Другое Я (ЛП) - Тилье Франк

— Без проблем. Я и так собирался поработать сегодня вечером. Нужно кое-что доделать… Я займусь этим прямо сейчас. Если всё пойдёт хорошо, я пришлю тебе профиль на почту через три часа.

Когда Вадим захлопнул дверцу своей машины, в ушах зазвенело так, что казалось, будто барабанные перепонки разрываются. Сегодня утром, проснувшись, он и представить себе не мог, что окажется здесь и будет просить провести анализ ДНК своей бывшей жены по старому клочку ткани…

Она тоже погибла в «несчастном случае.

Её тоже потом было невозможно опознать.

И к нему тоже приезжали технические специалисты, чтобы забрать улики из ванной.

Возможно, он совсем сошёл с ума.

В любом случае, ожидание результатов будет бесконечным.

61

Сибилла переворачивала весь дом вверх дном. Ни в ванной, ни на кухне ничего не было. Где же эти чёртовы таблетки? Она взглянула на часы. Было уже после 19:00. Эрван должен был появиться с минуты на минуту. А вдруг он держит их при себе? Нет, он всё-таки не настолько подозрительный. Лекарства обязательно были где-то в шале.

Она обыскала ящики в гостиной, провела рукой по серванту, заглянула под подушки дивана. Ничего, ничего, ничего. Когда она выпрямилась, её взгляд упал на толстую балку, пересекавшую гостиную. Щель, там, наверху, между балкой и обшивкой потолка…

Резким движением она отодвинула стол и взобралась на него. Учитывая разницу в росте, Эрвану должно было хватить стула… Бинго. Она разглядела коробки в двух-трёх метрах от себя. Когда она уже собиралась спуститься, чтобы сдвинуться в сторону, она заметила небольшой чёрный выступ на уровне электрического кабеля люстры. Деталь, которую она могла разглядеть только с такой высоты. Она подошла ближе, балансируя на краю, и замерла от ужаса. Эта форма, эта миниатюрность, этот тонкий как нить провод, исчезающий в оболочке кабеля, соединенного с лампочкой… Сибилла не была экспертом, но сразу же убедилась, что это был микрофон. Их подслушивали.

Она стояла там, неподвижно, растерянная, охваченная сильной тошнотой. У неё было ощущение, будто её осквернили. Невидимые уши под её собственной крышей… Вот что объясняло эти внезапные визиты, как только сопровождающие собирались вместе и задавали слишком много вопросов о Лонжепине. У Мелиссы, у Мартина… На самом деле они знали всё.

Её взгляд пробежал по комнате. Возможно, там были и другие. На секунду ей захотелось поверить, что Эрван не знал о существовании этого устройства. Что он тоже был жертвой. Но она вспомнила один из его рефлексов, когда он возвращался с работы: он всегда включал телевизор, ставя громкость довольно высоко. Способ укрыться от посторонних глаз в самые интимные моменты, когда они были вдвоём. Боже мой.Время шло. Она быстро привела стол в порядок, забрав лекарства. Там было несколько блистеров с ноктавамом. Она предпочла не трогать тот, что был вскрыт, чтобы не привлечь внимания Эрвана, и взяла целый. Затем она вернула всё на место точно так, как застала.

У неё больше не было времени терять. Она бросилась на кухню, отложила четыре снотворных — вдвое больше своей дозы — и засунула остальные на дно мусорного ведра. Сжатая страхом до глубины души, она со всей силы раздавила таблетки тыльной стороной ложки, превратив их в белый порошок, а затем высыпала его на дно бутылки, добавив столько воды, сколько вмещает стакан. Наконец, она встряхнула бутылку, пока химические следы полностью не исчезли. Ужасный поступок, деяние отравительницы. Она осознавала это, но это был её единственный выход.

Она спрятала бутылку за корзиной с фруктами, проверила, всё ли на своих местах, и быстро приступила к приготовлению ужина. Ни в коем случае не нарушать привычек. Не вызывать подозрений. Она порезала перец, обжарила его в масле, мелко нарезала куриные филе и щедро посолила, чтобы разжечь жажду.

Она была на грани слёз, но ей нужно было продержаться ещё несколько часов. Едва она успела бросить мясо на сковороду, как открылась входная дверь. Ледяной порыв воздуха пронзил её тело.

