шерри надеялась, что после отъезда Люка их отношения станут поострее, но не стало. Если уж на то пошло, казалось, что это только вбило клин между ней и Бо.
Они не спали друг с другом уже две недели, а в последний раз – это вообще случилось мимолётно, почти ни о чём, утром перед работой. Но чёрт возьми… сегодня годовщина, и сегодня она своё получит. А если он сам к ней не потянется, то на прошлой неделе она заказала в интернете одну особенно развратную штучку – и собиралась, по сути, пойти в атаку.
Домой она приехала в 5:25 – минут на пять раньше обычного. Пикап Бо стоял на подъездной дорожке, значит, он тоже уже был дома. Ничего удивительного: он почти всегда приезжал раньше неё.
Припарковавшись и выйдя из машины, она вдруг подумала, что Бо может и не помнить, какой сегодня день. Обычно он хорошо запоминал важные даты, но в последнее время был каким-то не таким. С тех пор как Люк уехал в колледж, Бо стал отстранённым и будто бы сам не свой.
И всё же… если он вдруг забыл про годовщину, она взбесится. Но поскольку ей до дрожи хотелось запрыгнуть на него прямо сейчас, она решила: злиться можно и завтра.
Она вошла в дом – и наткнулась на тишину. Пройдя в объединённую гостиную с кухней, она увидела, что Бо там нет. Странно: почти каждый день под вечер он либо сидел за кухонным столом и отвечал на последние рабочие письма, либо на диване догонял новости.
Сначала Шерри растерялась, но затем на губах мелькнула улыбка. Может, он не только помнит про годовщину, но и так же возбуждён, как и она. Она поставила стейки и вино на кухонную столешницу и медленно направилась вверх по лестнице, что находилась между гостиной и кухней. Шерри знала: Бо не из тех мужчин, кто соблазняет лепестками роз и тихой музыкой. Ни один из них не был особенно романтичным.
И Шерри это устраивало. Честно говоря, она была бы не менее довольна, если бы он выскочил из-за двери спальни и тут же прижал её к стене. От одной мысли об этом в ней вспыхнул жар, и, приближаясь к верхней площадке, она невольно ускорила шаг.
– Бо? – позвала она, нарочно добавив в голос игривости.
Она прошла мимо ванной и остановилась у двери их спальни. Дверь была закрыта, и Шерри попыталась вспомнить, закрывала ли её утром, уходя. Она была слишком взбудоражена, чтобы рассуждать трезво, и распахнула дверь, ожидая, что он сейчас схватит её – или, если ей совсем повезёт, окажется растянувшимся на кровати голым и уже ждущим.
Не случилось ни того, ни другого. Она нахмурилась и обернулась в коридор. Где его носит?
Потом до неё дошло: она же написала ему, что везёт домой стейки. Она чуть было не закончила сообщение словами «к нашей годовщине», но передумала – надеялась, что он и сам вспомнит. Раз уж он знал, что она везёт стейки, значит, скорее всего, он на веранде и уже разжигает гриль.
Немного разочарованная тем, что в спальне её не ждал сюрприз, Шерри спустилась обратно вниз. Она едва не принялась сразу собирать специи и приправы для стейков, но решила, что сначала хочет увидеть Бо. Может, подарит ему сочный поцелуй – чтобы посеять зерно того, чего она ждала позже этой ночью.
Она распахнула дверь на веранду и вышла наружу. Уже закрывая дверь за собой, она увидела Бо. И сперва это не укладывалось в голове.
Он лежал на веранде лицом к двери. Глаза широко раскрыты, не моргают, а изо рта торчит что-то тёмное – мягкое, круглое. Она пыталась понять, что у него во рту, но тут заметила лужу крови вокруг головы. Кровь была очень тёмная, густо-красная, и ещё не успела подсохнуть.
– Бо…?
Разумеется, Бо не ответил.
Шерри почувствовала, как крик ползёт из горла наверх. Когда он наконец вырвался, она поняла, что чувствует запах жидкости для розжига и разогревающихся углей. Бо правда вышел разжечь гриль. Внезапно запах угля стал единственным, что она вообще осознавала, когда рухнула на колени и, захлёбываясь, завыла от боли рядом со своим мёртвым мужем.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
«Это Даниэль… оставь сообщение после сигнала.»
Хлоя закончила звонок и положила мобильный на стойку. Она посмотрела в окно бара, который выбрала наугад. В четверг днём она пила в одиночестве – всего через два дня после того, как закрыла своё последнее дело. Её до сих пор ломило от последствий, но сейчас это было меньше всего важно. Глядя, как поздний солнечный свет золотит улицы Вашингтона, Хлоя начинала всерьёз беспокоиться о Даниэль.
С сестрой она не разговаривала уже два дня. Понимала, что два дня – пустяк, чтобы волноваться, но после того, как в последнее время всё складывалось между ними, она не могла не тревожиться. К тому же дело было не только в том, что Даниэль, судя по всему, выключила телефон: Хлоя заезжала и к ней домой, но дверь никто не открыл.
Хлоя допила вторую за день бутылку пива и посмотрела на часы в телефоне. 5:17 – целых полчаса с тех пор, как она проверяла в последний раз. Она и не помнила, когда её в последний раз так терзала тревога, когда так хотелось постоянно сверяться со временем.
Она смутно заметила, как к ней подошёл бармен. Кивнул на пустой стакан и спросил:
– Ещё?
Она чуть не сказала «да». Хлоя напивалась редко, но сейчас подумала: а вдруг, если продолжать пить и пить, она перестанет переживать? Может, наберётся так, что возьмёт такси, доедет домой, отключится, а утром проснётся и поймёт, что зря накручивала себя.
Но это на неё не похоже. Это не похоже на ту новую Даниэль, с которой я только начала знакомиться.
– Нет, спасибо, – сказала она. – Счёт, пожалуйста.
Он пошёл к кассе, а Хлоя снова взяла телефон. История вызовов ясно показывала, насколько она изводила себя тревогой – особенно сегодня днём. Она даже дошла до того, что позвонила в стрип-клуб, где Даниэль работала барменом. И вот тогда она по-настоящему испугалась. Менеджер Даниэль сказал, что два дня назад она позвонила и взяла больничный, сославшись на мононуклеоз или какую-то ангину.
Но если так, то дома она не отсиживалась. И на звонки не отвечала. Это совсем не вязалось одно с другим: разве отключают телефон, когда болеют?
Бармен протянул ей счёт, и она пододвинула кредитку. Подписывая чек, она задумалась, не стоит ли заявить о пропаже человека. Глупость; если бы кто-то подал такое заявление в похожей ситуации, а у неё самой была возможность разрулить всё по-своему, она бы наверняка закатила глаза и махнула рукой. К тому же… с учётом прошлого Даниэль заявление о пропаже – последнее, что ей сейчас нужно. Учитывая прошлое Даниэль, не так уж трудно предположить, что та просто решила собрать вещи и уехать куда-нибудь ещё.
Нет, не эта новая Даниэль…
Хлоя вышла из бара ещё более раздражённой, чем до этого. Она попыталась выбрать какое-то одно чувство – тревогу или злость, – но выяснилось, что они до жути хорошо сочетаются. Направляясь к своей квартире, она старалась убедить себя, что ведёт себя по-дурацки. Она ненавидела то, как уверилась, будто что-то не так. Она никогда не была из тех, кто переживает; в любой ситуации она всегда находила логичную причину не переживать. Она была уверена: стоит ей перестать зацикливаться, как Даниэль позвонит и скажет, что просто сорвалась с места и умотала навестить старых друзей где-нибудь в Мэриленде или типа того.
