Королевы эпохи рыцарства - Уэйр Элисон

Сразу после Пасхи 1302 года Эдуард и Маргарита едва избежали гибели во время пребывания в замке Винчестер. В дымоходе вспыхнул пожар, и король с королевой, проснувшись, обнаружили, что пламя преградило им путь к выходу. К счастью, супругам «удалось выбраться через наружную дверь, о существовании которой они раньше не знали» [25]. Королевские покои выгорели дотла, и Эдуарду с Маргаритой пришлось перебраться во дворец Вулвси, резиденцию епископов, расположенную неподалеку от Винчестерского собора. В июле они находились в Виндзоре, где к ним присоединились сыновья. За принцами следовал обоз из пятнадцати повозок, нагруженных мебелью из часовни и предметами гардероба.

В июле вновь вспыхнула война между французами и фламандцами, и последние обратились к Эдуарду с просьбой о помощи. Спустя более пятидесяти лет сэр Томас Грей в историческом сочинении «Скалахроника» утверждал, что король написал жителям Гента письмо, где сообщал о подкупе французских лордов, готовых выдать местонахождение Филиппа, чтобы захватить его в плен. Однако Эдуард не отправил послание. Он оставил письмо на кровати Маргариты, чтобы та прочла. Королева предупредила единокровного брата об опасности и убедила его снять осаду с Дуэ и Лилля. Французские историки обвинили Маргариту в обмане с целью отвлечь Филиппа от задуманного. В итоге французский король потерял оба города и был вынужден прекратить войну в начале октября. Однако не исключено, что эта история всего лишь вымысел, возникший из-за недоверия англичан к французам.

В июле того же года мать Маргариты, королева Мария, и ее брат Людовик, граф д’Эврё посетили Вестминстер. Принцу Эдуарду было поручено встретить гостей по прибытии и «составить им компанию», благодаря чему он подружился с графом д’Эврё.

14 ноября Маргарита и Эдуард присутствовали в Вестминстерском аббатстве на бракосочетании его дочери Елизаветы и Хамфри де Богуна (фамилия Bohun произносилась как Бун), эрла Херефорда и Эссекса. Голову невесты венчала роскошная корона, возможно принадлежавшая сестре Маргариты, Бланке. В этом случае корона почти наверняка была свадебным подарком королевы. Одна из дочерей Елизаветы, будущей матери одиннадцати детей, получила имя Маргарита; очевидно, королева стала ее крестной.

На Рождество король и королева провели неделю в гостях у принца Эдуарда в Лэнгли. Тот устроил отцу и мачехе радушный прием, а в феврале следующего года, когда они снова прибыли в Лэнгли, велел починить орган, зная, как сильно королевская чета любит музыку.

На Новый, 1303 год принц Эдуард подарил мачехе золотое кольцо с крупным рубином. В феврале король Эдуард заказал ювелиру Томасу де Фроуику роскошную корону для Маргариты, которую она должна была надеть на празднование Рождества Иоанна Крестителя в июне. Корона обошлась в четыреста сорок фунтов стерлингов (£ 312 тысяч), но король задержал оплату, из-за чего Фроуик понес большие убытки.

4. Все люди умерли для меня

Эдуард настаивал на немедленном возвращении Гаскони, но Филипп отвечал отказом, требуя, чтобы принц Уэльский прежде выполнил обещание и женился на Изабелле, пока еще слишком юной для брака. В апреле 1303 года Эдуард I заговорил о войне и начал подыскивать для сына другую невесту. Не желая воевать на два фронта, Филипп согласился без промедления вернуть Гасконь, надеясь, что герцогство унаследуют его внуки, наследники Эдуарда и Изабеллы. Парижский договор, официально закрепивший возвращение Гаскони, был подписан 20 мая 1303 года, и в тот же день в Париже состоялась помолвка Изабеллы и Эдуарда Карнарвонского. Невесте было семь лет, а отсутствующему жениху – девятнадцать.

Предзнаменования были недобрыми. Принц старался подражать своему блистательному отцу и оправдать его ожидания. Он посещал заседания совета, достойно сражался в Шотландии и исполнял церемониальные обязанности, однако попал под влияние молодого человека, чье имя вскоре приобрело дурную славу.

Пирс Гавестон был сыном видного гасконского барона, который сражался на стороне Эдуарда I во Франции и в Уэльсе. В 1300 году после участия в двух шотландских кампаниях, во время которых Гавестон произвел впечатление на короля своими изысканными манерами, его определили в дом принца Уэльского оруженосцем-сквайром. Вскоре Гавестон стал «самым близким и особо любимым» [26] соратником принца.

