Робин Уильямс. Грустный комик, который заставил мир смеяться - Ицкофф Дэйв

Одна из сценок Прайора, которая больше всего запомнилась Робину, была о том, как Господь вернулся на землю, чтобы забрать своего сына, где узнал, что Иисуса распяли. «В конце сценки все зрители одновременно выдыхали, произнося ”Что?“ – говорил Робин. – Это была странная и красивая сценка. В ней не было персонажа. В ней был только он». Но были вечера, когда Прайора вообще было невозможно предугадать.

«Были ночи, когда ты просто на него смотрел, – рассказывал Робин. – Иногда он словно звал людей на сцену, а среди зрителей были такие люди, как Вилли Нельсон, который в конце, когда все расходились, играл музыку. Она была похожа на джаз, это было невероятно».

Прайор не скрывал свою тяжелую зависимость от алкоголя и наркотиков ни от зрителей, ни от комиков, искавших его покровительства, и Робин видел результат употребления этих веществ во время выступлений. «Кокс двигал им, – говорил Робин. – А алкоголь создавал между ним и зрителями подушку безопасности, чтобы Ричард в какой-то мере мог спокойно излить свою душу. Когда он не был под кайфом, ему было очень непросто, потому что его охватывал страх. Но если Прайор пропускал пару рюмок Курвуазье, он был чертовски крут».

Наркотики стали постепенно проникать и в жизнь Робина. Кокаин уже был широко распространен в Голливуде и завоевал репутацию «шампанского среди наркотиков», за его сильный, но «чистый» кайф, причем без лишних проблем, как от более тяжелых наркотиков, например героина. Кокаин был в кровотоке города, он вращался тут как валюта, особенно в среде тех, кто стремился к славе и хотел, чтобы вечер длился немного дольше.

Когда один из друзей Робина по колледжу Клермонт Боб Дэвис приехал посмотреть его выступление в Comedy Store, то был удивлен, увидев, как после шоу его одногруппник на парковке клуба потребляет наркотик. «Какой-то парень подошел к нему с ложкой кокаина и поднес к носу – пшик, – рассказывал Дэвис. – И это был не его друг, просто подошел фанат». Боб, сам не употреблявший кокаин, понимал, что может встретить его в этой среде, но все равно был поражен.

Дэвис не часто встречался с Робином в последнее время, но ясно видел, что вращающиеся вокруг Уильямса люди были заинтересованы в его зарождающейся популярности. После окончания одного из выступлений Робина Дэвис сказал: «Там было порядка двадцати человек. Большинство не были мне знакомы. Они его постепенно захватывали».

Позже, когда Робин открыто рассказывал о своей зависимости, то говорил, что кокаин был для него легко доступен, ему никогда не приходилось за него платить. «Мне давали его бесплатно, – рассказывал он. – Каждый готов тебя накачать, если только ты этого захочешь, потому что после этого они приобретают над тобой контроль. Ты будешь терпеть беседы с людьми, с которыми днем вряд ли бы вообще заговорил».

Присутствие Робина в числе выступающих в Comedy Store ввело его в тесное сообщество стендаперов и других представителей индустрии, которые много пили, сидели на кокаине и продолжали свои попойки и разврат за закрытыми дверями у Митци Шор. Если там развлечений было мало, Робин вместе с товарищами отправлялись на танцевальный марафон в Canter’s Deli в Фэрфаксе, чтобы проглотить пару бутербродов и обменяться историями о своих победах, или же в загородный клуб типа Show Biz в долине Сан-Фернандо, Ice House в Пасадене или Comedy & Magic Club в Хермоса Бич, где продолжали кривляться на сцене, пить и накачиваться наркотиками. В какой-то момент Робин создал устойчивую модель своего поведения, в соответствии с которой вечер после выступления не заканчивался простым рукопожатием у двери и поездкой на машине домой. Он продолжался либо распитием алкогольных напитков и употреблением наркотиков, либо же за вечер могло быть несколько выступлений в разных клубах, после которых опять наркотики и алкоголь. Как только начиналась ночь, становилось абсолютно не понятно, как она закончится, и даже восходящее солнце не было показателем того, что ночь уже закончилась.

