Долгая дорога в страну возрастных изменений - Даншох Алиса

Совсем недавно я покупала к Новому году шампанское в небольшом французском городке. Несмотря на пандемию ковида, комендантский час, резкое падение поголовья туристов и застой в экономике, хозяин винного подвальчика переехал в более просторное помещение. Оно потеряло интим с полумраком предыдущего места, зато приобрело яркость и броскость современного, несколько агрессивного дизайна. Пока я, вертя головой по сторонам, громко и восторженно испускала «Вау!», мелодичное позвякивание электронного колокольчика известило о прибытии нового клиента. Им оказался пожилой господин невысокого роста и респектабельного вида. Поздоровавшись, он по-деловому осведомился о наличии в продаже eau de vie «Poire Williams», то есть самой крепкой местной водки, а по-нашему — фруктового самогона из груши Вильямс. Этот сорт очень популярен как во Франции, так и во всей Европе. Он отлично размножается, дерево плодоносит 60–70 лет, и груш хватает как на потребление в натуральном виде, так и на перегонку. Франция, Германия, Австрия, Бельгия, Венгрия соревнуются, чей «Poire Williams» лучше, крепче и дороже. Разброс цен на напиток огромен — от небольших евриков до сотни и выше. Хотелось бы отметить, что, прежде чем груша превратилась в высокоградусный алкоголь, она из Италии попала во Францию. Ее привез умирающему королю святой Франциск. Не очень понятно, спасла ли она смертельно больного монарха, но фруктовое дерево прижилось на новом месте, а его плоды стали называться «добрый христианин». Какой-то англичанин, пленившись вкусом и ароматом «bon chrе́tien», вывез саженцы груши к себе на остров, где они прекрасно приспособились к нестабильной британской погоде. На Туманном Альбионе груша добавила к своему христианскому имени фамилию местного садовода — Вильямс. Когда грушевый самогон вошел в моду, то он оставил себе только британскую фамилию. И правильно сделал, потому что потреблять крепкий алкоголь под названием «Добрый христианин» как-то неправильно, а по нынешним временам и не политкорректно. Люди верующие могут решить, что над ними жестоко насмехаются. Обычно «Poire Williams» пьют в охлажденном виде по окончании трапезы. Напиток позиционирует себя как дижестив наравне с коньяком и ликерами.

Возрастному любителю грушевой водки хозяин предложил бутылку за 80 €, объяснив цену высоким качеством напитка и чуть больше обычной крепостью. Оплату покупки клиент сопровождал веселым замечанием — мол, градус потребляемого спиртного должен соответствовать возрасту: чем больше лет, тем он выше; ему уже восемьдесят два, и с годами все труднее находить подходящий напиток. Я не смогла удержаться и вмешалась в разговор. Я заявила, что месье волноваться не стоит, ибо у него целых восемь лет в запасе. В течение этого периода он может покупать в аптеке чистый девяностоградусный спирт и разбавлять его в пропорции, совпадающей с достигнутым возрастом.

— Мадам пила неразбавленный спирт? — изумленно воскликнул любитель «Poire Williams».

Пришлось признаться, что в молодости я ездила несколько раз в археологические экспедиции. Нам выдавали на месяц 40 литров чистейшего спирта для промывки особо ценных находок. Увы, нам не удавалось найти столько выдающихся предметов старины, чтобы на них вылить весь запас высокоградусного антисептика. Рассудив, что лучше в нас, чем в таз, мы опрокидывали легковоспламеняющуюся влагу в себя, заливая родниковой водой внутренний пожар. Далее я сообщила, что мой лечащий врач советует пить только крепкие напитки, типа водки и виски, что я и делаю, а «Poire Williams» вносит некоторое разнообразие в алкогольное меню. Теперь мой собеседник смотрел на меня с нескрываемым восхищением и спросил, сколько рюмок грушевого дижестива мадам выпивает. Подумав, что вряд ли он представляет, сколько русский человек может за вечер осилить спиртного, я заметила, что количество потребляемого зависит от того, с кем и по какому поводу оно пьется. С уверенностью могу лишь утверждать, что одной рюмкой у меня дело не обходится. Пожилой господин вздохнул:

— Вы еще так молоды, а мне уже восемьдесят два.

