Королевы эпохи рыцарства - Уэйр Элисон

Эдуард I умел проявлять нежность к родителям, братьям, сестрам и женам, но его дети усвоили с малых лет, что отца лучше не гневать. Сохранились сотни его писем к наследнику, наполненных суровыми поучениями и порицаниями. Неудивительно, что принцу пришлась по душе чуткая и молодая мачеха.

В декабре они вдвоем остановились в аббатстве Святого Альбана, где Маргарита снискала похвалу монахов за изящество и благочестие, щедрые дары, раздачу милостыни бедным и желание присоединиться к монастырскому братству, в которое принимали тех, кто совершал значительные пожертвования. Считалось, что членство в братстве приносит духовные блага. Маргарита торжественно вступила в братство, и ее имя внесли в книгу благотворителей. Однако пребывание королевы в аббатстве затянулось: необходимость кормить и размещать многочисленную свиту Маргариты монахи сочли обременительной для общины.

Пока Эдуард встречал безрадостное Рождество в Берике, Маргарита и ее пасынок весело праздновали в Виндзорском замке, укрепляя дружеские отношения. Маргарита играла важную роль в жизни королевского семейства, разряжая напряженность между супругом и его детьми. Принц Эдуард, для которого мачеха служила своеобразным щитом в сложных отношениях с грозным и суровым отцом, называл ее «дражайшей госпожой» [15].

Виндзорский замок был крупнейшей королевской крепостью в Англии; говорили, что во всей Европе не найти замка прекраснее. Возведенный Вильгельмом Завоевателем в конце XI века, он многократно перестраивался и расширялся при последующих королях, превращаясь в мощную твердыню с массивными каменными стенами. На его территории было два двора: Нижний, в котором находился главный зал, построенный Генрихом I, и Верхний, где располагался дворец, известный как Королевский дом, с роскошными покоями, часовнями, малым залом и кухней. С Верхнего двора открывался великолепный вид на окрестности.

В XIII веке Генрих III основательно обновил и улучшил королевские апартаменты не только Вестминстера, но и Виндзора. Покои королевы располагались на втором этаже и выходили окнами в сад с целебными и пряными травами, разбитый во внутреннем дворе при детских покоях и скрытый от посторонних глаз. В комнатах королевы имелись мраморные колонны, витражи, эркерное окно, башенка, резные деревянные потолки и плиточные полы. Археологические данные свидетельствуют, что каменные элементы окон были окрашены в алый, красный, охряный и черный цвета. Настенная роспись в покоях Маргариты изображала мудрых и неразумных дев, а деревянные панели были покрыты зеленой краской с золотыми звездами. Личная двухъярусная часовня была выполнена в коллегиальном стиле; скамья королевы стояла на верхней галерее, а ее приближенные молились внизу, в нефе.

В Нижнем дворе находилась часовня Святого Эдуарда Исповедника, основанная Генрихом III в 1240 году. Ее деревянный свод был расписан под камень, а шесть колонн выполнены из пурбекского мрамора. Западные двери с затейливым кованым орнаментом сохранились в часовне Святого Георгия, возведенной на этом месте.

К концу января 1300 года Эдуард присоединился к жене и сыну в Виндзоре. Вскоре они втроем совершили паломничество к усыпальнице святого Фомы Бекета в Кентербери. Эдуард пожертвовал четыре золотых флорина (£ 284) «за плод в чреве королевы» [16], принц также преподнес деньги, моля о благополучных родах. Помимо этого, король сделал подношения в аббатстве Святого Августина. Пасху торжественно отметили в Сент-Олбансе.

Маргарита начала активно пользоваться правом оказывать покровительство и ходатайствовать перед мужем. Эти ценные привилегии давали королеве возможность влиять на события и укреплять свою репутацию, позволяя монарху проявлять милосердие, не умаляя ни достоинства, ни авторитета.

Маргарита была выдающейся миротворицей. Известно пятьдесят шесть случаев, когда она успешно ходатайствовала перед королем от чужого имени. Часто ее прошения о помиловании, дарах или защите удовлетворялись со словами «исключительно по ходатайству нашей дорогой супруги» или «по просьбе Маргариты, супруги короля» [17]. Источники не содержат намеков на ее корысть; в отличие от Элеоноры, первой жены Эдуарда, Маргариту считали отзывчивой, великодушной и добросердечной. В 1301 году ей удалось убедить Филиппа IV подписать Брюггский договор, благодаря чему был освобожден зять Эдуарда, Генрих III, граф Бара, с 1297 года находившийся в заключении за поддержку англичан в войне за Гасконь.

