Другое Я (ЛП) - Тилье Франк

— Извините, — вмешался Вик. — Это действительно срочно.

Профессор снял перчатки жестом, свидетельствовавшим о его раздражении. Мужчина лет шестидесяти, с седыми волосами и бровями, бледным лицом и тёмным глазом: он напоминал старую серую гусыню, защищающую свою мрачную территорию.

— Вы же не думаете всерьёз, что ваши тела поступили из нашего центра?

— Мы здесь, чтобы это проверить. У нас есть точный временной интервал, касающийся одного из них: середина октября прошлого года. Белая женщина, блондинка, от тридцати пяти до сорока лет. Полагаю, вы ведёте учёт трупов, которые проходят через ваш центр.

Мужчина замялся. Он ещё раз внимательно изучил полицейскую карту, а затем вернул её Вадиму.

— Сколько тел связано с вашим делом? — спросил он.

— По крайней мере три. Есть подозрения, что их гораздо больше.

— Это всё-таки невероятная история. Подмены… И как автор этих преступлений смог обмануть науку? Вы же проводите анализ ДНК каждый раз, когда обнаруживаете жертву, не так ли?

— Он воспользовался слабыми местами системы. К сожалению, они всегда есть.

— Если вы имеете в виду наше учреждение, то знайте: наша процедура строго регламентирована. Мы контролируем всё, что происходит в этих стенах, обеспечиваем отслеживаемость всех тел и всех анатомических частей с момента их получения от похоронного бюро и вплоть до кремации.

Бросив перчатки в мусорное ведро и помыв руки, он продолжил:

— Уверяю вас, директор и я очень внимательно следим за этим. Вы глубоко заблуждаетесь, если думаете, что наш центр является центром незаконного оборота.

В этот момент он указал на стеклянный шар, висевший на потолке.

— Кстати, как вы сами можете убедиться, камеры установлены повсюду, в том числе и здесь, в подготовительном помещении. Нам не хочется оказаться в центре скандала.

С этими словами он отвел их в свой кабинет, где ещё горел свет и работал компьютер, и предложил им присесть. В углу в контейнере «Tupperware» валялись остатки еды. Небольшой личный штрих: в качестве пресс-папье служил человеческий череп. Покрутив немного мышкой, профессор поднял голову и посмотрел на обоих полицейских.

— В середине октября, как вы сказали.

— Да, тело обнаружили 16-го.

Мужчина повернул к ним свой монитор. Очевидно, он стремился проявить максимальную открытость и избавиться от них как можно скорее.

— На той неделе никто не выпускался. Четверо студентов покинули здание 8 октября, чтобы отправиться в университет Лиона. Затем — 17-го, в школу физиотерапии в Валансе. Это всё.

— И я полагаю, что никто не может удалить записи из вашей системы…

— Это само собой разумеется.

Вик задумался. Тело, найденное у подножия утеса, хотя и было в плохом состоянии, было свежим. Судебный медик оценил время смерти менее чем в двенадцать часов. Вывод: либо внутри учреждения был сообщник, похищавший трупы, несмотря на видеонаблюдение, либо трупы поступали откуда-то еще. Если только…

— Вы имеете в виду отправку в другие университеты. Как только тела покидают нашу территорию, вы теряете над ними контроль, верно?

— Действительно, заключаются соглашения, согласно которым они больше не находятся под нашей ответственностью. Однако, как вы сами понимаете, мы тщательно выбираем партнёров, и они, со своей стороны, обеспечивают не менее тщательный контроль.

— Вы сотрудничаете только с университетами или медицинскими школами?

— Нет. Более восьмидесяти процентов отправленных тел поступают в медицинские школы региона, но остальные двадцать процентов идут в различные сферы, такие как травматология, частные лаборатории, армия…

Армия… Это слово пронзило тело Вадима, словно электрический разряд. Неужели возможно, что…?

— Армия… Лонжепин?

Шестидесятилетний мужчина нахмурился, явно удивлённый догадкой собеседника.

