Царь Скорбь - Кинг Джозеф Хиллстром "Хилл Джо"

Вернувшись к контрольному столу у выхода, Артур отыскал перовой резак, извлек из-под корешков отобранных книг магнитные полоски, уложил книги в рюкзак с учебниками и продолжил дежурство. К шести вечера в библиотеке, кроме него, не осталось почти никого: большая часть студентов перебралась в кафетерий. Под конец смены Артур ускользнул в отдел периодики и занялся кое-какой домашней работой, не имевшей ни малейшего отношения к учебе.

Массивные блоки машин для чтения микрофиш, как обычно, поблескивали жестью, стеклом и железом в отведенной им полутемной нише. К одной из них и подсел Артур с полудюжиной пленок, микрокопиями всех номеров «Портленд пресс геральд» с 1987 по 1989 год. Его мать провела в заключении три года, однако с Найсуондерами он прежде, до нынешнего сентября, не сталкивался, а это значило, что Дафна Найсуондер соседствует с матерью всего пару месяцев.

Зарядив в проектор первую из катушек, за май – июнь восемьдесят девятого, Артур повернул ручку, и сама история помчалась по экрану, словно окошки ярко освещенных вагонов в ночи. Зернистые черно-белые фотоснимки: Джордж Буш, Мануэль Норьега, Дэнни Де Вито, Арнольд Шварценеггер… «Кока – непревзойденные ощущения»… «Армия: будь кем можешь быть»… «“Сега Джинезис” изменит твой мир навсегда»…

Мысленно он приготовился просматривать статьи не меньше часа, но стоило ему полистать газетные страницы всего минуту-другую – и вот оно, первое упоминание об искомом, на последних страницах одиннадцатого номера «Геральд» за июнь:

Артур поспешил отыскать пленку за март – апрель. Катушки тоненько засвистели, завертелись, отматываясь в прошлое, к шестнадцатому марта. Вначале Артур прочел изначальную статью – на первой полосе, но без подробностей, а потом и более развернутый отчет о происшедшем, опубликованный на следующий день.

Как выяснилось, Дафна Найсуондер у себя в кухне, слушая радио, фасовала фунт порошка по отдельным пластиковым мешочкам, попутно подмешивая в порошок разрыхлитель для теста, и тут к ее порогу подошел почтальон, Альберт Фраун. В обеих руках он держал громоздкий, увесистый сверток, а дверной звонок у Найсуондеров не работал по меньшей мере два года, и вместо того, чтоб постучать, почтальон толкнул дверь коленом. Новичку на службе доставлять почту на Редди-лейн, в Гоган, Фрауну довелось впервые… а еще он был черным.

Незадолго до этого массачусетскому поставщику Дафны пришлось обменяться парой слов – и выстрелов – с Приречной Братвой, бандой, подмявшей под себя большую часть торговли тяжелыми наркотиками в районе Бостона и нацелившейся наложить лапу на всю торговлю порошком в Новой Англии. После чего партнер предостерег Дафну: «Берегись – бляху засветит, чтобы в дом попасть, и конец тебе, тупой деревенщине». Ясное дело, взглянув на двадцатитрехлетнего чернокожего в синей униформе, с длинным коричневым свертком, прижатым к груди, Дафна Найсуондер тут же узнала в нем стрелка из Приречной Братвы с дробовиком в коробке. Первую из девятимиллиметровых пуль она выпустила Альберту Фрауну в лоб, но промахнулась, зато еще три угодили бедняге-почтальону в колено, в голень и в щиколотку.

От полиции Дафна оборонялась почти до ночи, обещая пристрелить первого же из «чертовых Барни Файфов [18], кто сунется», прямо сквозь дверь. Сдалась она только в половине десятого вечера, после того как по Пятому каналу объявили очередные выигрышные номера «Пауэрболла» – билеты проверила, убедилась, что ничего не выиграла, и вышла с поднятыми руками, объявив: день нынче, дескать, не мой.

