Королевы эпохи рыцарства - Уэйр Элисон

Изабеллу Макдафф, графиню Бьюкен, короновавшую Роберта Брюса, захватили в плен вместе с другими знатными дамами. Месть Эдуарда была жестокой. Он постановил заточить графиню в башню замка Берик, поместив в «клетку с прочным деревянным каркасом, зарешеченную и усиленную железом», которую иногда «вывешивали на открытом воздухе в Берике, чтобы при жизни и после смерти [узницы] зрелище ее унижения служило вечным назиданием для путешественников» [39]. Марию, сестру Брюса, заключили в такую же клетку в замке Роксбург. Обе женщины терпели наказание в течение четырех лет. Нет никаких свидетельств, что Маргарита вступалась за них.

Двадцать два дезертировавших рыцаря были арестованы. Когда в январе 1307 года король приказал лишить их земель и имущества, Маргарита уговорила супруга помиловать шестнадцать из них и, вероятно, убедила более не преследовать остальных.

Но принц вновь оскорбил отца просьбой отдать Пирсу королевское графство Корнуолл либо земли Понтье и Монтрёй, которые унаследовал от матери. Король, собиравшийся отдать Корнуолл младшему сыну Эдмунду, пришел в ярость, схватил принца за волосы и протащил по комнате, крича: «Ты, низкорожденный выродок! Хочешь раздавать земли, хотя сам ничего не завоевал?» [40]

Гнев короля выдавал его беспокойство по поводу «чрезмерной привязанности» [41] старшего сына к Гавестону. 26 февраля 1307 года Эдуард I сослал Пирса в Гасконь «из-за неуместной близости, установившейся между ним и лордом Эдуардом, публично называвшим его братом» [42]. Принцу запретили приближаться к своему другу и приказали не жаловать ему ни земель, ни титулов. Перед отъездом Гавестона их обоих заставили поклясться на Святых Дарах и самых священных реликвиях Эдуарда I, что они не ослушаются короля.

1 марта король и королева покинули Ланеркост и отправились в Карлайл. Климент V послал кардинала Петра Испанца в Англию для переговоров об окончательных условиях бракосочетания принца Уэльского и Изабеллы и выразил надежду на скорое достижение мира между Англией и Францией. 12 марта Эдуард I принял кардинала Петра в Карлайле, а 16 марта дал официальное согласие на брачный союз. Когда парламент собрался на Пасху в Карлайле, то единогласно одобрил брак, и приготовления к нему немедленно начались.

В мае, бросив вызов отцу, убитый горем принц Эдуард проводил Гавестона в Дувр, где осыпал его подарками и наблюдал, как тот отплывает. Пирс направился в Понтье, очевидно, с благословения короля. Принц объявил о намерении навестить фаворита, но отец ему запретил. Предполагалось, что юный Эдуард отчалит из Дувра во Францию, чтобы жениться на Изабелле; принц пробыл в Дувре девять дней, ожидая приказа о посадке на корабль, но соответствующего распоряжения так и не последовало. Вместо этого принца вызвали в Шотландию для помощи отцу в новом военном походе. Однако король слег, страдая от дизентерии и, возможно, рака прямой кишки. Несмотря на плачевное состояние здоровья, монарх настоял на своем участии в шотландской кампании. Когда 3 июля он покинул Карлайл, Маргарита вернулась в приорат Ланеркост вместе с принцем Эдуардом.

Король был так слаб, что мог продвигаться всего на две мили в день. В ночь на 6 июля он разбил лагерь на болотах рядом с Бург-бай-Сэндс. Эдуард I понимал, что умирает. Он заставил сына поклясться «быть добрым к своим младшим братьям и, прежде всего, относиться с уважением и нежностью к своей матери, королеве Маргарите». Король приказал принцу жениться на Изабелле и никогда, «под страхом безоговорочного проклятия» [43], не призывать в Англию Гавестона. Монарх поручил эрлам Линкольна и Уорика, а также своему кузену Эмеру де Валенсу воспрепятствовать возвращению Пирса. По словам хрониста Жана Фруассара, написанным много десятилетий спустя, Эдуард I велел выварить свой труп, отделив плоть от костей, чтобы нести их в Шотландию во главе победоносной армии.