Казначейские свитки сообщают о множестве случаев, когда Маргарита просила, чтобы долги «перед ее дорогим господином королем были отсрочены или прощены». По просьбе жены Эдуард помиловал нескольких преступников, объявленных вне закона, и как минимум девятерых убийц, один из которых лишил жизни собственного брата. В своих прошениях Маргарита нередко упоминала имена сыновей, чтобы смягчить сердце Эдуарда.

После Пасхи король покинул Сент-Олбанс, чтобы начать новое наступление на шотландцев. «Королева Маргарита по воле своего господина, короля», также «отправилась на север, находясь на позднем сроке беременности» [18]. Принц Эдуард сопровождал королевскую чету. В апреле они посетили аббатство в Сент-Эдмундсбери, а 5 мая совершили паломничество к святыне Богоматери в Уолсингеме в графстве Норфолк, где Маргарита преподнесла в дар церкви золотую застежку. Затем они проследовали через Линкольншир и переправились через реку Хамбер в Йоркшир.

Эдуард разбил лагерь в Селби, собираясь двинуться в Шотландию после рождения ребенка. Он распорядился, чтобы роды состоялись в замке архиепископа Йоркского в Кавуде, в десяти милях к югу от Йорка. Затем Маргарита должна была последовать за королем, совершая короткие, необременительные переходы.

По дороге в Кавуд Маргарита остановилась в замке Понтефракт, после чего продолжила путь на север. 1 июня она добралась до Бразертона, деревни на берегу реки Уорф, где ее свита задержалась, чтобы поохотиться в долине Уорфдейл. Несмотря на поздний срок беременности, Маргарита, которая обожала верховую езду и охоту и даже дарила лошадей своему пасынку, принцу Эдуарду, участвовала в выезде, но у нее неожиданно начались схватки. Королеву срочно доставили в дом рядом с церковью; место, где он стоял, известно и ныне. Роды были трудными. Опасаясь смерти, Маргарита воззвала к святому Фоме Бекету, умоляя о помощи, после чего благополучно, словно бы чудом, родила сына, который впоследствии стал предком герцогов Норфолка из рода Говардов.

Эдуард находился в Селби, на расстоянии десяти миль от Бразертона, когда получил счастливую новость. Обрадовавшись, он наградил вестника десятью фунтами стерлингов (£ 7 тысяч) и «совершил все приготовления, чтобы помчаться к супруге, будто сокол, подхваченный ветром» [19]. Эдуард заказал две роскошные колыбели: одна, украшенная королевским гербом, была обита тринадцатью локтями алой ткани, а другая – таким же количеством синей; для обеих колыбелей изготовили меховые покрывала и простыни из тонкого реймсского полотна. Для детской король приказал изготовить полосатые драпировки и занавеси с геральдическими эмблемами, вышитыми золотом. Поскольку Маргарита верила, что святой Фома спас ей жизнь, Эдуард назвал сына в честь убитого архиепископа и отправил пожертвования усыпальницам Бекета в Кентербери и святого Фомы де Контело в Херефорде. Утверждается, что новорожденный Томас проявил себя истинным патриотом, отказавшись от молока французской кормилицы в пользу молока англичанки по имени Мабиль. Обеспокоенная Маргарита велела лекарю проверить молоко.

Когда королева с младенцем обосновалась в Кавуде, Эдуард навестил жену, приплыв по реке Уз из Селби. Замок был роскошной резиденцией, но от построек времен Маргариты ничего не сохранилось. Существующее здание датируется XV веком. По традиции, женщины возносили благодарственные молитвы и проходили обряд очищения, известный как воцерковление, через сорок дней после родов, потому что праздник Сретения, или Очищения Девы Марии, отмечался 2 февраля – через сорок дней после рождения Иисуса Христа. После воцерковления Маргариты Эдуард отправился в Шотландию, приказав архиепископу Уинчелси заботиться о королеве, пока та «в полном покое пребывала в Кавуде» [20]. Однако архиепископ решил продемонстрировать шотландцам и, вероятно, собственному государю свою храбрость, и последовал на север за королем.