Прыжок веры (ЛП) - Купер Гордон

Учёный в нём взял верх, пытаясь сообразить, как действовать дальше. Можно вернуться на базу и доложить о странном аппарате, но на обратную дорогу, поиск кого-то из начальства и возвращение со свидетелями ушёл бы час.

А вдруг объект взлетит за это время? Останется лишь примятый кустарник. Много ли можно узнать из этого?

Решив исследовать всё самостоятельно, он медленно подошёл к объекту вплотную. В самом широком месте, примерно в двух метрах над землёй, диаметр составлял около девяти метров. Вертикальный размер — четыре-пять метров. Кривизна корпуса была такова, что снизу аппарат мог казаться блюдцеобразным, хотя на самом деле он больше походил на суповую миску, перевёрнутую на блюдце.

Тёмно-синий цвет, замеченный вначале, исчез — его сменила серебристая металлическая поверхность. Обойдя аппарат кругом, Дэн удивился: ни люков, ни видимых стыков.

Он осторожно прикоснулся к полированной металлической поверхности — сперва осторожно, не горячая ли. Оказалось, что она лишь на несколько градусов теплее окружающего воздуха и невероятно гладкая.

«Что-то вроде как провести пальцем по большой жемчужине, покрытой тонкой мыльной плёнкой, — сказал он мне. — Никогда ничего подобного не ощущал.»

Заинтригованный, он провёл по корпусу ладонью и почувствовал лёгкое, но отчётливое покалывание в кончиках пальцев и в ладони, но не неприятное.

И тут из ниоткуда раздался голос: Лучше не касайтесь корпуса.

Он отскочил на несколько шагов. Потеряв равновесие, растянулся в песке.

«Послышалось что-то похожее на смешок, — говорил Дэн, улыбаясь при воспоминании. — А потом голос сказал, чтобы я расслабился, ведь я среди друзей.»

Поднявшись, Дэн услышал от голоса, что причина, по которой не следует касаться корпуса, связана с тем, что тот защищён полем, отталкивающим любую материю. Это поле используется для снижения трения воздуха при движении на высоких скоростях в атмосфере.

Возможно, вы заметили, что поверхность кажется гладкой и скользкой. Это потому, что ваша плоть на самом деле не касалась металла — поле отталкивания удерживало её на небольшом расстоянии от поверхности. Тому есть причина. Контактное воздействие металла на кожу человека вызывает выработку так называемых «антител» в крови. По не до конца понятным нам причинам эти антитела поглощаются печенью, функцию которой они атакуют, вызывая её увеличение и закупорку. Процесс занял бы несколько месяцев, но смерть была бы неизбежна.

Дэн был рад, что не слишком увлёкся изучением "мыльной" поверхности.

Любознательному учёному было о чём спросить, и он спрашивал. Вскоре у него возникло ощущение, что слышимый им голос доходит не как звуковые волны до ушей, а возникает непосредственно в его мозгу. Похоже, они общались посредством некой телепатии. Когда он спросил об этом, голос подтвердил: именно так.

Тарелка была аппаратом с дистанционным управлением, сообщил ему голос. Она управлялась с центрального блока, или того, что вы назвали бы «материнским кораблём», — тот находился на орбите Земли на высоте шести тысяч пятисот километров.

«Почему вы говорите именно со мной, а не с кем-то другим?» — спросил Дэн.

Не недооценивайте нашу способность выбирать тех, с кем мы хотим говорить.

Дэну сообщили, что он не только хороший «передатчик», но и одарённый «приёмник». Это нечто, на что способны и другие люди, пояснил осведомлённый голос, однако лишь ограниченное число людей на Земле это действительно испытывало.

«Если бы я не видел это собственными глазами и не прикоснулся к этому сам, — рассказывал мне Дэн, — я бы, пожалуй, решил, что у меня галлюцинации. Мой научный склад ума приучил меня быть готовым к чему угодно, но в самых смелых мечтах я не думал, что однажды окажусь в пустыне и буду разговаривать с посланцем из другого мира посредством мысленных волн.»

Дэн покачал головой с изумлением и пожал плечами с показным безразличием. Его манера была такова: хочешь — верь, хочешь — нет, твоё дело.

