Бетт Дэвис, еще одна партнерша Робина по шоу, в свое время дала ему хороший совет: «Тебе нужно уметь говорить нет». Позже Робин объяснял, что секрет в том, чтобы уметь грамотно отказываться от участия в ненужных проектах.
В то же лето Робина пригласили на еще одно юмористическое шоу, в котором, в отличие от «Хохм», не искали золотую середину, а напротив, устраивали провокации. NBC предложил Ричарду Прайору собственный сериал в праймтайм и дал ему возможность самому отбирать актеров и писать сценарий – последняя попытка актера донести свою дерзкую комедию до зрителя. На начальном этапе этот темпераментный хедлайнер выдвинул требование, чтобы его шоу называлось «Шоу Ричарда Прайора». Затем выдвинул условие, чтобы все его друзья из Comedy Store принимали участие в шоу. Со слов Джона Моффитта, режиссера сериала, Ричард сказал: «Я хочу, чтобы все мои друзья были здесь со мной».
Робин был в числе тех, кого выбрал Прайор – вместе с Сандрой Бернхард, Полом Муни и другими молодыми комиками. Основываясь на смелых выступлениях Прайора, «Шоу Ричарда Прайора» состояло из комедийных сценок, где ключевой фигурой был сам Прайор и которые высмеивали вопросы расы и предубеждения в Америке. В одном эпизоде он снимался в роли первого черного президента Соединенных Штатов, принимавшего участие в пресс-конференции в Белом доме. («Я чувствую, что пришло время и черным людям выходить в космос, – отвечает он одному из репортеров. – Белые уже много лет там».) В другом эпизоде играет единственного темнокожего человека в археологической экспедиции, обнаружившей доказательства того, что предками современного населения были темнокожие люди, которых доставили на землю внеземные черные боги. В концовке персонаж Прайора остается в гробнице вместе с этими разоблачительными артефактами.
Мало кто из «Шоу Ричарда Прайора» был знаком с Робином, о чем можно судить по черновым сценариям и документам, где Робина ошибочно записывали как «Роберта Уильямса», а в пилотной серии ему досталась роль без слов. Но последующие эпизоды предоставили ему возможность блеснуть, в частности в двенадцатиминутной сцене судебного заседания, похожего на сцену из «Убить пересмешника», где Прайор сыграл роль прокурора Южного округа, расследовавшего дело о нападении темнокожего мужчины на белую женщину, а Робин – адвоката мужчины, похожего на Аттикуса Финча.
Одетый так же, как и адвокат в фильме «Могу ли я это сделать, пока очки не понадобились?», Робин приводит заключительный аргумент от имени своего клиента, который он назвал «цветные виды»: «Как же быстро вы забыли то, что для вас сделали темнокожие люди! Кто собирал ваш хлопок? Кто повязывал головы аккуратными банданами и нянчил ваших детей? Кто познакомил вас с ду-да (doo-dah)? Как же быстро вы это забыли, но я вам не позволю забывать это». Это была крайне тяжелая политическая речь, нацеленная на благомыслящих либералов как 1920-х, так и 1970-х годов, но Робин произнес ее искренне и с насмешкой. В итоге благодаря его стараниям подсудимого освобождают, но суд принимает решение, что «этот политический авантюрист, еврейский коммунист-либерал виновен в освобождении подсудимого», за что его самого приговорили к повешению.
В другом сатирическом эпизоде Робин играет роль одного из пассажиров спасательной лодки после крушения «Титаника», единственного, который защищает персонаж Прайора от нападок других спасшихся, упрекая их в расовых предрассудках. Но это происходит до того, как Робин узнает, что лодка перегружена и тонет, после чего заявляет: «А, понятно. Тогда выкиньте черного за борт».
Сцена отображала нездоровую обстановку за кулисами «Шоу Ричарда Прайора», где их капризный предводитель рисковал быть сброшенным в ледяную пропасть. С тех пор, как Прайор и NBC подписали контракт о создании шоу, никак не утихал спор, будет ли оно выходить в качестве периодических выпусков (как он это видел) или же будет еженедельным (как хотел канал). Затем Прайор расстроился из-за того, что шоу будут транслировать в 8 вечера, потому что в этом случае оно должно ориентироваться на семейный просмотр. И очень разозлился, когда NBC заставили его убрать из начальной сцены первый эпизод, где он говорит зрителям: «И вот я на телевидении, я, Ричард Прайор, и мне это ничего не стоило», на этом месте камера опускается вниз и наезжает на его обнаженную нижнюю часть тела (на самом деле на нем было трико).