Пирсу исполнилось шестнадцать лет – примерно столько же, сколько и Эдуарду. Юноша был красив, строен, энергичен, умен, искусен в обращении с оружием и обладал безграничной уверенностью в себе. Вместе с тем он был честолюбив, неосмотрителен, жаден, расточителен и высокомерен. Говорили, что его гордыня была бы чрезмерной даже для сына самого короля. Гавестон был остроумным собеседником, но его язвительный язык часто задевал за живое, а к людям высокого звания он почти не проявлял уважения.

Привязанность между Эдуардом и Пирсом возникла мгновенно. «Когда сын короля увидел его, то так горячо полюбил, что заключил с ним вечный союз и решил связать себя неразрывными узами, [выделив его] среди прочих смертных» [27]. Юные представители военной аристократии часто клялись друг другу в братской верности, но Эдуард постоянно величал Пирса – или Перро, как он называл фаворита, – своим «братом» из-за чрезмерной любви, которая «превосходила любовь к женщинам» [28].

«Не припоминаю, чтобы когда-либо слышал о столь сильной любви между мужчинами», – писал королевский клерк, автор «Жизнеописания Эдуарда Второго». Многие негативно высказывались об этой пылкой дружбе. Эдуард любил Гавестона «безмерно» [29], а тот отвечал «необузданной» [30] взаимностью. Хронист из Ланеркоста открыто упрекал их в неподобающих отношениях. Роберт из Рединга назвал их связь «незаконным и греховным союзом», обвинив Эдуарда в стремлении к «запретным и порочным плотским утехам». Автор хроники аббатства Мо прямо заявил, что наследник «особенно наслаждался пороком содомии». Ранульф Хигден утверждал, что Эдуард ценил Гавестона превыше всех и не мог вынести разлуки с ним.

В те времена подобные увлечения вызывали серьезные опасения. Король, имевший гомосексуальные наклонности, мог не оставить прямых наследников для обеспечения преемственности. Также он нарушал нравственные нормы и запреты. В XIV веке гомосексуальность рассматривалась как тяжкий грех против природы и установленного Богом мироустройства. Светские власти часто карали уличенных в содомии; кроме того, их отлучали от церкви, поскольку гомосексуальность считалась формой ереси.

Как бы то ни было, и Эдуард, и Гавестон вступили в брак и имели детей. Эдуард признал внебрачного сына Адама, который, вероятно, родился до восшествия принца на престол, что доказывает наличие интимной связи с женщиной. Говорили, что в юности Эдуард «проводил время в обществе блудниц» [31]. Видимо, он и Гавестон были бисексуалами.

Маргарита явно знала об их дружбе, поскольку была близка с принцем. Неизвестно, беспокоилась ли она о том, что произойдет после женитьбы пасынка на ее племяннице. Возможно, она испытывала тревогу, понимая, что фаворит короля способен подорвать влияние королевы.

В 1303 году Эдуард I вновь занял Йорк-плейс, поскольку королевская резиденция в Вестминстере по-прежнему нуждалась в ремонте. Он приказал основательно перестроить дворец, чтобы создать для Маргариты отдельные апартаменты, состоявшие из зала, личного покоя, малой палаты, комнаты для ее фрейлины и гардеробной.

Весной 1303 года Эдуард I вернулся на север, чтобы возобновить войну с Шотландией. Он послал за женой, чтобы та присоединилась к нему в Роксбурге, где собирались войска, и Маргарита, ожидавшая в замке Кавуд вестей от супруга, отправилась в путь. Она взяла с собой двух сыновей, падчериц – Елизавету, графиню Херефорд, и Иоанну Акрскую, графиню Глостерскую, – а также мужа Иоанны, Ральфа, лорда Монтермера. Но приграничные земли были опасны, Елизавета вот-вот должна была родить, а Маргарита боялась угодить в плен к сторонникам Уильяма Уоллеса, главы шотландского сопротивления. Поэтому королева вернулась со своими спутниками на юг. 6 июня они достигли Тайнмутского приората, которому позже Маргарита пожаловала право проводить ежегодную ярмарку. Из Тайнмута королева и ее приближенные переписывались с Эдуардом. Тем временем Елизавета родила дочь, названную в честь королевы. В начале августа Маргарита все еще находилась в Тайнмуте, потому что Эдуард был встревожен из-за волны преступлений, творимых в Ньюкасле после наступления темноты бродягами, попирающими закон. «Полагая, что ситуация может ухудшиться, и желая, чтобы во время его пребывания в Шотландии порядок неукоснительно соблюдался, особенно в этом городе и окрестных землях, дабы избежать страха и рисков для Маргариты, королевы Англии, обосновавшейся там» [32], король приказал провести расследование.