Одержимость. - Рэд Майя

– Извините, – сказала я.

– Ты в порядке? Не ушиблась? – ответил артист, в которого я влетела, можно сказать.

– Нет, нет… все хорошо. Спасибо, – ответила я.

Артист ушел. И я сразу же направилась к лифту, не оглядываясь. Ни один взгляд человека еще не пугал меня настолько, как этот. За долю секунды я увидела бездонные серые глаза, словно прожигающие тебя насквозь ледяной глыбой. Тонкие губы и светлые брови. Не знаю, почему меня напугал его взгляд, но ощущения были не описать словами. Казалось, будто бы его серые глаза вот-вот остановят мое сердце в плохом смысле. И, несмотря на его устрашающий взгляд, он мне показался довольно симпатичным. Даже больше. Тем не менее я мысленно порадовалась, что занимаюсь в малом зале. Не хотелось бы видеться с этим артистом. Он конкретно меня пугал. И тут я подумала: а не его ли Эва боялась? Неужели тот самый Лайонел, это он? Если это так, то теперь я понимаю, почему его боятся. Хотя мне и самой частенько говорили, что когда я не улыбаюсь или нахожусь в плохом настроении, то на меня лучше не смотреть, так как я и сама могу взглядом убить кого угодно. Надеюсь, со стороны я не выгляжу так, опасно как он.

Спустившись на третий этаж, я подошла к гримерке и собиралась вставить уже ключ в замок, как меня окликнули:

– Киара.

Я оглянулась и увидела Даниэллу, подходящую ко мне.

– Не открывай, идем ко мне. У меня сегодня никто из девочек не пришел на работу. Мы будем одни, без лишних ушей, – сказала она.

– Угу. Пойдем, – ответила я, вынув ключ из замка.

Мы зашли в триста пятьдесят пятую гримерку. Даниэлла бросила вещи на свой стол и предложила мне сесть на диван. Я опустила сумку на пол и села на диван. Даниэлла подошла к двери и закрыла ее на ключ с внутренней стороны.

– Всё, теперь я уверена, что если кто-то услышит наш разговор, то не сможет ворваться, – ответила она и рассмеялась.

– Зачем такая анонимность? Можно подумать, в театре всем есть до нас дело. Ну, услышат, и что дальше, убьют? – спросила я и подавила смешок.

– Если б мы собирались сплетничать о ком-то другом, мне было бы все равно, кто нас услышит. Но когда речь идет о Лайонеле, это всего лишь мера предосторожности, – ответила она и, подойдя ко мне, села на диван с другого бока.

– Начинай, – сказала она.

Вздохнув – я только открыла рот, – Даниэлла резко вскочила:

– Черт! Забыла покурить. Придется открыть тут окно. Ты начинай, не молчи – сказала она, подойдя к окну.

Открыв его нараспашку, потянулась к своей сумке и вытащила оттуда пачку сигарет «Мальборо». Достав одну и взяв зажигалку, закурила. Бросила пачку обратно в сумку.

– Я тебя слышу, – ответила Даниэлла и высунула голову в окно.

– Выходя из малого зала, я заглянула в большой. И… там на середине вращался какай-то артист. У него очень хорошая техника… – говорила я.

– И не только… – ответила Даниэлла. – Продолжай.

– В общем, я встретилась с ним взглядом лишь на пару секунд и…

Замолчав, я посмотрела на Даниэллу. Которая, не докурив, затушила сигарету о подоконник и выкинула в окно. Затем закрыла его и, подойдя к дивану села на край.

– И? – смотря мне в глаза сказала она.

Тут я всё поняла. Это был он. Ей не нужно было произносить имя. Все встало на свои места и моя интуиции была права на сто процентов.

– Это он, да? – спросила я всё же, хотя и сама уже знала ответ.

Даниэлла ничего не ответила, лишь улыбнулась, но как-то зловеще.

– Он чертовски сексуальный, правда ведь? – начала она.

– Не знаю, не заметила., – наврала я.

– Всё, ты заметила. Не стесняйся, говори как есть. Мне можно доверять. Я тут серая мышка, и никому нет до меня дела, – ответила она.

Не понимаю почему, но внутреннее чувство безопасности ей верило. Интуиция подсказывала, что с ней можно дружить и нормально общаться.

– Ну, ладно. Да, он немного красавчик, – ответила и стеснительно улыбнулась

– Но его глаза… такие холодные… жестокие…беспощадные…

– Немного? – рассмеялась она.

