Другое Я (ЛП) - Тилье Франк

— Орион?

— Орион, да. Тело без лица, без документов, брошенное в болоте. При жизни он принимал каптагон — наркотик террористов. Можно поэтому предположить, что, как и Меропа, он готовился совершить теракт. В некотором смысле Орион — это мужской аналог Меропы. Ты со мной согласен?

Его коллега кивнул. В его глазах заблестел интерес.

— Это чёрным по белому написано в токсикологическом отчёте: Орион принимал каптагон примерно в мае прошлого года, — продолжил Вик. Дело в том, что этот наркотик эти безумцы принимают буквально за несколько часов до совершения теракта. Тогда объясни мне: почему Орион не взорвал буфет прошлой весной? Что же заставило его в последний момент повернуть назад? В тот период не было ни одного террористического акта. Ни одного нападения с ножом, ни одного изуродованного тела, ничего.

Вадим откинулся на спинку кресла.

— К чему ты клонишь?

— А что, если он тоже был официально объявлен мертвым прямо перед тем, как привести свой план в исполнение? Еще одна красивая инсценировка с трупом, который представили властям как его, в то время как настоящий Орион, все еще живой, делал пластическую операцию, чтобы исчезнуть.

Это казалось бредовым, но Вадим должен был признать, что гипотеза Вика его заинтриговала. Меняя личность, стирая даже свои черты лица, эти потенциальные террористы как бы исчезали из мира живых и давали себе возможность возродиться. Фениксы, восстающие из пепла своей прежней жизни.

— Ты понимаешь, к чему это приведет? Террористов, которых выдали бы за мертвых, замещающие тела, фальсификация научных данных…

Вик вернулся к своему столу.

— Да, я прекрасно это понимаю.

— Настоящий Орион принимал каптагон примерно в мае прошлого года. Значит, он был готов к действию именно в тот момент и был бы перехвачен как раз вовремя… Значит, - кто-то» был в курсе.

Вик кивнул.

— Я позвоню коллеге из Аннеси. Помнишь, он говорил, что они с командой прошли весь список лиц, занесенных в категорию «S» в этом регионе, исключив тех, кто умер до октября 2016 года — предполагаемой даты смерти Ориона.

Он взял свой телефон.

— Они ничего не нашли, и не зря: если то, что мы себе представляем, верно, то досье «S» Ориона должно было быть закрыто с пометкой «умер» прошлой весной.

59

Сибилла дождалась середины дня, чтобы снова выйти на улицу. Выйдя на прогулочную дорожку, по которой она уже шла в конце утра, она едва подняла бровь, взглянув на камеру, установленную у главной улицы. Она выглядела расслабленной. Погода пока была еще более или менее хорошей, но скоро она изменится: ветер гнал чёрные тучи в их сторону. Она надела кроссовки, толстовку с капюшоном и спортивные штаны. Снаружи — в режиме прогулки, внутри — умирающая от страха.

Поразмыслив, она решила не пытаться связаться с Мартином, чтобы рассказать ему об исчезновении Мелиссы и её спутника. Любое сообщение могло бы вызвать тревогу, пусть даже непреднамеренно. Поэтому её ночной план должен остаться её абсолютной тайной. Она сбежит в одиночку.

Как только она посчитала, что оказалась в нужном месте, она скрылась в зарослях, как уже делала это несколько часов назад. На этот раз в поле её зрения оказался домик психиатра. 27. Число, которое постоянно повторялось в её кошмарах. Сердце лабиринта.

На всякий случай она постучала в дверь. Однако, не дождавшись ответа, не стала задерживаться и обошла дом сзади, перешагнув через небольшую ограду, чтобы оказаться перед панорамным окном. Как и у неё дома, с другой стороны водоёма был виден другой дом. Люди могли её заметить… И поднять тревогу.

Сразу же в голове запустился внутренний таймер. Поскольку риск ограбления в Лонжепине был практически нулевым, Сибилла надеялась, что Роза-Мари Дефрансуа, как и она с Эрваном, просто закрывала раздвижные двери, не запирая их на замок. Она провела пальцами по алюминиевому краю и толкнула. В следующий миг она уже была внутри.