Эрван выполнил свою ежедневную хореографию. Куртка и бейдж повисли на вешалке, туфли выстроились в ряд на коврике. Словно автомат, он тут же пошёл включить телевизор. Джастин Тимберлейк исполнял свою песню «Cry Me A River. - Только после этого он подошёл, чтобы поцеловать её, отстранился, чтобы внимательно посмотреть ей в глаза. Достаточно было бы в этот момент прикоснуться к её груди, чтобы понять, как бешено бьётся её сердце.

— Как прошел твой день? — бросил он.

Он знал, конечно, он знал про Мелиссу и её парня. И, без сомнения, хотел узнать, знала ли она об этом. Она поправила воротник рубашки, который немного сбился.

— Лучше, чем твой, мне кажется. Ты выглядишь очень уставшим.

Это была правда. С каждым днём его лицо становилось всё более бледным и теряло цвет. То, что разъедало её изнутри, казалось, поражало и его. Тогда он принял более весёлое выражение лица, но было похоже, будто улыбку из него вырывали щипцами.

— Скоро всё наладится, это временно. Пойду приму душ, ладно?

— Иди. А я закончу готовить ужин…

Через четверть часа он вернулся в непринуждённой одежде. Бежевые льняные брюки и простая белая футболка. Сибилла испытывала к нему теперь только отвращение. Вдруг она задалась вопросом, действительно ли она испытывала к этому мужчине хоть малейшие любовные чувства до своей амнезии. Даже в этом он мог бы ей солгать. На самом деле он мог бы рассказать ей что угодно. Сформировать её жизнь так, как ему хотелось. Так, как им хотелось.

Чуть позже 20 часов она подала ужин. Стаканы с водой стояли на столе, но были пусты. Она наполнит их, когда Эрван сильно захочет пить. Лучше, чтобы он выпил как можно больше за один раз. Они сели друг напротив друга. На улице небо было чёрным, и в горах слышался глухой раскат грома. Приближалась гроза. Сибилла внутренне кипела от ярости. Почему же всё должно было испортиться именно сегодня вечером…

— Агнес и Мартин хотели бы вернуть нам наше приглашение, которое мы получили в прошлый раз, — заявил Эрван между двумя кусочками. Агнес предлагает завтра сходить в боулинг и в ресторан. Я знаю, что ты его не очень-то любишь, но… у тебя, кажется, неплохие отношения с Мартином…

Сибилла подумала о микрофоне. Если Эрван слушал её через него, значит, он слышал её разговор с соседом напротив. Её вопросы, сомнения, тревогу. Он знал обо всём. Тем не менее она сохранила самообладание. У неё не было другого выбора, кроме как продолжать лгать, чтобы не выдать себя.

— Ты боишься, что он будет ко мне приставать? — пошутила она. — Не волнуйся, он под надёжной опекой Агнес. И у него глаза светятся, когда он о ней говорит. В общем, я согласна принять их приглашение. Посмотрим, как всё пойдёт.

— Хорошо.

Эрван с аппетитом уплетал еду. Когда он поднял глаза на свой стакан, Сибилла подошла за бутылкой, которую заранее приготовила. Она налила ему, а затем открыла новую бутылку для себя. Он не обратил внимания на эту небольшую манипуляцию и выпил три четверти своей воды. Обратный отсчёт начался.

— Эта песня…, — сказала она, беря пульт. — Мне она очень нравится.

Это была «What’s Up?. - Она увеличила громкость. Эрван отвлекся на раскат грома и допил свой стакан. Через несколько мгновений он незаметно зевнул и заметил, что его спутница смотрит на него как-то странно. К тому же она едва прикоснулась к своей тарелке. Он хотел что-то сказать, но его охватило головокружение. Ориентируясь с трудом, он встал.

— Извини, я… я сейчас вернусь.

В ванной он обрызгал себе лицо водой. Этот внезапный приступ головокружения… Выпрямившись, он заметил Сибиллу в дверном проёме.

— Кто ты? — спросила она.

Он уставился на своё отражение в зеркале, уперши обе кулаки в раковину. Сначала он не открывал рта, но потом всё-таки выпалил:

— Я не понимаю.

— Конечно, понимаешь. Я знаю, что они нас прослушивают. Что ты меня накачиваешь наркотиками и выходишь на улицу во время карантина. Я знаю, что Мелисса пропала. Что они делают с нами… какие-то вещи, когда мы под кайфом.