Сталин. Шаг в право - Жуков Юрий Николаевич

Если бы авторы «Платформы» ограничились проблемами промышленности, сельского хозяйства и бюрократизмом, вполне вероятно, они получили бы согласие на распространение своего документа, внесённого 3 сентября на рассмотрение ПБ. Более чем очевидно, что и репрессивные меры по отношению к лидерам оппозиции походили бы на те, которые были приняты по отношению к командирам корпусов Примакову и Путне. Опасаясь не столько их лично, сколько подчинённых им соединений, ПБ просто нейтрализовало комкоров. Срочно отправило их за рубеж, военными атташе. Первого, 18 августа, в Афганистан, второго, 25 августа, в Японию [458].

Содержание «Платформы», точнее, её раздел «Партия», переполнило чашу терпения членов ПБ. 8 сентября объединённое заседание ПБ и президиума ЦКК отклонило просьбу тт. Троцкого Зиновьева, Мура-лова и других о немедленном напечатании документа («Платформы». — Ю.Ж.) даже в том случае, если бы они взялись переделать свою «Платформу» в ряд отдельных тезисов по вопросам порядка дня XV съезда, подлежащих обсуждению «в печати и на партсобраниях», так как оно не считает себя вправе нарушать постановление последнего объединённого пленума ЦК и ЦКК о недопустимости дискуссии до опубликования тезисов ЦК».

Не удовлетворившись такой общей формулировкой, резолюция уточнила: «Воспретить печатание и распространение „Платформы” оппозиции от 3.9 с.г. впредь до особого решения на этот счёт ближайшего пленума ЦК. В случае распространения названной „Платформы” в СССР или за границей считать ответственными за нарушение подписавших её товарищей» [459].

Однако своим запрещением ПБ и ЦКК спровоцировали оппозиционеров на крайние, несомненно для всех антизаконные действия. Стремясь во что бы то ни стало издать «Платформу», С.В.Мрачковский (после Гражданской войны командующий Приуральским, затем Западно-Сибирским военными округами, за участие в троцкистской оппозиции переведённый на хозяйственную работу — председателем правления треста «Госшвеймашина») установил связь с управляющим одной из московских типографий М.С. Фишелевым. Благодаря тому «Платформу» удалось издать, но под обложкой «Дм. Фурманов. Пути борьбы» и приступить к её распространению по стране.

Вскоре президиум ЦКК благодаря тесному сотрудничеству с ОГПУ получил в своё распоряжение не только печатные экземпляры «Платформы», но и тех, кто её издавал. В ночь на 13 сентября всех их — Мрачковского, Фишелева, наборщиков, верстальщиков, брошюровщиков — задержали на месте преступления с поличным. Но затем число причастных к незаконным действиям стало резко возрастать.

Через два дня, когда следователи ЦКК приступили к первым допросам задержанных, на заседание неожиданно, без приглашения, пришли члены ЦК Е.А. Преображенский и Л.П. Серебряков, а также некий Л.В.Шаров, названный впоследствии «довольно известным в партии» человеком. «В самой грубой, невежливой форме, — позже рассказывал Янсон, — осмеивая действия руководящих органов партии, с неслыханной спесью заявили, что они являются конкретными организаторами и ответственными за все действия в этой типографии».

Позже, 30 сентября, в президиум ЦКК наведались более важные персоны — Троцкий, Зиновьев, Евдокимов, Смилга. Сознательно бросая вызов и ЦКК, и ЦК, они заявили о полной солидарности с Мрачковским и Фи-шелевым. Пояснили, что пришли, «чтобы воодушевить их в борьбе перед съездом и взять на себя их юридическую защиту и защиту по существу» [460].

Происшедшего оказалось вполне достаточно для обвинения лидеров оппозиции в нарушении резолюции ЦК и ЦКК от 8 сентября. Однако президиум ЦКК принял постановление об исключении из партии только Преображенского, Серебрякова и Шарова. 13 октября ПБ «согласилось» с таким предложением. Фишелева же судили за чисто уголовное преступление — растрату государственных материалов [461].

