Возвращение домой - Пирс Блейк

Как только эта хлипкая мысль мелькнула у неё в голове, зазвонил телефон.

Сердце сразу подпрыгнуло. Она была настолько уверена, что это Даниэль, что даже не посмотрела на экран. Ей даже пришлось удержаться, чтобы не произнести имя сестры, когда она ответила.

– Алло?

– Агент Файн… привет, – сказал мужской голос. Ей понадобилась секунда, чтобы узнать его, и когда она узнала, ей стало стыдно за своё разочарование. Это был Кайл Моултон. В другое время она, возможно, обрадовалась бы его звонку, но после того, как так отчаянно ждала сестру, разговор с ним почти не ощущался событием.

– Привет, Моултон.

– Прости, что звоню ни с того ни с сего, просто выдалась минутка. Обычно мне позволяют звонить примерно в это время, где-то дважды в неделю, и я подумал – проверю, как ты там.

– Нормально. – Она сделала паузу, морщась от собственной лжи и от того, насколько выдуманно прозвучали её слова. – Знаешь что? – сказала она. – Вообще-то мне сейчас тяжело.

– Работа?

– Нет. Личное.

– А, понятно. Господи, Файн. В прошлый раз, когда мы говорили, это личное дерьмо тебя тоже жрало. Лучше не стало?

– Для человека, который сидит за решёткой и не может поддержать меня эмоционально, ты задаёшь слишком уж насущные вопросы.

Он хмыкнул, хотя смешного в этом было мало.

– Знаю. Прости. Но, слушай, там за кулисами кое-что крутится… всё законно. Похоже, срок могут заметно сократить. Хотя шанс, что я когда-нибудь вернусь работать в бюро, кажется совсем мизерным.

– Будем надеяться.

Он помолчал минуту, и когда снова заговорил, в его голосе появилась тяжесть.

– Слушай… я просто хотел сказать «привет». Не думал, что всё это личное до сих пор тебя гложет. Я могу перезвонить как-нибудь в другой раз.

– Нет, всё нормально. Просто… день выдался паршивый.

Она уже почти рассказала ему о своих подозрениях насчёт Даниэль, подумав, что он мог бы дать толковый совет. Но решила, что это слишком личное – и что в этом проявится какая-то её параноидальная сторона, которую она пока не готова показывать Моултону.

– Так… я правильно понимаю, с твоим отцом, сестрой и дневником ничего не решилось?

– Нет… это как-то…

Она остановилась – не только говорить, но и идти. До её дома оставался всего один квартал, но она успела напрочь об этом забыть.

– Файн?

– Да…

Я даже не подумала о папе. Я давно с ним не разговаривала… уж точно не в последние несколько дней…

– Моултон… ты, кажется, помог мне на что-то наткнуться. Мне надо бежать.

– Эй, я рад, что хоть чем-то помог, – сказал он чуть веселее. – Пока, Файн.

Хлоя закончила звонок и сразу же набрала номер отца. Она прижала телефон к уху и услышала лишь секунду тишины, а потом – приветствие автоответчика. Она постояла так немного, пытаясь решиться – стараясь не накручивать себя и не думать о худшем.

Но, если честно, всё это не складывалось. Учитывая, как сильно отец, казалось, хотел помириться, у него не было ни малейшей причины избегать её звонков. Конечно, было бы натяжкой предполагать, что и он тоже сбежал из города или пропал, но то, что от Даниэль она получала тот же самый ответ… это было слишком, чтобы отмахнуться.

Хлоя убрала телефон в карман и остаток пути до своей квартиры пробежала. Тревога уже перетекала в страх, и ей вдруг почудилось, что каждая проходящая минута может только усугубить эту загадку.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Ровно шестнадцать минут прошло между тем, как Хлоя получила звонок от Молтона, и тем, как она припарковалась перед домом, где была квартира её отца. Его машина стояла на месте – хороший знак, как ни крути. Но это почти ничуть не помогло унять дрожь паники, которая, казалось, росла с каждой минутой. Она взлетела по лестнице и настойчиво постучала в дверь.