Абсолютно искренне я воскликнула:

— Вы прекрасно выглядите! А главное — вы позитивны, и ваш возраст не мешает вам радоваться жизни, так же как и мой — мне.

Глаза поклонника «Poire Williams» блеснули, и мы, стоя среди емкостей с драгоценной влагой, на два голоса исполнили оду радости жизни. Слегка переделав известное латинское изречение «Пока дышу — надеюсь», мы спели: «Пока дышу — выпиваю». С каждым мгновением живчик преклонного возраста мне нравился все больше, и я осмелилась обратиться к нему с просьбой ответить на очень личный вопрос. Я представилась, сказала, что заканчиваю книгу про возрастные изменения и сейчас работаю над главой «Песнь о мужском климаксе». Мой респондент сначала удивился, потом оживился еще больше и разрешил спрашивать о чем угодно. Я так и сделала:

— Вам восемьдесят два года. Вы сказали, что все еще ведете дела своей фирмы, любите путешествовать, совершаете ежедневные длительные прогулки. А сексом вы занимаетесь?

В ответ мой собеседник тяжко вздохнул:

— Я бы очень хотел, но двадцать лет назад у меня нашли рак простаты и прооперировали. Знаете, часто, просыпаясь утром, я думаю о сексе, мне его так не хватает. Все кажется, что я потерял лучшего друга.

Скажу честно, не часто мне приходилось слышать столько горечи в словах и видеть такую печаль в глазах. Весь мой вид выражал безмолвное сочувствие, однако я не могла закончить разговор на такой грустной ноте, поэтому в утешение сказала:

— Шер месье, и все же нет таких неприятностей, которые помешают нам с удовольствием выпивать по рюмочке «Poire Williams».

Мой собеседник в ответ улыбнулся, и мы пожелали друг другу хорошего Нового года. Совершенно неожиданно визит в магазин помог мне получить важную информацию из первых рук, подтверждающую, как иногда драматичен путь мужчины в страну возрастных изменений.

Женщинам, особенно тем, которые дорожат своими отношениями с мужчинами, следует знать и помнить, что путь их «возлюбленных» в страну андропаузы долог, труден, тернист, опасен и тревожен. Он сопровождается проявлениями хронических заболеваний, эмоциональными срывами, глубочайшими депрессиями и затяжными кризисными периодами. Мужская психика, не отягощенная врожденным инстинктом вынашивания и вскармливания потомства, менее устойчива и чаще дестабилизируется. Сильному полу в большей степени, чем слабому, необходимы понимание, поддержка, участие, забота, восхищение и толерантность. Все вышеперечисленное ложится на плечи той, которая решит, что ее место по жизни должно быть рядом с мужчиной. Подчеркиваю: выбор за женщиной. Однако боюсь, что при сегодняшнем обострении борьбы за гендерное равноправие ситуация в отношениях М и Ж усложняется еще больше. Усиление напряженности, углубление конфликтных состояний, противостояние интересов на практике приводят к увеличению количества разводов среди людей, достигших пятидесяти. И, соответственно, возрастает число вторичных союзов у мужчин. Они вступают в неравный брак с партнершей моложе себя, ибо по своим ощущениям они еще так молоды.

Когда речь заходит о разновозрастных супружеских объединениях, я сразу вспоминаю поразившую меня в детстве картину Василия Пукирева в Третьяковской галерее «Неравный брак». На внушительных размеров полотне, как на увеличенной до гигантских размеров фотографии, мы видим венчание в церкви. Дело происходит в одна тысяча восемьсот шестьдесят втором году. Сюжет носит биографический характер, так как художник изобразил не только свою невесту, насильно выдаваемую родителями замуж за старика, но и себя, с отчаянием наблюдающего за крахом собственных матримониальных надежд. У меня закралось подозрение, что автор для усиления трагизма ситуации не постеснялся признаться в склонности к садомазохизму. Возможно, именно поэтому и через полтора столетия картина оказывает на зрителей мощное эмоциональное воздействие.

В детстве вид жениха вызывал у меня только отвращение, а девушка — исключительно безграничную жалость. Сегодняшнее восприятие данного произведения отличается от тогдашнего.