Зверь внутри - Хаммер Лотте

Конрад Симонсен выбросил сигарету, закрыл дверь и сообщил:

— Анни Столь на пути в редакцию. Эрик Мёрк только что позвонил ей и предупредил, что с ней выйдут на связь через полчаса. Так что наши надежды укрепляются.

На некоторое время установилось молчание. Напряжение возрастало, пока Графиня не прервала паузу:

— У меня отличная новость. Симон с понедельника бросает курить.

Почти все присутствующие восприняли новость с воодушевлением, и только Каспер Планк неприлично заржал.

В этот момент события приняли стремительный оборот. Арне Педерсен продолжил репортаж:

— Анни Столь прибыла в редакцию.

На некоторое время снова установилась тишина. Все сидели как на иголках.

— Она включила компьютер, вставила флешку… минуточку, еще секунду… вроде видеозапись какую-то просматривает, Анита не совсем уверена, нет, теперь уверена, это съемки с места казни. Звука у Аниты нет, но видно, что мужчина на экране плачет, она думает, это Тор Гран. Да, точно он, Гран. Зрелище отвратительное, просто жуткое, говорит Анита. Так, Анни Столь закончила просмотр. Звонит кому-то по городскому.

Внезапно он заорал:

— Черт возьми, Анита, отключи связь, я перезвоню!

Он закончил один разговор и переключился на другой. На экране его мобильника высветилось предупреждение, что на телефон поступил входящий звонок. Все присутствующие подивились его умению так быстро перестраиваться. Голосом громовержца он выдал следующую тираду:

— Какого дьявола, Анни?! Неужели ты никак не можешь уразуметь, что нельзя мне звонить?! Какое теперь дурацкое оправдание ты придумала? — Некоторое время он слушал, а потом рявкнул: — Теперь я не думаю, теперь я точно знаю! А если ты сомневаешься, обзаведись источником получше меня! — Он снова выслушал ее, а затем ответил: — Нет, все правильно, порядок на видео был иным. Первым убили Йенса Аллана Карлсена, он находился в дальнем левом углу, а последним — Франка Дитлевсена, который висел в центре. Скажи мне, на фига тебе все это понадобилось?.. — Снова последовала пауза, после которой он завершил разговор: — Хорошо, так и сделай. Не забудь прибавить тыщенку к моему гонорару… И ради всего святого, не звони мне больше!

Он отключил канал и тут же перезвонил Аните Дальгрен.

В следующие двадцать минут никаких особых событий не произошло — за исключением того, что Полина Берг покинула коллег, на сей раз беспрекословно. В редакции «Дагбладет» Анни Столь писала электронное письмо о том, каким образом текст ее интервью с Конрадом Симонсеном попал в руки посторонних. Под ее подозрением находилась одна из секретарей редакции.

Внезапно события приняли новый оборот. Арне Педерсен сообщил:

— Звонит ее мобильник.

В тот же момент зазвонил и его дублер. Конрад Симонсен взял трубу и стал слушать. В какой-то момент он сделал пометку на листке бумаги, а когда закончил слушать, все с нетерпением на него уставились.

— Он правильно назвал очередность, в которой убивал своих жертв. Встреча назначена на завтра.

В гостиной раздались крики восторга. Даже Каспер Планк сжал кулаки.

— В булочной-кондитерской «Конгенс Крингле» на Главной улице Хиннструпа, ровно в двенадцать.

Графиня взяла его за руку, слегка прижала к себе и спросила:

— Он ей какое-нибудь имя назвал?

Конрад Симонсен напрягся, точно голодный кот:

— Еще бы! Он сказал, что она может называть его Ползунком.

Глава 71

Замок Стенхольм построили в середине XVI столетия по приказу баронессы Людике Ранцау, которой пришло в голову возвести крепость в стиле эпохи Возрождения. В те времена еще были свежи в памяти подвиги крестьянской армии под водительством Шкипера Клемента, во время Графской распри [40], разорявшей помещичьи усадьбы по всей Ютландии. Вот почему замок возвели с таким расчетом, чтобы он мог выдержать осаду мятежной толпы. Сложенный из неотесанного камня, он был огромен, с мощными двойными стенами, бесчисленными бойницами и амбразурами, крепостным рвом и подъемным мостом. Красу и гордость Стенхольма составляли рододендровый сад, в мае взрывавшийся фейерверками красок, и парк в английском стиле с извилистыми дорожками и изящными мостиками над небольшими прудами. Парк плавно спускался к берегу Гамбургского фьорда и так же плавно поднимался до ельника в Хинне.