В гневе Прайор еще больше погрузился в злоупотребление алкоголем и кокаином, что усиливало его паранойю и гнев. «Обстановка была напряженная, – вспоминала Сандра Бернхард. – Забавно, но каждые пять минут происходила драма. Прайор уходил в гримерную, и, пока мы были молодые, было интересно наблюдать за суперзвездой в таком состоянии. Скучно не было. Мы старались максимально быстро отснять столько, сколько это было возможно, перед тем, как теряли Прайора на день, или он просто садился в свой Бентли и уезжал домой».
Когда шоу потерпело фиаско, NBC позволило Прайору и его команде выпустить последнюю серию в стиле Friars Club. «Ричард взялся за старое, а NBC предало его и всех нас, поэтому получилось не так гладко, – рассказывал Джон Моффитт об этом опыте. – Зато Робин получил шанс выступить со своим стендапом». Когда пришла его очередь выйти на сцену, Робин начал выступление со всем известных шуток: «Вы только посмотрите, я на национальном телевидении, – сказал он на своем провинциальном акценте. – Я так счастлив, что чуть не обосрался». И уже своим голосом он добавил с кажущейся торжественностью: «Этот человек – гений. Кто еще мог бы взять все виды комедии – фарс, сатиру, пантомиму, стендап – и превратить это в то, что обидит всех. Нет, этот человек не хотел приукрашивать свое шоу. Ему только и нужно-то было, что либеральный режиссер, компактный сценарий и теплое место для репетиций».
Так вместе с самим шоу закончилось время Робина в «Шоу Ричарда Прайора». Его первую серию показали на канале NBC 13 сентября 1977 года, противопоставив безумно популярным комедиям на ABC «Счастливые дни» и «Лаверна и Ширли», а последняя серия была через три недели, 4 октября. «Было грустно, – подытожил Робин, – потому что Ричард возлагал на шоу много надежд. И это был мой первый шанс раскрыться на телевидении».
Сериал «Хохмы», начавшийся на NBC всего за неделю до этого, 5 сентября 1977 года, тоже не добился высоких результатов, поскольку не смог понравиться зрителям. Но благодаря контракту с Джорджем Шлэттером Робин получил роль в комедии «The Great American Laugh-Off» на NBC. Записанная в Great American Music Hall в Сан-Франциско и показанная 20 октября, эта комедия стала пристанищем артистов, не получивших должного признания в «Хохмах», и первой картиной, где зрители могли увидеть полностью исполненный Робином стендап.
Робин кружится и потеет, исполняя весь репертуар своих персонажей и голосов, запутывается в шнуре от микрофона и, не задумываясь, сообщает: «Я ему нравлюсь». Затем показывает свои вспотевшие подмышки и называет их «советскими полосками от насекомых». После этого заглядывает в свою записную книжку и с русским акцентом читает так называемое любовное стихотворение, на самом же деле это знакомый из детства стишок:
Мне нравится, когда ты в синем,
Нравится, когда ты в красном,
Но больше всего
Я люблю тебя в синем.
Раскачиваясь от смеха толпы, Робин сказал: «Давай поцелую и в эту щеку. По старой доброй традиции!» Затем, перед тем, как перевоплотиться в непристойного шекспировского актера, он добавил с акцентом недалекого калифорнийского придурка: «Я знаю действительность, вот это круто».
В кратчайшие сроки Робин принял участие в двух провальных телевизионных шоу, и пока гремел смех над «The Great American Laugh-Off», его карьера никак не развивалась. В последующие недели Робин снялся в эпизоде комедийной драмы на АВС «Восьми достаточно» в бессловесной роли члена панк-рок группы, который раздумывает над покупкой дома Дика Вана Паттена и его детей, и в телевизионном пилоте «Sorority ’62» в роли незадачливого студента колледжа.