Стоило Артуру добраться до перспектив выздоровления Альберта Фрауна (обнадеживающих, хотя хромым он, вероятнее всего, останется на всю жизнь), за спиной раздался голос Вана:

– Ты в доме с названием хоть раз был? Это ж даже не дом – имение, мать его, целое!

Артур, вздрогнув от неожиданности, обернулся назад. Ван наклонился к нему, сощурился, вглядываясь в экран машины для чтения микрофиш, однако Артур, будто бы между прочим, нажал клавишу перемотки.

– О чем ты? – спросил он.

Ван выпрямился.

– О Колине Рене. Пошли. Девчонки снаружи ждут. Мы домой к нему едем. Он хочет какие-то опыты над нами с Донной проделать, проверить наш экстрасенсорный потенциал. И вы с Элли туда тоже приглашены.

– С чего бы это? – удивился Артур, извлекая из машины кассету с микрофишами.

Если б он и вознамерился рассказать кому-нибудь о своей беде, то в первую очередь Вану, но к этому Артур еще не был готов. Казалось, он вывалялся в грязи и теперь охвачен загадочной, смутной боязнью запачкать кого-то еще… особенно друга. Вдобавок к этому страху примешивались опасения, как бы рассказ обо всем не сделал сложившееся положение реальнее прежнего, хотя реальнее вроде бы уже некуда.

– Колин говорил, ему требуются двое ребят безо всякого паранормального дара, а я сказал, что человека бездарнее тебя в этом смысле не знаю, – пояснил Ван.

– Не могу с этим спорить, но Элли-то отчего? Откуда тебе ее возможности знать? Вдруг она – все равно что Ури Геллер [19], только женского пола?

– Хрен-те, не умеет эта девчонка мыслей читать. Прочла бы мои, вообще бы со мной разговаривать перестала.

– О, Ван, что у тебя в голове, ей известно, можешь не сомневаться, – заверил его Артур.

– Вот дерьмо-то, – пробормотал Ван и вправду здорово покраснел.

Глава 6

Двора перед домом Колина не имелось: дом окружал целый парк. Обширные, заросшие деревьями и кустарником угодья окружала сложенная из дикого плитняка стена без малого восьми футов в высоту. Кусты терновника, благодаря которым усадьба и получила название, сгрудились внутри, у самой стены – черные, шипастые, по-осеннему голые. Направив «христомобиль» к въезду, украшенному каменными колоннами, Артур заметил пару кованых драконов, восседавших на их верхушках, и потом не раз гадал, что это – случайное совпадение или как.

При всем при том сам дом оказался на удивление скромным двухэтажным кирпичным зданием в федеральном стиле [20], только-только вмещавшим семью из восьми человек с дюжиной слуг. Аспидная кровля отливала в точности той же самой сизой ледяной синевой, что и океан, видневшийся в просветах между деревьями за домом.

Гурьбой вывалившись из машины, Артур, Ван и девчонки поднялись на крыльцо по гранитным ступеням, обычным для зданий суда, выстроенных в девятнадцатом веке. Колин распахнул парадную дверь, прежде чем кто-либо успел постучать в нее массивным бронзовым кольцом. Бритая голова его поблескивала над воротом заправленной в джинсы черной водолазки, точно пуля.

Артур запрокинул голову, разглядывая белые дорические колонны, подпиравшие крышу портика, и огромное, в форме веера, окно над парадной дверью, затейливой, будто от Тиффани.

– У твоего деда такая куча денег? – спросил он и сразу же понял, насколько бестактен сорвавшийся с языка вопрос.

Однако Колин не повел даже бровью.

– Богат не тот, у кого много, а тот, кому хватает, – ответил он, впуская гостей в вестибюль.

Да, не в прихожую – в вестибюль: пол вымощен крупными, грубыми плитами камня, к галерее второго этажа ведет плавно изогнутая лестница темнейшего красного дерева…