– Ты слышишь? Я говорю, его взгляд способен вытащить душу наружу, – сказала я.

– Да, я знаю его взгляд. Ты еще не видела его злым, – ответила она.

– Хочешь сказать, что, когда он в гневе, в театре вообще нельзя появляться, что ли? – спросила я.

Девушка лишь кивнула.

– Короче, расскажу все, что знаю о нем, – сказала она. – Ему тридцать три года. Он премьер и мастер сцены. Вообще, темный человек, я бы сказала. И не знаю как, но он может руководить вместо дона Альваро. Иногда он сам распоряжается, что хочет и будет танцевать. Даже партнершу может поменять. Была как-то ситуация на «Эсмеральде», когда должна была танцевать наша прима-балерина Кармен Санабрия Перес, так вот, он снял ее со спектакля, потому что ему не понравилось, как она выглядела рядом с ним. Мол, уже не дотягивает до его уровня.

– Ничего себе, – открыв рот, ответила я.

– Еще у него очень много приспешников и всяких жополизов. Такие нарциссы, как он, всегда нуждаются в своей собственной свите. Он живет в самом дорогом районе нашего города. Ездит на Bugatti La Voiture Noire за тринадцать миллионов евро!

Временами, когда становится совсем скучно, он спит с Сандрой. Насчет нашей шлюшки Шейлы, не знаю, а вот Алисинья де Карбера часто выходила из его гримерки. И не всегда в хорошем виде.

– В смысле? Он что, избивает? – спросила я с ужасом в глазах.

– Нет. Он может и любит издеваться, но только морально, не физически. Просто девчонки как-то между собой говорили, мол, он любит жесткий секс и все такое. Он что-то в виде Дориана Грея. Снаружи весь такой чистый и белоснежный, а внутри зверь. И к тому же у него есть собственный клуб «Сиеста», он его вроде как открыл на пару с каким-то бизнесменом. И часто там зависает со своей элитой, – сказала она.

– Значит, он так же состоит в элите? – спросила я.

– Не просто состоит. Он глава, альфа. Элиту придумал он, – ответила она.

– Понятно… Легче не стало от всего этого, – сказала я, вздохнув.

– И не станет. Мой тебе совет, постарайся не попадаться ему на глаза. Держись в стороне от Сандры, Матео, Себастьяна, Оскара, Беатрис, Винсенте. И тем более от Лайонела.

– Матео? Он тоже с ними? – ахнула я.

– Он его лучший друг. Ты с ним уже знакома? – подняв одну бровь, спросила она.

– Да так, виделись в баре для танго, и он странно себя вел, а я пару раз дерзнула ему.

– Аххаа… я и забыла, что ты не промах. Эва говорила, что ты слишком дерзкая, но знаешь, когда отвечать, а когда не стоит, – сказала она. – Ладно, в этот раз прокатило, но в следующий раз, если кто-нибудь из этой кучки-могучки тебе попадется, постарайся не открывать рот. Мало ли что, – сказала она. И с Матео тоже будь аккуратна: он тот еще жополиз. Не знаю что и как, но мне кажется у него много скелетов в шкафу, о которых даже Фабиана не знала, пока была с ним в браке.

– Запомню, – ответила я.

– Все партии с ним репетирует Пилар Домингес, она его педагог еще с хореографического. Иногда даже ей приходится переживать страх на их репетициях, – сказала Даниэлла.

– М-да… Непонятно только, почему дон Альваро Мигелес никак не реагирует на это. Мог бы давно уволить такого артиста, – сказала я.

– В том то и дело, что он, наоборот, как-то поддерживает Лайонела. И никто не знает, почему так. Вроде бы они не родственники. И он даже не ученик Мигелеса. Тем не менее бывало так, что Лайонел затыкал руководителя и тот послушно уходил, прикинь? – уточнила она.

– Пипец… куда я попала? – сказала я.

– Да, ладно, забей. Есть и хорошее. Не думай об этом, – сказала она.

– Что именно хорошее ты имеешь в виду? – спросила я.

– Например, я! – ответила Даниэлла и рассмеялась в полный голос. – Или Эва и остальные. Роберто так вообще умора.

Я рассмеялась, и в эту секунду в дверь вставили ключ, но открыть не смогли, так как ключ Даниэллы все еще висел с внутренней стороны комнаты.

Бум-бум-бум.

– Дверь, откройте! – прокричал женский голос.