Королевы эпохи рыцарства - Уэйр Элисон

Предполагалось, что если Эдуард I нарушит условия договора, то лишится Гаскони; если их нарушит Филипп, он заплатит Эдуарду штраф в размере ста тысяч фунтов стерлингов (£ 71 миллион). Стороны заключили соглашение по взаимному согласию. Подданные Эдуарда радовались, что война за Гасконь подошла к концу. Англичане встретили Маргариту волной теплой поддержки. «Благодаря ей королевства упрочили мир. Когда между сильными мира сего расцветает любовь, она осушает горькие слезы подданных» [12].

2. В окружении блистательной роскоши

По пути в Кентербери Маргарита впервые во всей красе увидела край, где ей предстояло стать королевой. Англия была процветающей и преимущественно аграрной страной. Основу ее экономики составляли сельское хозяйство, производство шерсти и внешняя торговля. Чужеземцы восторгались красотой королевства, пышными зелеными пастбищами и пологими холмами, аккуратными каменными или деревянными домами, величественными замками и окруженными рвами особняками владельцев поместий.

Общество было по-прежнему по большей части феодальным и аграрным, но поселения и города быстро разрастались благодаря торговле и предпринимательству. Лондон, с его семью воротами и сотней церквей, был, безусловно, крупнейшим городом с почти сорокатысячным населением. Йорк, фактическая столица севера, насчитывал не более семи с половиной тысяч человек. В небольших городах жили состоятельные граждане, гильдии ремесленников контролировали торговлю, но подобные места часто страдали из-за перенаселенности и грязи. Постройки и люди теснились на узких улочках в пределах городских стен, мешавших расширению.

За двести тридцать три года, прошедших после нормандского завоевания в 1066-м, нормандцы и англичане научились сосуществовать, хотя нормандский французский по-прежнему оставался языком двора и аристократии, а среднеанглийский – языком простого народа. Английский официально вытеснил французский в судопроизводстве в 1362 году, а в 1363 году – и в парламенте. К началу XIV века парламент уже утвердился как институт, в котором участвовали представители знати и общин. Он не заседал на постоянной основе, а созывался только по приказу короля. Церковь обладала огромной властью, являясь вторым по величине землевладельцем после короны.

Англия, как вскоре убедилась Маргарита, была страной огромных лесов, зеленых полей, тихих деревень и множества красивых церквей.

Она прибыла в Кентербери под звон колоколов. Для короля и его новой супруги подготовили архиепископский дворец, а для свиты установили шатры. Маргарита была представлена будущему мужу и, очевидно, ему понравилась. Если каменные головы на гробнице Аларда в церкви Святого Фомы в Уинчелси и в Мальмсберийском аббатстве обладают портретным сходством, то Маргарита, с широко расставленными глазами и длинными, завитыми по моде локонами, была красива. Незамужние девушки, а также королевы во время торжественных церемоний носили распущенные волосы в подражание Деве Марии. В день первого выхода в свет в роли замужней женщины Маргарита должна была покрыть голову, надев треугольный убор из льна или шелка, состоявшего из подбородочной ленты, покрывала и головного платка, набитого по бокам в форме бараньих рогов и открывавшего волосы только на висках. Статуя на южной стороне Линкольнского собора изображает Маргариту с распущенными волосами под покрывалом и в короне, хотя голову изваяния заменили в XIX веке. Что именно подумала двадцатилетняя девушка о шестидесятилетнем женихе, история умалчивает, но в том, что она пришлась королю по сердцу, сомнений нет.

Свадьба состоялась 8 сентября в Кентерберийском соборе. Архиепископ Уинчелси провел церемонию «в окружении блистательной роскоши» [13]. Голову невесты венчала корона. На торжестве присутствовал пятнадцатилетний принц Уэльский в окружении множества английских вельмож и испанских принцев. На церемонию со всех уголков христианского мира съехались десятки менестрелей и виелистов. У дверей собора король по традиции даровал невесте вдовий удел.