Она подождала несколько секунд – ответа не было. Она постучала снова, на этот раз громче. Наклонилась, почти уткнувшись носом в дверь, и сказала:

– Папа, открой.

И снова – тишина. Ни на что не надеясь, она дёрнула ручку и с удивлением обнаружила, что дверь не заперта. Но стоило ей распахнуться, как Хлоя поняла, насколько это странно. И внезапно незапертая дверь прибавила ещё один пункт к её тревоге.

Она вошла внутрь, закрыв дверь за собой. Таунхаус был тихим и аккуратным. Она шагнула в гостиную, оглядывая всё так, будто до конца этому месту не доверяла. Она искала любые признаки того, что случилось что-то необычное, но не находила ничего – кроме того факта, что входная дверь была открыта.

Она вышла из гостиной и прошла по узкому коридору в спальню. И снова – ничего подозрительного. Кровать застелена, у комода – небольшая кучка грязной одежды. Хлоя осознала, что невольно заглядывает в чужую, новую жизнь отца, и от этого ей стало не по себе. Она не хотела думать о нём как о новом; она уже смирилась с тем, каким человеком он был на самом деле, и именно таким она и хотела помнить его всегда.

Она вышла из спальни, уже жалея, что вообще пришла сюда. Но раз уж она здесь, решила, что стоит осмотреть всё как следует. Она направилась на кухню – и ещё до того, как вошла, заметила первое, что было не на своём месте.

Чайник валялся на полу. Вокруг не было ни капли воды, и лежал он примерно в двух с половиной метрах от плиты, где ему и полагалось стоять. Медленно она наклонилась, чтобы поднять его. Пальцы замерли в воздухе, зависнув в каких-то сантиметрах от ручки.

На боку виднелось пятно – что-то тёмно-красное на фоне стального корпуса. Это было не брызги – скорее одна капля, примерно с монету. Этот оттенок тёмно-красного она видела слишком много раз за время работы в бюро, чтобы тратить хоть секунду на догадки.

Это была кровь. Засохшая кровь – значит, она была на чайнике как минимум восемь-десять часов. Скорее всего, дольше.

Она опустилась на колени возле чайника и попыталась в уме выстроить хоть какую-то версию. Первая мысль была такой: Даниэль зачем-то заехала сюда, а отец набросился на неё – возможно, увёз силой. Но это не сходилось хотя бы потому, что его машина всё ещё стояла здесь. И потом, если бы нападение и похищение были спланированы, он бы куда тщательнее позаботился о том, чтобы не оставить улик. А чайник был слишком уж бросающейся в глаза уликой.

Значит, если это не так, то что же произошло?

Она не знала. Возможных ходов мысли было много. Одно она понимала точно: незапертая дверь, кровь на чайнике и теперь двое пропавших – всего этого достаточно, чтобы официально подать заявление, пусть пока и на одних предположениях.

Хлоя достала из кармана телефон и уже почти набрала номер директора Джонсона. Но она понимала: это будет ошибкой. Любое дело, начинающееся вот так, сначала всегда ведёт местная полиция. Даже если ей казалось, что бюро справится лучше, потому что ей известна предыстория двух пропавших, сейчас это дело полиции – пока что.

Она позвонила в полицию и, слушая, как на том конце провода отвечает женщина, смотрела на каплю крови и гадала, чья она – отца или сестры.

***

Странное, почти нереальное чувство – быть той, кого допрашивают. Детектив, который записывал её показания, явно понимал, по какой тонкой земле ступает. В конце концов, снять показания у агента ФБР по семейному делу – это могло стать для него шансом заработать себе золотую звёздочку в личном деле. С другой стороны, он наверняка сознавал и то, что агент ФБР, скорее всего, оценивает его так же пристально, как он делает свою работу.

Хлое было его даже жалко… потому что она и правда его оценивала. Очень высокий, лет под пятьдесят. На вид скучающий, но при этом настороженный – ровно то выражение, которое она сотни раз видела у других детективов.

Работал он неплохо, хотя к ситуации явно относился с недоверием. Он приехал с двумя полицейскими, и оба до сих пор осматривали дом. Хлоя держалась вежливо, не говоря им, что уже сама всё здесь тщательно осмотрела.