Восьмой свидетель - Кавана Стив

– Вам не кажется, что еще рановато? – вмешалась Кейт. – Мы еще не добились оправдания мистера Джексона.

– Подать иск никогда не рано, – ответил Эл, подмигивая Кейт.

Все это мне не понравилось.

Раньше я всегда практиковал в одиночку. Когда-то давным-давно у меня был партнер, хотя с самого начала было ясно, что это не приведет ни к чему путному. Впрочем, последнюю пару лет мне доставляло удовольствие работать с Кейт и Гарри. Кейт просто потрясающий юрист, но более того – она совершенно бесстрашна. Ну а Гарри… В общем, я просто люблю, когда он рядом. Он не позволяет мне сбиться с пути истинного – как в рамках закона, так и вне его. И нет на свете человека, который знал бы о судебном праве больше Гарри Форда, одного из первых чернокожих судей высшей инстанции, когда-либо представлявших закон и правосудие в судебных залах Манхэттена.

Хотя кое-что мне все-таки понравилось. Вернее, кое-кто.

Джон Джексон.

Обычно я могу сразу определить, виновен клиент или невиновен, – просто посмотрев на него.

– Прежде чем мы продолжим, у меня есть один вопрос, – сказал я. – Мистер Джексон, Джон, это вы убили Маргарет Блейкмор?

Этот вопрос подействовал на него как ушат холодной воды. Так это всегда поначалу. Те, кого обвиняют в преступлении, которого они не совершали, выглядят так, словно тонут. Каждый такой вопрос – это очередная ледяная волна, которая вызывает у них панику, заставляет их бороться, чтобы выбраться на поверхность. Пока им не вернут честное имя, они так и обречены всю жизнь бултыхаться, чтобы держать голову над водой.

– Я никогда в жизни никого не убивал, – ответил он. – И никогда бы не смог.

В этот момент встрял Эл:

– Эдди, за неделю до того, как убили Маргарет Блейкмор, этот парень провел сорок два часа в операционной, удаляя опухоль размером с косточку авокадо из мозга четырнадцатилетнего парнишки. Да он настоящий герой, черт возьми!

Джексон опустил голову, пряча выступившие на глазах слезы. Борясь с паникой и замешательством, которые переполняют людей в его ситуации.

Я посмотрел на Кейт и Гарри. Они кивнули.

Мы не беремся представлять на суде клиента, если не верим в его невиновность.

– Ну что ж, Джон, – произнес я, – похоже, что теперь число ваших адвокатов несколько прибавилось. Нам нужно будет немного покопаться в этом деле.

Я повернулся и посмотрел сквозь стеклянное окно в задней стене конференц-зала, увидев там одну только Дениз, сидящую за своим письменным столом.

– А где же Блок? – спросил я.

Кейт адресовала свой ответ всем собравшимся:

– Наша оперативница в настоящее время помогает другому частному детективу в поисках Дьяни Сэндовал.

– Девочки, которую похитили в Саратога-Спрингс? – уточнил Эл.

– Да, утром Блок прислала мне сообщение. Она пробыла там все выходные. Она думает, что они близки к тому, чтобы найти ее, – сказала Кейт.

– И кто же этот частный детектив? – спросил я.

– Наш общий друг Габриэль Лейк, который только что вернулся из Лондона. Он сказал, что Блок нужна ему с дипломатическими целями.

– Дипломатическими? Блок? Наша Блок? – изумился я.

Кейт кивнула.

– По-моему, его понимание дипломатии несколько отличается от нашего.

Глава 3

Блок

Блок пробыла в северной части штата Нью-Йорк уже три дня. Ей не нравилось находиться вдали от Кейт, но сейчас Дьяни Сэндовал куда больше нуждалась в Блок, чем ее подруга детства. Семь дней назад Джон Сэндовал ухаживал за лошадьми на территории своего участка. Его дочь Дьяни тренировалась перед предстоящими отборами в школьную команду болельщиц примерно в двухстах футах от него. Он иногда посматривал, как она ходит колесом и выплясывает в своих выцветших голубых джинсах. Раньше в команде никогда не было болельщицы индейского происхождения – коренной американки, как с некоторых пор их принято называть, – но Джон Сэндовал просто знал, что его маленькая Дьяни справится. Упорства ей было не занимать. Температура была за тридцать по Цельсию, футболка на спине у нее потемнела от пота, темные волосы блестели, а она все танцевала и отрабатывала ободряющие приветствия. Всегда в движении.