Последовали два или три дня праздничных пиров, рыцарских турниров и состязаний, после чего герцоги Бургундии и Бретани, весьма довольные, вернулись во Францию с множеством подарков. Эдуард оплатил расходы за счет займов, полученных от флорентийских банкиров Фрескобальди, и потратил огромные суммы на двести сорок пять предметов золотой и серебряной утвари, а также на драгоценности, приобретенные в Париже для себя и новой королевы.

10 сентября он совершил короткую поездку в Чартем, а затем новобрачные воссоединились для медового месяца в Кентербери и провели еще неделю в замке Лидс, расположенном на двух соединенных островах посреди живописного озера. Ранее замок принадлежал первой жене Эдуарда. Каменный павильон Элеоноры – глориетта, окружавшая внутренний двор с фонтаном и садом, – находился на меньшем из островов. Позднее Эдуард построил для Маргариты второй замок на большом острове. До этого молодая королева жила в глориетте, пользуясь покоями и ванной комнатой, которые, вероятно, хранили память об Элеоноре. Эдуард отвез Маргариту в Винчестер, где ее тепло встретили, устроив в честь королевской свадьбы еще один турнир. Генрих III расширил оборонительные сооружения Винчестерского замка и превратил его жилые помещения в роскошную резиденцию с великолепным главным залом, где установили так называемый Круглый стол короля Артура, на самом деле изготовленный по заказу Эдуарда I.

Начиная с XII века английская королевская семья почитала память Артура, воплощавшего идеализированную рыцарскую доблесть и добродетели средневекового государя. Он занимал видное место в аристократической литературе и мифах, воспевавших английскую монархию. В 1191 году предполагаемые останки Артура и королевы Гвиневры были обнаружены в аббатстве Гластонбери, в месте, которое отождествлялось с легендарным островом Авалон. Эдуард I и Элеонора Кастильская присутствовали при вскрытии их гробницы в 1278 году.

12 октября король отвез Маргариту в Лондон. В четырех милях от городских ворот ее встретили шестьсот горожан, облаченных в красно-белые ливреи с вышитыми на рукавах эмблемами гильдий. Они сопроводили королеву в Тауэр. Донжон этой мощной крепости – с 1240 года именуемый Белой башней после того, как Генрих III велел побелить его стены, – был возведен в конце XI века Вильгельмом Завоевателем для защиты Лондона. Ричард I окружил двор замка массивной стеной с башнями, а Генрих III добавил еще башен и построил между рекой и донжоном дворец с большим залом, разделенным колоннами. Однако последние и самые впечатляющие улучшения произвел Эдуард I, приказавший прорыть вокруг крепости ров и воздвигнуть внушительные концентрические укрепления, включавшие водные ворота, ныне известные как Ворота изменников, и новые королевские покои над ними, в башне Святого Фомы.

В Тауэре размещались сокровищница короля, государственные архивы, крупнейший монетный двор и самый большой арсенал оружия в стране, а также Главная гардеробная – хранилище королевской мебели, драгоценностей, одежды, тканей и провизии. Здесь также находился зверинец, созданный Генрихом III в 1235 году для содержания множества животных, преподнесенных монархам в дар. В разные времена в зверинце обитали львы, медведи, леопарды и даже слон. Во времена Эдуарда I Тауэр еще не приобрел печальную славу государственной тюрьмы, хотя несколько знатных особ уже побывали там в заключении.

Эдуард и Маргарита остановились в роскошных парадных палатах, расположенных к западу от большого зала. В их отделке использовались яркие краски, золотые изображения звезд и ангелов, геральдические эмблемы, а также элементы из пурбекского мрамора. В главных покоях имелись камины с декорированными шатровыми колпаками и высокие готические окна. Стены в покоях королевы были обшиты деревянными панелями, побелены, расписаны розами и орнаментами в технике trompe l’oeil, которые имитировали резьбу по камню. Эдуард обновил для Маргариты покои, предназначавшиеся для его матери, Алиеноры Прованской.