Сердце билось так сильно, что ей пришлось перевести дух. Может, её засняла камера, которую она не заметила? Дышать, успокоиться. В любом случае, назад пути уже не было. Сначала она быстро осмотрела гостиную. На столе ничего не было — она ожидала, что оттуда выскочит дорожная карта Клода. На стенах висели картины современного искусства. На комоде лежали такие же семейные фотографии, как и в кабинете психиатрической больницы. Она открыла несколько ящиков. Ей хотелось бы найти там досье или конфиденциальные документы. Ничего.

Взгляд на часы: 16 часов. Коридор, спальня. Именно сюда Эдит привела её во сне. Именно здесь она нашла тетрадь под полом. Лили. Предыдущая психиатр, которая жила здесь, разбилась насмерть, упав с вершины горы. Роза-Мари Дефрансуа, должно быть, знала, что она спит в постели мертвой женщины. Непросто взять на себя эту ношу…

Не терять концентрацию. Наклонившись вперёд, она стала пробираться вдоль стен комнаты, выискивая малейший зазор между досками, какой-нибудь многозначительный скрип. Если Элизабет Лагранж действительно спрятала записи, это означало, что она боялась.

Внезапно её поразила абсурдность своего поступка. Как она могла мечтать о секрете женщины, о которой ничего не знала? Она выпрямилась, готовая уйти, но какой-то внутренний голос удерживал её. Раз уж она здесь, то стоит довести дело до конца. Итак, она продолжила. Она даже потянула за кровать, опустилась на колени и прощупала каждую доску.

Спустя несколько бесконечных секунд одна из досок наконец отреагировала на давление. Сибилла бросилась на кухню за ножом и, дрожа от волнения, поддела доску. Тайник.

Прямо под доской ничего не было, поэтому Сибилла прижалась к полу так, чтобы заглянуть под паркет, уложенный на брусья толщиной около пяти сантиметров.

Чуть дальше она наконец разглядела какой-то предмет. Она засунула туда руку по плечо и нащупала предмет, который вытащила к себе. Книга с запыленной обложкой.

Она подула на неё.

- Психоз» Роберта Блоха.

Эту книгу Сибилла видела в своих снах.

Сначала в багажнике машины Лили, потом в руках самой Лили, сидевшей за столом в гостиной. Однако она совершенно не помнила, чтобы когда-либо читала её. Заинтригованная, она лихорадочно пролистала её: это действительно был настоящий роман, а не замаскированный дневник. Так что же? Зачем так его прятать?

В любом случае, эта находка многое объясняла… Что бывшая психиатр доверила ей свой секрет, наверняка потому, что знала, что находится в опасности. Что, без сомнения, именно она же раскрыла ей код, позволяющий обойти ограничения. Вся эта информация отложилась в глубине её памяти и вновь всплыла в снах, в жестах и словах Эдит. Значит, Элизабет и она, должно быть, были очень близки. Подруги?

Ошеломлённая, она поставила рейку и кровать на место, убрала нож, вышла из шале и осторожно закрыла панорамное окно. Оказавшись на прогулочной дорожке, она пошла в сторону главной улицы, посчитав, что новый разворот привлечёт слишком много внимания. Она засунула книгу под свитшот и прижала её левой рукой к боку, а руки засунула в карманы.

Магазины, спортклуб, библиотека… Обычная жизнь… Сибилла подозревала, что за ней наблюдают прямо сейчас. В этот момент образы той ночи с новой силой нахлынули на неё. Расширители век. Вспышки в глазах. Невыносимое электрическое покалывание в мозгу. Боже мой. Ей пришлось взять себя в руки, чтобы не броситься бежать домой. Ей не терпелось открыть дверь своего шале — этого смехотворного убежища.

Как только она оказалась дома, она глубоко вздохнула. - Психоз. - Она взяла книгу, перевернула её, прочитала аннотацию. Уединённый мотель. В бегах воровка. Ужасающие события… В конце концов, не так уж и далеко от атмосферы Лонжепина. Ужас. Безумие. Да, Сибилла погрузилась в это с головой.

Элизабет Лагранж постаралась как следует спрятать эту книгу. Это не могло быть просто романом. Здесь обязательно было что-то, что стоило извлечь. Она снова стала листать её более внимательно, ища заметки, подчеркнутые слова. И она нашла.