Другое Я (ЛП) - Тилье Франк

— Представь… Что бы произошло в маленькой голове Томаса, если бы он узнал, что могила, к которой он пошёл в субботу, — не могила его матери, а могила совершенно незнакомой женщины? Если бы я рассказал ему, что его мама, возможно, ещё жива?

— Я не хочу, чтобы у тебя появились ложные надежды, Вадим. Уже шесть месяцев прошло. Думаю, лучше исходить из того, что… Ну, ты понимаешь…

Вадим погрузился в ледяное молчание. Он до сих пор не смог смириться с утратой. Ни с разводом, ни с предполагаемой смертью своей бывшей жены. Где-то в самой глубине души он всё ещё любил её. И было невыносимо представить, что в какой-то момент она могла быть жива, в то время как все считали её мёртвой. Когда он вырвался из этого вихря эмоций, его напарник открывал ещё одну бутылку пива. Вик ходил по комнате туда-сюда, как всегда, когда его мозг сталкивался с трудноразрешимой загадкой.

— Это уже три «замещающих тела, - обнаруженных в этом регионе в радиусе примерно пятидесяти километров. При этом мы ни разу не получали ни одного заявления о пропаже… Это не даёт мне покоя. Как ты это объяснишь?

Вадим пожал плечами. Ему было трудно сосредоточиться, чего, очевидно, не скажешь о его напарнике.

— К тому же, даже будучи неузнаваемыми, трупы всегда физически достаточно близки к оригиналам, прости за выражение, чтобы ввести следователей в заблуждение. Возрастная группа, рост, цвет волос…

— И что? Ты, может, думаешь, что они их вытаскивают с кладбищ?

— Нет, это не осталось бы незамеченным, людей так просто не выкапывают. Не говоря уже о том, что тела должны быть относительно свежими, чтобы обмануть судмедэксперта, и, конечно, без каких-либо мер по обеспечению сохранности. На самом деле, я не вижу, как это возможно, разве что хоронят пустые гробы и похоронное бюро в сговоре, но… Нет, это не сходится…

Гипотеза о том, что изгоев специально убивали для нужд этого безумного проекта, казалась едва ли более вероятной. Вик мысленно восстановил ход событий, приведших к инсценировке смерти Элизабет.

Всё происходит за один уик-энд. Виньоль — не он сам напрямую, а скорее сообщник, параллельная структура, неважно — по причине, которая ему пока не ясна, нападает на неё: он врывается к ней домой и похищает её. Сразу же после этого он подбрасывает в ванную комнату предметы, уже содержащие ДНК подставного трупа. Затем труп одевают, снаряжают вещами Элизабет, а потом сбрасывают с вершины утеса. Сценарий, требующий скрупулёзной подготовки и, главное, наличия подходящего трупа.

Наличия… Вик был ошеломлён видением обнажённых тел, выстроенных десятками на металлических столах. Он щелкнул пальцами. Ему на ум пришли слова жандарма, с которым Вадим связался несколькими часами ранее по поводу Лаборда. - Вскрытие показало, что у Антима Лаборда была серьезная проблема с сердцем…» Он бросился к телефону и загуглил. Первый же результат, который появился на экране, вызвал у него прилив адреналина.

— Анатомическая лаборатория Альпийской цепи…

Его коллега выглядел растерянным. Вик показал ему свой экран.

— Это единственное место в регионе, уполномоченное принимать тела людей, пожертвовавших их науке.

— Ты думаешь, что… что тела могут быть оттуда?

— Может быть, их похищают. Что люди, желающие служить науке, оказываются в сожженных машинах или сбрасываются с обрыва…

Вадим встал, обдумывая выводы Вика. Это действительно имело смысл. Неиссякаемый источник трупов… Он схватил мобильный телефон своего коллеги.

— Это в Ла-Тронш, на медицинском факультете, в двух шагах от наших лабораторий. Чёрт, это же безумие…

Он тут же взглянул на часы, схватил свой телефон и набрал номер. Няня.

— Аксель? Это Вадим. Извини, что беспокою, но… у меня срочное дело. Не могла бы ты остаться на ночь у нас дома?… Спасибо, ты просто супер… Жду тебя…

Он повесил трубку, а затем, не дав Вику времени возразить, заявил:

— Делай, что хочешь, а я пойду. Там наверняка найдётся врач, который работает допоздна. Или, в худшем случае, дежурный.