Я повидал немало людей, фанатично помешанных на НЛО. Доктор Дэн Фрай явно не был из их числа. Я счёл его абсолютно достоверным.

Дэн рассказал, что существо, говорившее с ним в ту ночь, утверждало, что прибыло из места, весьма далёкого от нашей Солнечной системы. Предыдущие экспедиции наших предков на вашу планету на протяжении многих веков потерпели почти полный провал.

«Полный провал?» — переспросил я.

«Он пояснил, что одной из их главных целей при посещении Земли было выяснить, насколько мы способны быстро и спокойно адаптировать свой разум к концепциям, абсолютно чуждым привычному нам образу мышления.»

«То есть — готовы ли мы услышать, что существует внеземной разум, превосходящий наш?» — спросил я.

«Именно. Судя по всему, нет.»

Тут Дэн добрался до самого интересного: ему предложили совершить короткий полёт.

Хотя тарелка с дистанционным управлением была лишь «небольшим грузовым транспортным средством», в ней имелся маленький пассажирский отсек на четыре сиденья. Нижняя часть корпуса открылась, образовав проём высотой около полутора метров и шириной около метра — достаточно, чтобы войти не пригибаясь.

Он сел на одно из мест и удивился, не обнаружив ни ремней, ни поручней.

«Мне сказали, что я не почувствую ни перегрузок, ни каких-либо неприятных ощущений от полёта. И действительно — ни малейшего ускорения, ни тени ощущения движения. Мне объяснили, что сила, приводящая аппарат в движение, по своей природе идентична гравитационному полю. Она действует не только на каждый атом самого аппарата, но и в равной мере на каждый атом находящейся в нём массы — включая меня. Помню, он сказал: Единственное ограничение ускорения — предел доступной силы.»

Хотя описания космического полёта, которые давали хозяева Дэна, возможно, и сегодня не вписываются в наши научные представления, это лишь говорит мне: нам ещё многому предстоит научиться, когда дело доходит до межзвёздных путешествий.

«Через мгновение мы уже были на высоте шестнадцати километров, и я смотрел вниз на огни Эль-Пасо. Я даже различал тонкую тёмную полосу реки Рио-Гранде, разделявшей Эль-Пасо с его мексиканским двойником, Сьюдад-Хуаресом.»

Он мог видеть всё это несмотря на то, что в тарелке не было иллюминаторов. «Часть корпуса стала прозрачной, — объяснил он, — и я смотрел наружу, как будто через витрину Macy's.»

Дэн рассказал, что после этой встречи впал в депрессию, ощутив, что его работа и жизнь потеряли смысл и значение. «Ещё несколько часов назад, — говорил он, — я был самодовольным инженером, занятым испытанием одного из самых мощных ракетных двигателей, когда-либо построенных человеком. После того полёта я понял, что двигатель на нашем испытательном стенде был жалко неэффективен. Он не унесёт нас далеко в космос.»

Лишь когда Дэн закончил, заговорила Валери. Она объяснила, что у неё была причина познакомить нас. Это она сделала по указанию из недавней межпространственной передачи.

«У Дэна уже был один полёт, но он записан на второй. Вместе с тобой, Гордо», — добавила она с улыбкой. «Вам предстоит лететь вместе в течение этого года.»

«Полёт?» — спросил я, несколько растерявшись.

«На внеземном космическом корабле, Гордон, — сказала она. — Вы согласны?»

Я никогда не умел отказываться от полёта на чём бы то ни было — и уж точно не собирался начинать сейчас.

Дэн тоже был готов. В конце эпизода в Уайт-Сандс ему сказали, что с ним свяжутся снова. Он был в восторге от возможности совершить ещё один полёт.

Валери получила мысленные «картины» места, куда нам следовало отправиться. В назначенный день она должна была отвезти нас в пустыню под Юмой, у границы Калифорнии и Аризоны. Ей был передан список того, что нам следовало взять с собой. Помимо компаса, они просили меня захватить фотоаппарат с инфракрасной плёнкой. По их словам, я смогу сделать снимки, которые можно будет обнародовать. Похоже, это должно было стать своего рода выходом из тени.