Но одно из таких размашистых движений увело ее еще дальше от конюшен, чуть ли не вплотную к забору из белого штакетника, отделяющему участок от дороги.

Завидев на этой дороге белый фургон, Джон особо не встревожился. Ему стало немного не по себе, лишь когда тот замедлил движение, тоже приблизившись к забору.

Когда машина остановилась, а с пассажирского сиденья выбрался какой-то крупный мужчина, Джон уже бежал в ту сторону. Он видел, как этот мужчина обхватил Дьяни сзади за талию. Видел, как он поднял ее и она задрыгала ногами в воздухе. Видел, как он перебросил ее через забор, словно мешок с мусором. Видел, как здоровяк опять подхватил ее, бросил в грузовой отсек фургона и запрыгнул туда вслед за ней. Задние двери захлопнулись, и фургон резко сорвался с места, когда Джон еще только подбегал к забору.

Вот то, что он сообщил полиции, согласно первому рапорту. По всему штату и в соседних Нью-Гэмпшире, Коннектикуте, Массачусетсе и Вермонте был объявлен план-перехват. Каждый год пропадает огромное количество детей коренных американцев. Что отличало Дьяни, так это что ее отец, Джон, разводил породистых скаковых лошадей и у него были связи среди влиятельных людей. Один его хороший знакомый позвонил другому знакомому, тот – кому-то еще, и Габриэлю Лейку было поручено найти Дьяни.

Он был бывшим специалистом ФБР, одной из самых ярких звезд подразделения поведенческого анализа – пока его не вынудили досрочно уйти на пенсию. Одним из этих хороших знакомых Сэндовала был бывший «морской котик» [8], ушедший в охранный бизнес. Он знал про Лейка благодаря своим связям с бывшими коллегами, которые теперь работали в правоохранительных органах.

Для поисков Дьяни не было лучшей кандидатуры.

Габриэль Лейк был человеком, который посвятил всю свою жизнь охоте на монстров.

И прямо в этот момент, в полдень жаркого понедельника на севере штата Нью-Йорк, Лейк искал один листок бумаги. Блок приехала на «Джипе», который взяла напрокат в аэропорту Олбани. Лейк заранее прибыл на место автобусом и встретил Блок в аэропорту. Сказал, что предпочитает ездить с ней за пассажира, сидя справа от нее. Это давало ему время подумать. И время привести в порядок свои бумаги.

На коленях у Лейка лежал пластиковый пакет из какого-то магазина, битком набитый всякими бумажками – газетными вырезками, обрывками карт, заметками, полицейскими рапортами, распечатанными на принтере фотографиями, салфетками, исписанными синими чернилами, и чуть ли не сотней разноцветных липучих листочков для заметок, которые сыпались из пакета как конфетти всякий раз, когда он шарил рукой внутри.

– Ну что, не нашел еще? – спросила Блок.

– Это точно здесь. У меня система, – отозвался он.

– Бардак у тебя, а не система, – буркнула она.

– Не отвлекай, пока я навожу порядок, – сказал Лейк.

Его правая нога так и подпрыгивала на коврике «Джипа». Может, он нервничал, а может, просто был из тех людей, мотор у которых не умолкает ни на секунду.

– Есть! – наконец объявил Лейк, извлекая из недр пакета порядком измятую салфетку. – Грейди Бэнкс, – зачитал он нацарапанное на ней имя, причем нацарапанное так поспешно, что кое-где ручка прорвала мягкую бумагу.

– Где-то я уже слышала это имя, – заметила Блок. Помимо своей частной работы для Кейт и Эдди, она время от времени помогала полиции Нью-Йорка в сфере своих особых интересов – к которой относились дети, ставшие жертвами сексуальной эксплуатации на всей территории США. У самой Блок детей не было, но она питала особую ненависть к мужчинам, которые эксплуатировали женщин и детей. – Я не знала, что он орудует и здесь.

– Его банда замешана вообще во всем, что запрещено законом в этих краях, – не исключено, что и в торговле людьми. А этот бар называется… Погоди-ка…