Ниже располагался городок Хинструп, привлекавший туристов гаванью для прогулочных судов и живописной площадью, старинные дома вокруг которой были столь же неподражаемы, сколь свирепа конкуренция владельцев магазинов на первых этажах. Посетителей мало, спрос небольшой, а выживать как-то надо… И хотя большинство местных добывали себе хлеб насущный в Миддельфарте или Оденсе, вымершим городишко не выглядел. Спасали его, конечно, туристы, охотно приезжавшие летом побродить по окрестностям и отдохнуть у воды.

В Хинструпе ангел Конрада Симонсена занес запись вторжение на частную территорию в и без того солидный список грехов своего подопечного. Пусть инспектор вторгся всего-навсего в дровяник, а вилла, на территории которой тот расположился, была пуста и выставлена на продажу, тем не менее закон он нарушил. Зато место это оказалось замечательным наблюдательным пунктом.

Инспектор прибыл ночью и начал с обхода городских улиц, благо ночь была лунной и даже в не освещенных фонарями переулках все было отчетливо видно. Наискосок от булочной «Конгенс Крингле» находилась библиотека, на вывеске значилось, что откроется она в восемь. Симонсен позвонил Графине и передал ей кое-какие указания. Та сонно пообещала сделать все так, как он велел. Дровяной сарай, привлекший его внимание, обнаружился за виллой на одной из второстепенных улиц. Дверь оказалась открыта, инспектор шагнул внутрь и обнаружил аккуратные нейлоновые мешки с поленьями для камина и разного размера дрова, уложенные у торцевой стены. Симонсен осторожно снял часть поленницы и с удовольствием констатировал, что нашел место, которое искал.

Справа была видна булочная, прямо перед ним, на холме маячил силуэт замка. Лес располагался чуть левее, и силуэты деревьев отчетливо были видны в холодном лунном свете. Он принес из машины одеяло и дорожную сумку, устроил самое мягкое ложе, какое только можно устроить на поленнице, поставил привезенный с собой будильник и прежде чем закрыть глаза, бросил долгий взгляд на лесные заросли и тихо произнес:

— Спокойной ночи, Ползунок. Завтра я тебя возьму.

И тут же уснул.

Пять часов спустя зазвонил будильник, и Конрад Симонсен начал новый день с того, чем закончил прошлую ночь: приник к щели, разглядывая территорию замка и кромку леса. В целом декорации не слишком отличались от тех, какие он себе представлял, разглядывая подготовленный Графиней материал из Интернета, а также карты Хиннструпа и окрестностей. Карту разложили на обеденном столе и изучили во всех подробностях, словно в Генштабе перед решающим сражением. Арне Педерсен попытался привести полученные данные в систему, прикрывая ладонью те места, о которых шла речь.

— О’кей, поселок, замок, дворцовый парк, переходящий в лес, фьорд и ельник. Лес и замок находятся на возвышенности, поселок в низине. Давайте представим себя на месте Ползунка. Откуда ему удобнее всего наблюдать? Это же элементарно!

Он провел пальцем вдоль кромки леса.

— Отсюда ему прекрасно видна Главная улица. По крайней мере одна ее сторона, и готов поспорить на пять шоколадок с ромом, что «Конгенс Крингле» находится именно на этой стороне.

Графиня согласилась.

— Если не принимать во внимание, что шоколад тебе не светит, я и сама его съем, то ты прав. А вот в этом здании, наверное, размещается дом престарелых, у него номер нечетный. Булочная должна находиться на противоположной стороне… Но ведь он может жить в поселке или иметь доступ в парк, оттуда наблюдать еще удобнее. Кстати, а это что за здание?

— Школа для детей, страдающих дислексией. По-моему, ни одно из возможных мест не очевидно. Отход ему будет затруднен, если…