Вскоре список доказательств вины лидеров оппозиции начал пополняться. Сначала была обнаружена действительно подпольная типография неподалёку от платформы 20-я верста Белорусско-Балтийской железной пороги, на даче пенсионерки Е.С. Фёдоровой, члена партии с 1916 года, куда учитель К.И.Грюнштейн, член партии с 1904 года, привёз похищенный из Центрального дома работников просвещения шрифт и где наладил издание «антипартийной литературы». Затем удалось с помощью осведомителя ОГПУ Строилова (он же Щербаков) установить, что в ещё одной московской типографии её директор Зильберов и начальник вечерней смены Бровер организовал печатание воззвания Троцкого «Ко всем членам партии» [462].

Осведомителя Строилова предполагалось в случае необходимости выдать за врангелевского офицера, с тем чтобы связать оппозицию с пока ещё не придуманной контрреволюционной белогвардейской организацией.

Обо всём этом участники открывшегося 21 октября объединённого пленума узнали только из сообщения Янсона, предложив изменить намеченный накануне ПБ порядок работы и дополнить его ещё одним срочным вопросом по следующей причине.

Во-первых, «члены ЦК ВКП товарищи Троцкий и Зиновьев неоднократно грубейшим образом нарушали партийную дисциплину и обманули партию, не выполнив своих собственных обещаний, данных на последнем пленуме ЦК и ЦКК о роспуске своей фракции».

Во-вторых, «товарищи Троцкий и Зиновьев не только не отмежевались от организации фракционерами в союзе с беспартийными буржуазными интеллигентами (имелись в виду Фишелев и другие работники типографии. — Ю.Ж.) подпольных типографий, не только не отмежевались от подпольных организаций фракционеров, фактически строящих другую партию, но открыто солидаризировались с этими дезорганизаторами партии на заседании президиума ЦКК 30 сентября 1927 года».

Поэтому президиум ЦКК постановляет: внести на обсуждение объединённого пленума ЦК и ЦКК 21 октября вопрос о том, допустимо ли дальнейшее оставление товарищей Троцкого и Зиновьева в руководящем штабе партии — членами ЦК ВКП» [463].

Участники пленума предложение единодушно поддержали и отнесли рассмотрение дополнительного вопроса на утро 23 октября, своего последнего дня работы. Третьим по порядку после обсуждения директив по составлению пятилетнего плана и работы в деревне.

Доклад о продолжавшейся фракционной деятельности лидеров оппозиции сделал Янсон, уже немало преуспевший в разоблачении антипартийных деяний. Долго, преподробнейше рассказывал о на этот раз неоспоримых фактах нелегальной работы — о подпольных типографиях, но тем и ограничился. Видимо, посчитал, что таких фактов с избытком хватит для полной дискредитации Троцкого и Зиновьева и вывода их из ЦК. А завершая выступление, намекнул на возможно более серьёзное для них наказание.

«Пятнадцатый съезд партии, — заявил Янсон, — скажет сам. Одно из двух: либо преклоните голову перед партией, перед её волей, или уходите из партии» [464].

Хотя организаторы пленума и были твёрдо уверены в полной поддержке предложения президиума ЦКК, всё же решили подстраховаться. Рыков дал слово Менжинскому, председателю ОГПУ для сообщения о начатом расследовании военного заговора, вернее, всего лишь о следствии, начатом на основании показаний репортёра «Рабочей газеты» Тверского, данных им 13 сентября на допросе.

Тверской сообщил, что школьная учительница литературы и русского языка Н.И. Иванова, ссылаясь на своего мужа Большакова, также учителя, исключённого из партии два года назад за взяточничество, рассказала ему следующее.

«В военных кругах существует движение, во главе которого стоит Каменев (С.С.Каменев, полковник царской армии, с марта 1918 года в Красной армии, с мая 1927 года заместитель председателя РВС СССР и наркома по военным и морским делам. — Ю.Ж.). Эта организация активна. О том, что организация предполагает совершить переворот, не говорилось, но это само подразумевается».