– Чего молчишь?! – Один из мальчишек замахнулся на неё.
– А ну прекратите! – Кёдзин успел схватить его за руку.
– А… Это ты, Цугэ… Ну мы тут так… О своём разговариваем, – замялись они.
– Рты закрыли. Увижу, что пристаёте к ней, – прибью!
Лица юных иннинов побелели, и они, поджав хвосты, разбежались.
– Пошли, – коротко бросил Кёдзин, убедившись, что она не ранена. – Могла бы и на помощь позвать.
Кёдзин бодро зашагал к усадьбе, Хина поплелась следом, всё так же молча, не поднимая головы.
– Тебе настолько не хочется со мной разговаривать? – Кёдзин цокнул языком
– Н-не-а… Я, эт, правда…
– Чего? – Кёдзин остановился и обернулся.
Хина, зардевшись до кончиков ушей, зажала рот рукой и опустила голову.
– Камигата? – догадался он.
– Да… Все надо мной… – начала Хина.
В школе, куда ходят дети ённинов, её постоянно дразнят за говор. Якобы не должен самурай так говорить.
– Кажется, они забыли, что мы-то не самураи.
– Ещё… Отец строго наказывал не говорить по-камигатски.
Видимо, Дзиндзабуро, так сильно боявшийся позора, приказал Хине, когда они переехали в Эдо, не говорить на камигатском наречии, а если не получается – молчать.
– Не бери в голову.
«Забудь», – хотел продолжить он, но вовремя остановился. Узнать, что твоя семья – тайные агенты сёгуната, внезапно переехать в Эдо, увидеть, как отец сходит с ума… А потом он исчезает, а тебя отдают в чужую семью. И это всего-то за несколько лет. Неудивительно, что Хина не может принять свою судьбу и забыть отца.
– Но так говорю только я одна, – пробормотала Хина, поникнув.
– Ой, ну ты и зануда, а!
– Чего? Ты тоже из Камигаты, что ль?
– Не-а. Меня-то учат, чтоб я мог использовать говор любой провинции, – ответил Кёдзин с говором Ига, вставляя при этом камигатские словечки.
В Ига говорят как в Ямато или Ямасиро, а вот от Исэ речь очень сильно отличается.
– Ничего себе…
– Вдвоём не так страшно будет, да? – спросил Кёдзин, почёсывая затылок.
Хина тихо ахнула и застыла. Глаза её наполнились слезами, которые брызнули в стороны с порывистым кивком.
– Ну пойдём уже, а? У меня после обеда тренировка.
– А эт чего, сюрикен? – через некоторое время спросила Хина, глядя на Кёдзина снизу вверх.
– Чего орёшь, дура? Это сэнкэн.
– Его только один раз использовать можно?
– По-твоему, я их каждый раз подбирать должен?
– А сколько он стоит?
– Я ж почём знаю? Наверное, сто мон.
– Сто мон?! Ужас! Один бросок – шесть порций лапши! Может, лучше будешь лапшой кидаться?
– Ты совсем тупая? Кто лапшой кидается?! И вообще, ты, оказывается, та ещё болтушка.
Видя, как Хина тихо смеётся, Кёдзин выдохнул. Хоть некоторые на улицах Эдо и оборачивались на непривычный и забавный говор Камигаты, не подобающий детям самураев, их разговор не прерывался, пока они не дошли до дома.
Весной первого года Кэйо [33] наступил большой переворот. Кёдзина вызвал учитель и объявил:
– На этом твоё обучение заканчивается.
Кёдзин растерялся и потребовал объяснений.
– Я ухожу на задание.
Он не стал вдаваться в подробности. Так уж повелось, что о заданиях нельзя было никому рассказывать. Один из тех обычаев, с которым бессмысленно бороться. Гэнпати и раньше часто покидал Эдо ради миссий, но в этот раз в его тоне было что-то подозрительное.
– Неужели?.. – начал догадываться Кёдзин.
– Вероятность высока.
Гэнпати знал: этот раз может стать для него последним. Что же это за задание, если оно грозит гибелью самому сорё ига-синоби – человеку, который был не просто сильнейшим из ныне живущих, а тем, кто рождается раз в столетие? Кёдзин и представить себе такого не мог.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