Но 28 января 1977 года сообщество комиков Лос-Анджелеса было взбудоражено новостью о том, что Фредди Принц, блистательный молодой комик и звезда «Чико и человек», приставил к виску пистолет 32 калибра и выстрелил себе в голову. Не приходя в себя, он умер в больнице Лос-Анджелеса на следующий день в возрасте двадцати двух лет. Принц, который всего неделю назад выступал на инаугурации президента Джимми Картера, казалось, был на вершине славы, но в среде комиков было всем известно, что он принимал успокоительный наркотик куаалюд, который запивал коньяком, а затем взбадривался кокаином. Принц страдал от депрессии и недавно узнал, что его жена подала на развод. Изначально полиция признала его смерть самоубийством, но позже суд признал, что это был несчастный случай.

Казалось бы, голливудское сообщество должно было извлечь из сложившейся ситуации урок, что употребление наркотиков может принести большой вред и погубить человека. Но многие сделали другой вывод, они считали, что Принц слишком далеко зашел в своей депрессии, которой можно было избежать, если бы только он не довел все до крайностей и хоть немного обуздал свои желания. Наркотики и алкоголь для всей актерской братии были способом отметить свой успех и продлить экстаз от выступления на сцене. А еще они были последней линией самообороны перед самым страшным – чувством провала, вселяющим страх чувством неуверенности, присутствующим на каждом выступлении.

Валери, приступившая к преподаванию современного танца в Университете Паппердайна, не могла не замечать похождений Робина после работы. Но в то время ей казалось, что она должна позволить ему все это, так как такая жизнь делала его искренне счастливым.

«Робин хотел быть с друзьями, хотел быть с единомышленниками, которые его понимали, – объясняла Валери. – Он искал их общества. Игра на сцене мотивировала его. Он любил выступать перед зрителями – и чем больше людей, тем лучше. В этом смысле Робин был рад, что двигался вперед, у него было время выступления в прайм-тайм вместе с ключевыми актерами».

По поводу их отношений в тот период есть некоторые неточности. Робин и Валери говорили, что вместе приехали в Лос-Анджелес. Но некоторые их общие друзья заявляли, что первый приехал Робин, а чуть позже, как только он обустроился, приехала Валери. Венди Эшер, которая познакомилась с Робином, когда он искал работу в агентстве William Morris и дружила с ним после этого много лет, говорила, что Робин уже завел и успел закончить другие отношения к тому моменту, когда в город приехала Валери. «Одна из моих подруг встречалась с ним, потому что он порвал с Валери», – рассказывала Эшер.

Комик Элейн Буслер встречалась с Энди Кауфманом, когда они оба переехали в Лос-Анджелес из Нью-Йорка; после их мирного расставания она начала встречаться с Робином. «Меня так никогда раньше не преследовали, – рассказывала Буслер. – Несмотря на то, что у него была собственная квартира, которую я за все время ни разу не видела, каждый вечер он приходил ко мне». Робин называл ее Панк или Панки, как его самого в детстве называла мама Лори. Когда Буслер спросила, была ли она первой девушкой, кого он называл таким нежным прозвищем, он ей ответил: «Нет, только последних четырнадцать».

Помимо своего тяжелого графика выступлений и участия в профессиональных импровизационных труппах, Робин также учился в комедийных мастерских, чтобы поддерживать себя в форме и общаться с другими себе подобными. На одних из таких занятий преподавал Харви Лембек, актер из Бруклина, снявшийся в «Лагере для военнопленных № 17», где сыграл коварного капрала Барбеллу, в «Шоу Фила Силверса» и в комедиях 1960-х годов для подростков, например в таких, как «Пляжные тусовщики», «Пляж бикини», «Пляжные игры», «Как справиться с диким бикини» и «Призрак в невидимом бикини».

Несмотря на экстравагантное резюме, Лембек был суровым преподавателем и не принимал в свою студию студентов, не имевших за плечами хотя бы несколько значимых проектов. «Чтобы просто сюда попасть, уже надо было многое сделать», – рассказывал одногруппник Робина Джоель Блум, который тоже был зачислен на занятия к Лембеку. Лембек навязывал ученикам сцены, в которых они должны были играть, и ударные реплики, на которые они должны были обратить внимание, но Робин как всегда старался внедрить свое. Однажды, вспоминал Блум, Лембек заставил Робина и еще одного студента сыграть довольно сложную сцену: «Два незнакомых друг с другом человека сидят рядом и смотрят фильм. Робину досталась роль бездомного, который тер свои подмышки и нюхал их. Это было просто какое-то безумие».