На этот раз именно он крепко схватил коллегу за руку. Вик понял, что тот не пойдет ни на какие уступки. Зрачки Вадима были похожи на два раскаленных кратера. Он доведет дело до конца. Сегодня вечером.

— Жива она или мертва, мне нужно узнать, что случилось с Элизабет.

63

Сибилла в последний раз взглянула на неподвижное тело Эрвана. Он лежал у её ног с приоткрытым ртом, а его правая рука застыла в последнем отчаянном жесте, словно он всё ещё пытался удержать её. Она уже представляла себе, как проснётся. Сначала — туман растерянности, потом — ужас…

Она вернулась в гостиную, взяла свой пропуск и подошла к цифровому кодовым замку. Каждая клавиша была подсвечена. Настал момент. Вердикт. Она глубоко вдохнула, набрала «1928, - а затем «#. - Раздался тихий звуковой сигнал. Кнопки погасли, теперь они были неактивны. После этого в тишине раздался электрический гул. Сон оказался прав.

Сибилла подошла к двери и, сжав губы, повернула ручку, не вызвав сигнализацию. Рольставни доходили до конца подъема. Она проскользнула наружу и провела своим бейджем по датчику, чтобы изменить направление движения рольставней. Вот и все. Она оказалась снаружи. По всей горе лучи света рассекали тьму, сопровождаемые зловещим гулом. Через двадцать минут разразится гроза. И это может быть больно.

Деревня замерла, словно мертвая, соседние шале оказались в плену своих металлических ограждений. Вон там, у входа, она разглядела свет из сторожки. Охранники не спали. Она бросилась к концу своей аллеи, а затем скрылась в зарослях. Она двигалась практически вслепую. Ветер усиливал ощущение холода, которое не покидало её с самого утра.

Вскоре она снова вышла на уже знакомую прогулочную тропу, побежала по ней, а в голове кружилось видение военных, выскакивающих из тени. Однако всё казалось пустынным. Завтра была суббота. Возможно, она была единственной, кто осмелился проникнуть в запретную зону этой ночью.

Пробежав несколько сотен метров, она дошла до конца тропы и оказалась в непосредственной близости от главной улицы. Идти на виду у камер было немыслимо. Именно в этот момент и начинался настоящий вызов. Сибилла свернула налево, туда, где царила растительность. Она пробиралась между соснами и кустарником до ограждающей стены. Она возвышалась там, неумолимая, четыре метра непреодолимой надменности. И теперь ей предстояло идти вдоль неё, пробираясь сквозь ежевику и свисающий плющ, по крайней мере, на протяжении одного километра, чтобы обойти военные бараки и огромный парк клиники. Её цель — бункер.

Прижимая к животу плюшевую игрушку сына, словно ничтожный талисман, она шла, движимая жаждой правды и желанием сбежать из этого проклятого места. Она только от всего сердца надеялась, что Мелисса была права, что где-то действительно существовал способ перелезть через эту адскую стену, потому что иначе…

Предупредительные удары становились всё чаще, небо раскалывалось на части. Уже четверть часа она боролась, перешагивала препятствия, спотыкалась. Потеряв ориентацию, она совершенно не знала, на каком уровне находилась. Слишком густая крона деревьев поглощала здесь малейший лучик небесного света. Была ли она ещё далеко от бункера? Придётся ли ей пройти мимо него, чтобы добраться до того самого упавшего дерева? Она молилась, чтобы это не было так. А пока её единственной нитью Ариадны была эта стена.

Сибилла замерла, когда внезапно белый ореол прорезал тьму. Там, сквозь кусты, она разглядела фары. До её ушей донёсся шум двигателя. Казалось, что автомобиль направляется прямо к ней. Она опустилась на колени за стволом, тяжело дыша, и прижала ладонь ко рту, из которого вырывались маленькие облачка пара. Автомобиль подъехал ещё ближе, слегка повернул направо и остановился. Луч света теперь освещал бункер. Это строгое здание находилось всего в десяти метрах от Сибиллы. Она почти дошла до тропинки, по которой ходили сотрудники.

Как только заглушили двигатель, фары переключились в режим габаритного света, создав янтарный ореол. Сибилла находилась на границе этого пузыря, уже не совсем незаметная. Она пригнулась ещё ниже, когда из машины вышел кто-то. Статная фигура, блестящая голова, очки: Микаэль Альетт. Быстрыми шагами мужчина со стеклянным глазом открыл багажник и направился к бункеру. На этот раз он был одет в тёмную гражданскую одежду.