— Да, именно…

Он на мгновение замолчал, но, увидев, как на него смотрят полицейские, почувствовал себя обязанным продолжить:

— Мы не афишируем это, потому что семьи всегда очень неохотно реагируют, когда узнают, что тело их близкого отправляется в «Большую Тишину, - но у нас есть регламентированные соглашения. В Лонжепине, в частности, работа над протезами естественным образом ведет к многочисленным исследованиям в области биомеханики, прочности материалов… Короче говоря, им нужно проводить испытания. Поэтому каждый месяц для них резервируется как минимум четыре-пять трупов. У них даже есть собственный морг на месте, чтобы хранить их в условиях низкой температуры.

Вик встретился взглядом со своим напарником. Всё начало складываться в единую картину. Лонжепин. Тайное место, где была нанята Элизабет. Предчувствие, что убийца имеет отношение к миру людей в хаки. Эти замкнутые лица военных на похоронах. В тот день один или несколько из них, несомненно, знали, что тело, которое хоронили, не принадлежало Элизабет. Ублюдки.

У Вика зазвонил телефон. Люк Брасьё, их дежурный бригадир. В такое время? Он извинился и вышел из комнаты. Когда же этот день наконец закончится?

— Вик, прости, что беспокою. У тебя есть две секунды?

— Давай быстрее.

— Мне только что поступил странный звонок, и я решил сначала связаться с тобой, прежде чем высылать патруль. Дело касается некой Сибиллы Ростан, которая говорит довольно бессвязно. Судя по всему, она сбежала из Лонжепена, той деревни, где живут учёные…

Вик прислонился к перегородке. Ему казалось, будто он оказался на борту качающегося корабля. Или будто он сидел в первом ряду на развязке триллера, в котором события следовали одно за другим с бешеной скоростью вплоть до финальной сцены.

— По её словам, кто-то из руководства внутри изуродовал лицо молодой женщины, запертой в мешке из морга. Она дала мне адрес и…

— Дай его мне немедленно.

65

Полицейские должны были прибыть через три четверти часа. Судя по тому, что ему рассказал пастух, его участок находился примерно в двух километрах от Лонжепина по прямой, а по дороге — в пяти. Укрывшись пледом, Сибилла сидела у камина и грела пальцы, потягивая горячий травяной чай. Мужчина был в ярости.

— Я всегда подозревал, что за этими стенами творится что-то нечистое, но чтобы до такой степени…

Он подслушал телефонный разговор молодой женщины с полицией — эти истории об убийствах и разбитых лицах — и пошёл за ружьём, которое положил на стол, словно для того, чтобы успокоиться. А Сибилла размышляла. Заметили ли, что она сбежала? Ищут ли её? Её хозяин был категоричен: он никогда не видел ни тени униформы на своей лужайке. Тропинка, ведущая к его дому, выходила на небольшую дорогу, которая, в свою очередь, была практически незаметна с областной трассы. Здесь она будет в безопасности, пока ждёт полицию.

Все ещё погружённая в раздумья, она достала из кармана своего свитшота плюшевую игрушку Тома и молча посмотрела на неё. Именно она стала причиной её сомнений, всего этого безумия. А что теперь? Каким будет её будущее без Эрвана, без дома, без прошлого? Куда она пойдёт? Путешественница без багажа — вот кем она стала…

— У вас есть компьютер, на котором я могла бы это прочитать? — внезапно спросила она, показывая ему карту памяти, которую схватила.

Пастух кивнул. Они прошли по длинному коридору каменного здания. Оно было огромным, и, судя по всему, он жил здесь один. Жизнь, полная труда, вдали от мира людей. Комната была ледяной, аскетичной, пересеченной толстыми чёрными балками. В ней было лишь одно маленькое окно, по которому барабанил дождь. Внутри пахло старой собакой. Работал дополнительный обогреватель, но его не хватало, чтобы согреть комнату.

Шестидесятилетний мужчина включил системный блок своего компьютера и указал на дисковод.

— Это комната моего сына. Он больше здесь не живет, но оставил мне всё своё оборудование. Если вам что-нибудь понадобится…

Он говорил громко из-за шума дождя. Она поблагодарила его усталой улыбкой. Когда он вышел, она не теряла ни секунды. Возможно, Элизабет Лагранж заплатила жизнью за то, что владела этим предметом. Пришло время Сибилле узнать, что в нём.