На следующее утро монарх испустил последний вздох, когда слуги поднимали его, чтобы он смог принять немного пищи. Принц Уэльский унаследовал трон и стал королем Эдуардом II.

Маргариту уведомили о смерти короля в письме, отправленном 8 июля. Сломленная горем, она осталась в Ланеркосте и впоследствии поручила своему капеллану Джону Лондонскому написать пространный панегирик благородным деяниям своего мужа. Труд, озаглавленный «Commendatio lamentabilis in transitum magni Regis Edwardi Quarti [i. e., Edward I]» («Скорбная похвала по случаю кончины великого короля Эдуарда Четвертого [т. е. Эдуарда I]») [44], был посвящен Маргарите и начинался словами: «Благородная и великодушная матрона Маргарита, милостью Божьей королева Англии, призывает всех внять сим страницам. На них излита печаль королевы Маргариты. Слушайте, острова, и внимайте, народы мои, ибо существует ли горе, подобное моему? Хотя мою голову венчает корона, радость покинула меня, и я больше не слышу напевов органа и цитры. Я непрестанно тоскую и устала от жизни. Пусть человечество услышит глас моей скорби, ибо я совершенно несчастна и одинока на нашей земле. У подножия памятника Эдуарду я плачу и взываю к нему вместе с малыми сыновьями. Когда Эдуард скончался, все люди умерли для меня» [45].

Нет сомнений, что Маргарита любила Эдуарда. Она больше не вышла замуж, посвятив себя детям. Элеонора умерла в конце августа 1311 года в возрасте пяти лет в аббатстве Эймсбери. Эдуард II проявил щедрость и выделил сто тринадцать фунтов стерлингов (£ 69 тысяч) на погребение сводной сестры в аббатстве Бьюли в графстве Гемпшир, где сохранилась десятифутовая надгробная плита с выемкой на месте утраченной медной таблички. Кроме того, годом ранее Эдуард II передал доходы от поместий покойного эрла Норфолка, умершего бездетным, на содержание своих сводных братьев, Томаса и Эдмунда.

Несмотря на свою расточительность, в традиционном понимании Маргарита была преданной и добропорядочной супругой, верной помощницей короля, хорошей мачехой для наследника и миротворицей. Ее общественное влияние было незначительным, но все же Маргарита сумела завоевать любовь грозного монарха, который по возрасту годился ей в дедушки, и временами смягчала его суровость. Только после смерти супруга Маргарита решила заняться политикой так, как старый король и представить себе не мог.

Эдуард I оставил сыну королевство, почти разоренное войной, победа в которой казалась невозможной, причем значительная часть будущих доходов была заложена итальянским банкирам. Эдуарду II предстояло столкнуться с раздраженной знатью, озлобленной из-за «железного кулака» английской короны и полной решимости вернуть былые привилегии и влияние. Однако восшествие на престол нового короля послужило поводом для радости, поскольку он был молод, обаятелен, умел находить общий язык с простым народом и пользовался огромной поддержкой среди подданных. Говорили, что «Господь наделил его всеми дарами и сделал равным другим королям или даже превосходящим их» [46]. Тем не менее Роберт Брюс, хорошо понимая, с кем имеет дело, сухо заявил, что больше боится костей мертвого Эдуарда, чем меча его живого наследника.

«Какие большие надежды он подавал как принц Уэльский!» – писал биограф Эдуарда, но «все надежды испарились, когда принц стал королем» [47]. Первым делом Эдуард II призвал в Англию Пирса Гавестона, которому пожаловал графство Корнуолл, ежегодно приносившее огромный доход в четыре тысячи фунтов стерлингов (£ 2,5 миллиона) и ранее принадлежавшее только членам королевской семьи. Никогда прежде человек незнатного происхождения не возносился единым духом так высоко. Многие бароны возмущались «тем, что Пирс был чужеземцем гасконского происхождения, а также завидовали [ему]» [48]. У Маргариты имелось еще больше причин для недовольства, потому что ее покойный супруг завещал графство их сыну Эдмунду.